Глава 2
Идти на войну — не мелочь. Если ты на это соглашаешься, значит принимаешь все риски и знаешь, что в любой момент лишиться жизни. Это не игра, не сценарий фильма, где герой всегда выходит победителем, целым и невредимым. Это реальность, где свист пуль, грохот взрывов и крики раненых становятся саундтреком к твоему существованию. Каждый шаг может стать последним, а каждый бой — битвой за выживание.
— Ты так быстро выросла, Нурия, — произносит отец, сидя в кресле своего кабинета. — Но для меня ты стала женщиной, которая идёт к своей цели. Надеюсь ты понимаешь, что положительный результат твоего задания для нас важнее всего в нашем деле?
— Я понимаю, отец, — с твёрдостью в голосе отвечаю ему, стоя перед ним. Комната, пропахшая запахом старых книг и кожи, казалась сейчас особенно тесной. — Я знаю, что поставлено на кону. Но моя цель... она не только в успехе миссии.
— Желание, стремление к цели — это хорошо, Нурия. Но война закаляет, а порой и ломает. Я рад тому, что ты оцениваешь риски.
— Я выполню это дело блестяще, можешь не переживать, отец.
— Можешь начинать, дочка, я верю в тебя и твою команду.
— Можно вопрос? — спрашиваю я, перед тем как покинуть кабинет отца. Он кивает. — Нового парня тоже брать с собой? Кажется, его зовут Себастьян.
Отец задумчиво погладил бороду, его глаза на мгновение остановились на переплётах старинных фолиантов, словно ища там ответ.
— Нет, ему предстоит пройти подготовку и выбрать свою специализацию.
— Принято.
Я покидаю кабинет отца и направляюсь на свой этаж. Там, среди комнат солдат, есть комната отдыха, где мы можем отдохнуть и принять решения, связанные с нашими заданиями в мафии.
Афина и Доменико уже были там, ожидая моего появления. В нашей группе я была лидером.
— Привет, лидер, — улыбается Афина, поднимая бокал с вином. — Есть новости?
— Отец дал добро, — отвечаю я, садясь в кресло напротив. — Мы отправляемся сегодня ночью.
— Отлично! — Доменико отставил свой бокал, его лицо озарилось предвкушением. — Я уже предвкушаю, как мы устроим гадкому клану Эроглу тёплую встречу.
— Я тоже, — добавила Афина, её взгляд стал жёстче. — Эти крысы давно заслужили, чтобы им показали, кто здесь настоящий хозяин.
Мой взгляд обращается к каждому из них, оценивая их готовность. Афина, с её острым умом и неукротимой решимостью, всегда была моей правой рукой. Доменико, сильный и верный, воплощение мышечной силы и несгибаемой преданности. Вместе мы составляли сердце нашей операции, движущую силу, способную смести любое препятствие на нашем пути.
— Мы должны быть осторожны, — произношу я, наклоняясь вперёд. — Эроглу не те, кого можно недооценивать. Их методы грубы, но эффективны. Мы не должны позволить им застать нас врасплох. Афина, подготовь план отхода. Я не хочу, чтобы мы попали в ловушку. Доменико, займись сбором информации о внешних путях. Нам нужно изучить каждый уголок их территории.
— Поняла, лидер, — Афина кивает. — Я уже составила несколько вариантов.
— Я раздобуду всё, что нужно, — Доменико уверенно кивает, его кулаки сжимаются.
Я обвожу взглядом своих подчинённых. В их глазах я вижу отражение собственной решимости. Мы — семья, связанная не кровью, а общей целью и преданностью друг другу. Мы — ударная сила, на которую опирается наш клан. И сегодня ночью мы нанесём удар.
***
Пока Афина отвлекала охрану, мы с Доменико пробираемся в дом Эроглу. Суть нашего задания проникнуть в кабинет лидера клана, Джихана Эроглу и забрать важные документы о поставке наркотиков в Италию.
Мебель, дорогая, но безвкусная, словно кричала о богатстве, приобретённом не совсем честным путем. Доменико, как всегда, шёл впереди. Обычно он всегда на наших заданиях идёт впереди, чтобы в случае чего отразить атаку врага, если он внезапно появится. Я тем временем осматривала комнату. На стенах висели картины, изображающие либо какие-то пустынные пейзажи, либо сцены из жизни какого-то восточного султана. Всё выглядело помпезно и безвкусно, как и мебель. В углу стоял большой сейф, но он был явно не нашей целью. Наши сведения говорили о документах, спрятанных в кабинете, а не в укреплённом хранилище.
— Нашёл, — прошептал Доменико, и в его голосе послышалось удовлетворение. Он приоткрыл нижний ящик стола, и я увидела, как его глаза блеснули. Там, под стопкой каких-то деловых бумаг, лежала тонкая папка из чёрной кожи. Никаких опознавательных знаков, никаких надписей. Только чистый, матовый чёрный цвет.
Я подошла ближе. Сердце забилось быстрее. Сколько жизней зависело от этих документов? Сколько семей могли быть спасены от наркотического дурмана? Доменико осторожно вынул папку и протянул её мне. Стоило мне взять её в руки, как я почувствовала её вес — это был вес истины, вес улики, способной разрушить целый преступный синдикат. Я проверяю документы и когда убеждаюсь в том, что это то, что нам нужно, прячу папку в свою сумку.
