75 глава
В доме Кристофер Калпеппер стояла редкая тишина.
Не та холодная тишина, что появляется после ссоры, и не пустая, одинокая.
Нет.
Это была тишина ожидания.
Свадьба приближалась.
Оставалось всего шесть дней.
В комнате Кристофера горел мягкий свет ламп.
На спинке кресла лежали перчатки, на столике - часы на цепочке, а рядом стояла аккуратно раскрытая коробка с семейными украшениями.
Сам же Кристофер стоял перед большим зеркалом.
Молча.
Почти неподвижно.
На нём был тёмный свадебный костюм.
Старинный.
Безупречно сшитый.
Ткань выглядела дорогой даже спустя годы - глубокий чёрный цвет с лёгким серебристым отблеском. Камзол сидел идеально, подчёркивая широкие плечи, а светлая рубашка и аккуратный галстук придавали образу ту самую аристократическую сдержанность, которой всегда славились Калпепперы.
Но дело было не в самом костюме.
А в том...
кому он принадлежал раньше.
Кристофер медленно поправил манжет и посмотрел на своё отражение.
На секунду ему даже показалось,
будто в зеркале он увидел не только себя.
Черты отца.
Та же осанка.
Тот же взгляд.
Он тихо усмехнулся.
- Надеюсь, я выгляжу не слишком ужасно.
В этот момент дверь комнаты открылась.
И внутрь вошла
Патрисия Калпеппер.
- Кристофер, я хотела сказать тебе, что...
Она остановилась.
Слова оборвались сами собой.
Патрисия замерла у двери, не сводя взгляда с сына.
В комнате стало так тихо, что слышно было только потрескивание огня в камине.
Кристофер повернулся к матери.
С лёгкой улыбкой.
- Ну? Как я выгляжу?
Но Патрисия ничего не ответила сразу.
Её глаза внезапно заблестели.
Руки чуть дрогнули.
Потому что перед ней стоял не просто её сын.
Перед ней словно ожило прошлое.
Именно в этом костюме её муж когда-то стоял перед алтарём.
Именно в нём он смотрел на неё так же счастливо.
Так же взволнованно.
Патрисия прикрыла губы рукой.
И тихо рассмеялась сквозь слёзы.
- Боже мой...
Кристофер сразу подошёл ближе.
- Матушка...
Она коснулась ткани костюма дрожащими пальцами.
- Ты так похож на него...
В голосе её не было боли.
Только светлая тоска.
Та самая, которая остаётся после большой любви.
Кристофер мягко обнял мать.
- Я знаю, тебе его не хватает.
Патрисия закрыла глаза,
прижавшись к сыну.
- Каждый день.
Несколько секунд они просто стояли молча.
А потом Кристофер тихо сказал:
- Поэтому я и надел его костюм.
Патрисия подняла взгляд.
- Я подумал...
если отец не сможет быть рядом в этот день...
то хотя бы часть него будет со мной.
У Патрисии снова выступили слёзы.
Но теперь уже тёплые.
Счастливые.
Она осторожно коснулась его щеки.
- Он бы гордился тобой.
Кристофер улыбнулся.
Слегка смущённо.
Как мальчишка.
- Надеюсь, Жанна не сбежит, увидев меня в этом.
Патрисия тихо рассмеялась.
- Эта девушка скорее сбежит от скучного мужчины. А ты, к счастью, совсем не скучный.
- Это должно меня успокоить?
- Немного.
Они оба улыбнулись.
Патрисия поправила воротник сына, как делала ещё в детстве,
и вдруг покачала головой.
- Всё-таки не верится...
- Что?
- Что мой маленький мальчик женится.
Кристофер театрально вздохнул.
- Матушка, мне уже давно не десять лет.
- Для матери - всегда десять.
- Тогда прошу заметить, ваш «десятилетний мальчик» скоро станет мужем самой опасной француженки Лондона.
Патрисия засмеялась уже по-настоящему.
- И ведь добровольно.
- Очень добровольно.
Они ещё немного поговорили о свадьбе, о гостях, о подготовке,
о том, как будет проходить церемония.
Потом Патрисия наконец вспомнила, зачем вообще пришла.
- Ах да, я ведь хотела сказать... портной уже прислал последние перчатки и новые туфли. И ещё твоя тётя написала, что обязательно приедет на свадьбу.
Кристофер обречённо прикрыл глаза.
- Только не тётя Беатрис...
- Поздно. Она уже едет.
- Тогда, возможно, Жанна всё-таки сбежит.
Патрисия снова рассмеялась,
поцеловала сына в щёку и направилась к двери.
Перед тем как выйти, она обернулась.
И ещё раз посмотрела на него.
На взрослого мужчину.
На жениха.
На сына человека,
которого когда-то любила больше жизни.
- Ты очень красивый, Кристофер.
Он улыбнулся ей тепло и искренне.
- Спасибо, матушка.
Дверь тихо закрылась.
Кристофер снова остался один.
Он медленно повернулся к зеркалу.
Посмотрел на своё отражение.
На костюм отца.
На собственную счастливую улыбку.
И тихо произнёс:
- Осталось только дождаться этих шести дней.
И впервые за долгое время
будущее казалось ему совершенно правильным.