64 глава
Улицы Лондона всё ещё были наполнены шумом и движением.
Жанна и Лариса продолжали свою прогулку по магазинам — заходили в лавки, рассматривали ткани, смеялись над странными фасонами и обсуждали предстоящую свадьбу.
— Нет, ну серьёзно.
Говорила Жанна, держа в руках очередную ленту,
— Если ты наденешь это, я официально откажусь быть твоей подругой.
— Жанна!
Засмеялась Лариса.
— Это просто лента!
— Это ужасная лента. У неё нет характера.
— У ленты не должно быть характера!
— Вот именно поэтому я ей не доверяю.
Лариса только покачала головой, улыбаясь.
Но вдруг…
Жанна замолчала.
Резко.
Словно что-то внутри неё оборвалось.
Она остановилась.
— Жанна?
Лариса сразу насторожилась.
Жанна оглянулась.
Люди.
Кареты.
Обычный день.
Но внутри…
что-то было не так.
— Ты в порядке?
— Да…
Ответила она слишком быстро.
Лариса подошла ближе:
— Ты побледнела.
Жанна попыталась усмехнуться:
— Это потому что ты заставляешь меня смотреть на плохие ленты.
— Я серьёзно.
Жанна на секунду замолчала.
— Просто… странное чувство.
— Какое?
— Не знаю.
Тихо сказала она.
— Будто что-то… не так.
Лариса нахмурилась:
— Может, вернёмся домой?
Жанна вдохнула глубже…
И кивнула.
— Да. Пойдём.
Но даже когда они продолжили идти…
это чувство не исчезло.
Оно будто шло рядом с ней.
Тенью.
Дом встретил их привычным уютом.
Двери открылись, и внутри было тепло, спокойно…
и неожиданно людно.
Жанна сделала шаг вперёд — и замерла.
— О…
В гостиной стояла женщина.
Строгая. Элегантная.
И до боли знакомая.
Жервеза де Роло.
Мать.
Лариса сразу напряглась, бросив быстрый взгляд на подругу.
«Вот причина тревоги…»
Подумала она.
Но Жанна…
улыбнулась.
— Ну конечно.
Спокойно произнесла она.
— Полный комплект собран. Осталось только завести оркестр и можно начинать семейную драму.
Жервеза вздохнула… но в её глазах мелькнула мягкость.
— Жанна.
Она подошла ближе.
И… обняла её.
Лариса удивлённо моргнула.
Жанна тоже.
На секунду.
Но потом ответила:
— Осторожнее, мама, я могу привыкнуть.
Жервеза слегка улыбнулась:
— Ты всё такая же.
— Это комплимент или предупреждение?
— И то, и другое.
В стороне стоял Рейнольд.
Он наблюдал за этой сценой с лёгкой, понимающей улыбкой.
И вдруг…
сделал жест Ларисе.
Тихий.
Незаметный.
Подойти.
Лариса кивнула и осторожно отошла в сторону, чтобы не привлекать внимания.
— Мистер Рейнольд?
Он наклонился чуть ближе:
— Что с ней?
— С Жанной?
— Она выглядит… иначе.
Лариса замялась:
— Сегодня в городе… она вдруг почувствовала тревогу.
— Тревогу?
— Да. Без причины. Просто… остановилась и сказала, что что-то не так.
Рейнольд нахмурился.
Но лишь на секунду.
Потом снова стал спокойным.
— Понятно…
Он перевёл взгляд на Жанну.
Она уже стояла с матерью и, как ни в чём не бывало, что-то рассказывала с лёгкой насмешкой.
— Но сейчас всё хорошо.
Добавила Лариса.
Рейнольд кивнул:
— Надеюсь.
Тем временем в центре комнаты…
— Итак.
Говорила Жанна.
— Скажи честно, ты приехала, чтобы проконтролировать мою осанку или мою судьбу?
— Твою жизнь.
Спокойно ответила Жервеза.
— Отлично. Тогда начни с бабушки.
С дивана тут же раздалось:
— Я всё слышу!
Возмутилась Лиллиана.
— Я и хотела, чтобы ты услышала.
Ответила Жанна.
Дэвид тихо засмеялся, прикрывая рот рукой.
— Вот видишь.
Сказал он.
— Семья в сборе.
— Это не семья.
Пробормотала Жанна.
— Это театр.
— А ты главная актриса.
Заметил Рейнольд, возвращаясь к ним.
Жанна театрально поклонилась:
— Благодарю.