— Уходим, — командую я.
Афина уже давала условный сигнал. Тихий свист, словно ночная птица, прозвучал из сада. Это означало, что отвлечение внимания прошло успешно, и охрана, скорее всего, занята проверкой периметра, отвлечённая искусной постановкой. Мы не стали терять ни секунды.
Движение сквозь комнаты было бесшумным, отточенным годами совместных операций. Доменико, как тень, скользил по коридорам, проверяя каждый угол, каждый проём. Я следовала за ним, прислушиваясь к малейшим шорохам, готовая к любой неожиданности. Каждый шаг был просчитан, каждое движение — выверено. Дом Эроглу, несмотря на свою показную роскошь, казался ловушкой, наполненной скрытыми опасностями.
Мы достигли места, откуда должны были уйти. Единственный выход, которым мы намеревались воспользоваться, вёл в соседний сад, где нас ожидал транспорт. Однако, когда мы приблизились к задней двери, я услышала посторонние шаги. Они приближались. Доменико моментально среагировал, прижав меня к стене, его рука наготове.
— Тише, — шепчет он мне.
Мужчина, видимо один из членов клана, прошёл мимо, даже не заметил нас.
Дыхание у меня перехватило. Сердце заколотилось в бешеном ритме, отдаваясь глухим стуком в ушах. Даже сквозь плотную ткань моей одежды я ощущала напряжение тела Доменико, его готовность к схватке. Шаги удалялись, растворяясь в ночной тишине. Мы переглянулись. В его глазах мелькнул едва уловимый отблеск облегчения, однако бдительность не покидала его.
— Хорошо, — выдохнул он, когда угроза миновала. — Теперь быстро, пока у нас есть шанс.
Мы осторожно двинулись к двери. Ловким движением Доменико открыл её, и мы выскользнули в тёмный, густой воздух сада. Возле машины уже ждала Афина. Она склонилась над капотом, её пальцы быстро проворно работали с проводами. Слабый щелчок, и двигатель ожил, его рокот был приглушён, но достаточно слышен, чтобы вселить чувство неотвратимости. Мы сели внутрь, двери закрылись с глухим стуком, отсекая мир снаружи. Я бросила взгляд на дом Эроглу, его величественные очертания растворялись в предрассветном тумане, словно призрак.
Внутри машины царила напряженная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателя. Доменико, устроившись за рулем, не выпускал нас из поля зрения, его взгляд на мгновение задержался на тёмных окнах дома, прежде чем он перевел его на дорогу. Афина, принявшаяся за дело с присущей ей расчетливостью, уже включила навигатор, прокладывая оптимальный маршрут.
Как только машина выехала на трассу, ведущую к резиденции, я выдохнула с облегчением. Больше всего я хотела отоспаться, но дело до конца не было выполнено. Я должна отчитаться перед отцом и отдать ему папку с документами.
Доменико, казалось, чувствовал моё состояние, его молчание было не давящим, а скорее успокаивающим. Афина, как всегда, была погружена в свои мысли, лишь изредка бросая короткие взгляды на приборы. Я же, прислонившись к прохладному стеклу, пыталась собрать воедино отрывки произошедшего.
Интересно, отец похвалит меня за то, что мы провернули. Конечно похвалит, ведь я ни разу его не подводила. Вот она моя жизнь, полная рисков и новых преград. Но мне это даже нравится. Я выросла в этом мире, этот мир часть меня, что делает меня сильнее.
Машина плавно остановилась у массивных ворот. Они медленно отворились, пропуская нас на территорию. В тот момент, когда мы пересекли невидимую границу, я почувствовала, как вся моя прежняя жизнь осталась позади, а впереди расстилалась новая, неизведанная. Что бы ни ждало меня здесь, во владении отца, я была готова к этому. Я была готова ко всему. Утром я отнесу ему эти документы, а пока приму душ и в постель.
— Поздравляю с блестяще выполненным заданием! — воскликнула Афина. — А пока мы не начали это отмечать, как обычно, предлагаю поспать.
Доменико кивнул, его губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка. Он, кажется, разделял энтузиазм Афины, но его сдержанность, как всегда, выдавала в нём профессионала, не склонного к излишним проявлениям эмоций.
Поднявшись наверх, я, не мешкая, направилась в свою комнату. Огромная кровать с шёлковыми простынями казалась самым желанным убежищем. Я сбросила одежду, бросив её на пол, и с наслаждением погрузилась в горячую воду. Каждая клеточка моего тела расслаблялась, смывая напряжение дня.
Закрывая глаза, я уже предвкушала завтрашний день. Отчёт перед отцом, его оценку, возможно, новую задачу. Эта жизнь полная опасностей и интриг, была моим домом. Я знала, что каждый мой шаг имеет значение, что моя семья — это моя крепость, а их враги — мои враги.
Уснуть было легко. Тревожные мысли ушли, уступив место приятной пустоте. Завтрашний день принесёт и новые испытания, и новые победы. А пока — лишь блаженное забвение.
