27 глава
День выдался удивительно ясным. Воздух в парке был пропитан ароматом роз и утреннего дождя — свежо, как будто сама весна решила подмигнуть Лондону.
Жанна и Лариса шли по аллее — лёгкие платья покачивались, как облака, зонтики от солнца служили скорее для красоты, чем по назначению. Горничная Анне, шедшая позади, тихо несла корзинку с булочками, потому что Жанна твердо считала: всё, что называется прогулкой, должно включать в себя еду.
— Ах, как приятно снова дышать свежим воздухом.
Вздохнула Лариса.
— После вчерашней драмы в доме я готова слушать даже воробьёв.
— Только не мужские голоса.
Пробормотала Жанна, поправляя шляпку.
— Я, кажется, наслушалась их на неделю вперёд.
Лариса прыснула:
— Особенно когда они начинают спорить, кто из них лучше подходит для твоей руки.
— Ага, и кто из них меньше падает с окна.
Парировала Жанна с ленивой усмешкой.
Обе засмеялись — но, как назло, в этот момент из-за клумбы появились они. Трое джентльменов — идеально выглаженные, с надушенными платками и ослепительными улыбками, от которых хотелось не упасть в обморок, а укусить кого-нибудь за самоуверенность.
— Милые леди!
Воскликнул один из них, снимая цилиндр.
— Мы вас, кажется, видели на балу у королевы!
— Ах, да!
Подхватил другой.
— Помню, как вы изящно танцевали. Настоящее украшение вечера!
Жанна медленно повернулась, улыбнулась и произнесла с лёгкой вежливостью:
— Благодарю, сэр. Я старалась не наступать партнёру на ноги.
Третий джентльмен, видимо, решивший блеснуть интеллектом, сказал с видом лектора медицинской академии:
— Природа наградила женщин удивительной анатомией… умом, красотой, мягкостью нрава… Всё это делает вас столь же хрупкими, сколь и нужными для мужчины.
Лариса прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
Анне захлебнулась смешком.
Жанна спокойно посмотрела на него, чуть приподняв подбородок:
— Простите, сэр, а вы врач?
— Нет… философ.
Гордо ответил он.
— А-а… то есть человек, который говорит о том, чего не понимает.
Он моргнул, не уловив сарказма.
Жанна, улыбаясь всё шире, добавила на чистом французском:
— «Les hommes anglais aiment entendre le son de leur propre voix plus que celui de la raison.»
(Английские мужчины любят слушать звук собственного голоса больше, чем звук разума.)
Джентльмены переглянулись — никто не понял. Тогда Жанна любезно перевела:
— Я сказала, что мужчины в Англии, должно быть, очень умны — раз могут столько говорить, не сказав ничего.
Тишина. Птицы щебечут.
Один из мужчин кашлянул, другой поправил шляпу, третий пробормотал:
— Действительно… весьма остроумно, мадемуазель… Мы… э-э… позволим вам насладиться прогулкой.
И, слегка побледнев, троица величественно удалилась прочь, оставив за собой только аромат лавандового одеколона и шлейф смущения.
Лариса прыснула со смеху:
— Ты только посмотри на их лица! Один явно думал, что ты сейчас его укусишь.
Жанна вздохнула, сдерживая улыбку:
— Иногда я думаю, что в Лондоне мужчины видят в женщине либо ангела, либо мебель. А я не ангел, и уж точно не комод.
— А у тебя есть…
Начала Лариса с хихиканьем.
— Особая методика, как отшивать мужчин?
Жанна поджала губы, с самым серьёзным видом:
— Есть. Говорю на французском. Это мгновенно рушит мужскую уверенность.
— Только потому, что они ничего не понимают?
— Нет, потому что они чувствуют, что я их оценила — и приговорила.
Обе снова рассмеялись.
Анне за спиной шепнула:
— Мисс Жанна, если вы откроете школу защиты от ухажёров, я первая запишусь!
Жанна кивнула:
— А назовём её… «Академия здравого смысла и острых языков».
Лариса прижала ладони к губам, едва не упав от смеха.
Именно в этот момент из-за деревьев пронеслась стая голубей, один из которых обнаглел и утащил ленточку с шляпки Ларисы.
— Эй! Верни!
Вскрикнула та и кинулась за ним, а Жанна, смеясь, пошла следом.
Так и вышло: утро, начавшееся с поучений мужчин об «идеальной женской анатомии», закончилось погоней за голубем и смехом на весь парк.
— Вот видишь.
Сказала Жанна, когда они наконец остановились.
— Иногда лучший ответ мужчине — просто смеяться. Это обезоруживает куда сильнее, чем шпилька или французский.
Лариса кивнула, поправляя волосы:
— Но всё равно, твой французский — это страшное оружие.
— Возможно.
Усмехнулась Жанна, глядя вдаль.
— Но пока мужчины думают, что женщина должна быть «хрупкой», они понятия не имеют, как трудно нас сбить с ног.