Жанна Де Роло

Утро в Лондоне выдалось солнечным, но прохладным, с лёгким ветром, который заставлял длинные юбки девушек слегка развеваться.
Лариса Камден и Жанна Де Роло прогуливались по одной из самых оживлённых улиц города, заглядывая в витрины магазинов.

— Ты видела, как мисс Беллтон вчера выглядела на балу?

Шептала Лариса, скользя взглядом по полкам с кружевными платками.

— Настоящая трагедия! И это при том, что она думает, что её платье — произведение искусства!

Жанна усмехнулась и покачала головой:

— Если бы ты знала, как я хотела ей ответить. Но, знаешь, иногда лучше молчать и оставить людей в заблуждении о твоей вежливости.

Лариса закатила глаза:

— Ты всегда так смело реагируешь, Жанна! Я бы не смогла даже рот открыть…

— Ах, моя дорогая.

Сказала Жанна, слегка наклонившись.

— Смелость — это то, что приходит с практикой. И ещё с хорошим знанием французского.

Лариса засмеялась:

— Французский? Ты хочешь сказать, чтобы запугивать аристократок?

— Именно. И не только. Он помогает сохранить спокойствие, когда рядом появляется тот самый…

Жанна едва не шепотом добавила:

— …Вильям.

И в этот момент, словно по сигналу, сам Вильям Аттертон появился за углом магазина.
В его руках был небольшой букетик диких цветов. Он шагал решительно, глаза горели, и на лице сияла улыбка, готовая растопить ледники.

— Mademoiselle Jeanne!

Громко воскликнул он, поднимая цветы, словно заявляя о себе всему миру.

— Vous êtes magnifique!

Лариса мгновенно схватила Жанну за руку:

— Сохраняй спокойствие.

Жанна кивнула и решила действовать. Она наклонилась к Вильяму, улыбнулась тонкой улыбкой и произнесла… на идеальном французском:

— Merci, cher monsieur, mais je vous conseille de retourner à vos occupations… maintenant.
(Спасибо, дорогой господин, но советую вам вернуться к вашим делам… прямо сейчас.)

Вильям замер на месте. Его глаза на мгновение стали огромными, а потом он тихо произнёс:

— Elle parle… français…

Жанна, словно не заметив его реакции, повернулась к Ларисе и снова занялась обсуждением витрины:

— Итак, о платьях. Считаешь ли ты, что кружево здесь слишком пышное, а вот эти оттенки розового — совсем безвкусные?

Вильям покосился, потом вздохнул, развернулся и пошёл прочь, тихо бормоча себе под нос:

— Эта француженка умеет отшить даже меня…

Лариса не смогла удержаться от смеха.

— Ну что, Жанна, похоже, твоё французское мастерство работает безотказно.

— Конечно.

Гордо сказала Жанна.

— Французский — это не только язык любви, но и щит для тех моментов, когда хочется, чтобы назойливый поклонник исчез.

Они обе рассмеялись, продолжая гулять по магазину, обсуждая ткани, шляпки и последние сплетни аристократок.
И хотя Вильям ушёл, на его лице всё ещё играла лёгкая улыбка — он понимал, что с Жанной шутки плохи… но именно это делало её такой притягательной.