***
— Вы хорошо поработали, Нурия, — говорит мне отец. — Я доволен тем, что вы сделали. Твоей команде можно вернуться к тренировкам. А пока, сегодня можете отдохнуть.
— Спасибо, отец, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё трепетало от гордости. — Мы старались.
Он кивнул, его взгляд на мгновение задержался на мне, такой же проницательный и оценивающий, как всегда. Но в глубине его глаз я уловила и теплоту. Это стоило всех усилий, всех бессонных ночей.
— Отдохните, — повторил он, уже более мягким тоном. — Вы это заслужили. Завтра новый день, новые вызовы. Но сегодня — ваш день.
Я выхожу из кабинета отца, чтобы дать распоряжения своей команде. Они, конечно, тоже устали, и я была рада тому, что сегодня у нас выходной.
Каждое слово отца было для меня как бальзам на душу. Его одобрение — высшая награда, к которой я стремилась столько лет. В детстве я часто наблюдала за ним, таким спокойным и уверенным, принимающим решения, которые влияли на судьбы многих. Часто мне казалось, что для него нет ничего невозможного. И я мечтала стать такой же.
Я иду по коридору, и каждый шаг отдаётся эхом восторга. Впервые за долгое время я чувствую себя так, словно действительно чего-то достигла. Эта оценка от отца, который редко бывает щедр на похвалу, значит для меня больше, чем любая другая награда. Встретившись с командой, я передала им распоряжение отца. Их лица озарились такой же радостью, как и мои. Мы вместе прошли через многое, и этот успех — наша общая победа.
Я видела, как по их лицам пробежала волна облегчения и радости, а затем — как загорелись глаза в предвкушении заслуженного отдыха. Мы были единым целым, и эта победа, одобренная моим отцом, символизировала не только наши достижения, но и укрепление нашей связи.
— Целый день отдыха, поверить не могу, — Доменико разлёгся на мягком пуфике, который стоял в моей комнате.
Афина стояла перед зеркалом, поправляя кудри. Сердце моё переполняли смешанные чувства: гордость за команду, радость от заслуженного отдыха и едва уловимая тревога. Афина, наконец, отвлеклась от своего отражения. Её пальцы, словно сами по себе, начали плести замысловатые узоры на шелке её платья.
— Один день? Как-то маловато, — цокнула она.
— У всего есть придел, Афи. К тому же больше отдыха отец не одобрил бы.
Афина фыркнула, но в её глазах мелькнула искра понимания. Она всегда была самой требовательной к себе, и её перфекционизм часто граничил с нетерпением. Доменико, напротив, уже закрыл глаза, раскинувшись на пуфике, как кот после удачной охоты.
Разговор потёк неспешно, прерываемый смехом и шутками. Доменико, не открывая глаз, предложил добавить в план пару смелых манёвров, которые могли бы удивить даже отца. Афина, оживившись, набросала эскиз новой тактики на клочке бумаги, её пальцы порхали, как крылья бабочки. Мы спорили, дополняли друг друга, и в эти моменты я чувствовала себя не просто лидером, а частью чего-то большего — семьи, выкованной в огне испытаний.
— Интересно, к какой группе дон приставит нового парня? — внезапно спросил Доменико.
— Я бы предпочла, чтобы не в нашу. Мы отлично справляемся втроём, — ответила на вопрос Доменико Афина.
Я кивнула Афине, соглашаясь с ней. Наша тройка была идеально сбалансирована: моя стратегия, её точность и его импульсивная смелость. Новый парень мог нарушить этот хрупкий баланс, внести хаос в нашу отлаженную машину. Но дон всегда знал, кого куда ставить, и его решения редко бывали ошибочными.
— А если он окажется полезным? — лениво протянул Доменико, не меняя позы. — Слышал, это какой-то новичок с улиц, но с острым умом. Может, как раз то, что нужно для следующей операции.
Афина закатила глаза, продолжая чертить на бумаге. Её карандаш скользил уверенно, рождая линии, которые обещали новую победу. Я смотрела на неё и думала, как же мы все изменились за эти годы.
— Рано или поздно мы об этом узнаем, а пока давайте не будем говорить о Себастьяне, — прошу я. — У нас выходной, давайте веселиться.
Я поднялась, потянулась, чувствуя, как приятно растягиваются мышцы. Солнечный свет, пробивающийся сквозь высокие окна, заливал комнату теплом. Напряжение, которое мы ощущали ещё минуту назад, начало рассеиваться.
— Я предлагаю пойти в тот новый джаз-клуб, — предложил Доменико, наконец-то отрываясь от дивана. — Говорят, там играет отличный саксофонист.
Афина кивнула, складывая свой блокнот. В её глазах читалось предвкушение. Даже она, такая сосредоточенная на работе, любила моменты отдыха.
— Отличная идея, — поддержала я. — И, возможно, стоит заглянуть в галерею, которую открыли на прошлой неделе.
Мы двинулись к выходу, оставляя за спиной мир планов и стратегий. Время окунуться в отдых, хоть и короткий, но всё же отдых.