Лариса стояла чуть в стороне и наблюдала.
Все улыбались.
Смеялись.
Спорили.
Всё было… хорошо.
Спокойно.
Как будто никакой тревоги и не было.
Но она всё равно посмотрела на Жанну.
Внимательно.
И заметила…
что та иногда всё же бросает короткие взгляды в сторону двери.
Будто…
ждёт чего-то.
Или…
чувствует.
Но уже не говорит об этом.
В доме снова зазвучал смех.
Чай разливался по чашкам.
Себастьян сдержанно наблюдал за происходящим, Анне и Бента перешёптывались на кухне.
Всё было на своих местах.
И всё же…
что-то в этом спокойствии казалось слишком хрупким.
Словно перед бурей.
Которую пока никто…
не хотел замечать.
.................
Во дворце царило оживление.
Каждый уголок был наполнен движением, голосами и шелестом тканей.
Слуги спешили, расставляя последние детали, поправляя украшения, проверяя свет, цветы, столы.
Всё должно было быть безупречно.
Потому что это была не просто свадьба.
Это было событие, о котором будет говорить весь Лондон.
И в самом центре этого великолепия стояла Королева Виктория.
Она медленно проходила по огромному залу, внимательно осматривая каждую деталь.
Ни одна мелочь не ускользала от её взгляда.
— Эти цветы выше.
Спокойно произнесла она, слегка указав рукой.
Слуга тут же кивнул и поспешил исправить.
— Свет должен быть мягче. Это свадьба, а не приём.
Её голос был ровным, но в нём чувствовалась власть.
Её слушались мгновенно.
Она остановилась в центре зала.
Подняла взгляд.
Высокие потолки, украшенные позолотой, отражали свет сотен свечей.
Белые и нежно-розовые цветы тянулись вдоль колонн, словно создавая живой коридор.
Музыканты уже готовились — их инструменты тихо звучали, настраиваясь перед завтрашним днём.
— Прекрасно
Произнесла королева.
И это было высшей похвалой.
Слуги облегчённо выдохнули.
— Завтра всё должно пройти идеально.
Добавила она.
И, развернувшись, медленно покинула зал.
Но даже после её ухода…
в воздухе осталось ощущение контроля.
И ожидания.
Ночь опустилась на город тихо.
В отличие от дворца, дом Калпепперов был погружён в спокойствие.
Только в одном окне ещё горел свет.
Комната Кристофера.
Он сидел перед большим зеркалом.
Свеча рядом отбрасывала мягкий свет, делая его отражение чуть размытым, почти задумчивым.
Он смотрел на себя.
Точнее…
на разбитую губу.
Тонкая полоска засохшей крови.
Лёгкая припухлость.
След утреннего разговора.
И удара.
Кристофер провёл пальцем по губе и слегка поморщился.
— Неудачно…
Он взял маленькую баночку с кремом, открыл её и аккуратно начал наносить средство.
Движения были спокойными.
Без раздражения.
Без злости.
Но в его глазах…
что-то изменилось.
— До свадьбы заживёт.
Тихо произнёс он.
Словно это было единственное, что имело значение.
Но это было не так.
Он опустил взгляд.
И на мгновение…
в памяти снова всплыло утро.
Вильям.
Его слова.
Его тон.
Та угроза.
Кристофер медленно закрыл баночку.
Поставил её на стол.
И посмотрел в зеркало уже иначе.
Не как человек, оценивающий рану.
А как человек…
принимающий решение.
— Нет.
Тихо сказал он самому себе.
— Это не закончится так просто.
Он встал.
Прошёлся по комнате.
Остановился у окна.
Ночь за стеклом была спокойной.
Слишком спокойной.
— Если это игра…
Он усмехнулся, но холодно:
— Тогда он выбрал не ту партию.
Кристофер сжал руку в кулак.
— Я не позволю ему…
Он не договорил.
Имя не нужно было произносить.
Он и так знал, о ком думает.
Жанна.
Её смех.
Её дерзость.
Её глаза.
И тот момент в саду.
Он закрыл глаза на секунду.
И это воспоминание…
сделало его спокойнее.
Увереннее.
— Я не отступлю.
Сказано было тихо.
Но твёрдо.
Свеча догорала.
Комната погружалась в полумрак.
Город засыпал.
Перед большим днём.
Перед свадьбой.
Перед событиями, которые уже начали менять судьбы.
И пока одни готовились к празднику…
другие готовились к борьбе.