12 глава
Граф Генри Аттертон окинул меня взглядом с головы до ног. Это был тот самый взгляд, который умел превращать даже самую самоуверенную даму в школьницу на экзамене.
— Мадемуазель Жанна, не так ли?
Произнёс он.
— Совершенно верно, сударь.
Я слегка поклонилась, стараясь скрыть неловкость.
Граф поднял бровь.
— Хм. Основание хорошее, осанка — сносная. Лицо выразительное, хотя, быть может, немного слишком живое для благородной жены.
Я едва не поперхнулась воздухом.
— Прошу прощения?
— Не извиняйтесь, дитя моё. Лучше скажите — умеете ли вы вставать в шесть утра и читать классику вслух?
— Я… скорее умею вставать в десять и читать романы.
Пробормотала я.
Дедушка Рейнольд, стоявший неподалёку, не выдержал и громко кашлянул.
— Молодая леди не обязана читать вслух никому, кроме самой королевы.
Королева Виктория, услышав это, чуть заметно улыбнулась, словно наблюдала за театральной пьесой.
Вильям Аттертон подоспел и, запыхавшись, вставил:
— Дедушка, пожалуйста! Жанна — прелестна. Она… она смеётся над моими танцами!
— Смеётся?
Граф нахмурился.
— И это считается достоинством?
— Да!
С энтузиазмом ответил Вильям, но тут же зацепился ногой за край ковра и чуть не упал. Я поймала его за рукав — и зал дружно прыснул в смех.
Граф сурово посмотрел на меня.
— Если вы намерены стать частью семьи Аттертон, мадемуазель, вам придётся… привыкнуть к подобным зрелищам.
— Сударь.
Ответила с улыбкой.
Поверьте, моя жизнь и так полна подобных зрелищ.
Дедушка Рейнольд не сдержался и впервые за весь вечер громко расхохотался. Лариса хлопала в ладоши, а королева Виктория прикрыла рот веером, явно скрывая улыбку.
Музыка сменилась, и оркестр заиграл вальс. Кристофер Калпеппер снова подошёл ко мне, склонившись в изящном поклоне.
— Мадемуазель Жанна, могу ли я спасти вас от этого «собеседования»?
— С удовольствием.
я вложила руку в его ладонь.
И мы закружились по залу, оставив позади недовольного графа, сияющего Вильяма и дедушку, который бормотал себе под нос:
— Вот это моя внучка…
Музыка заполнила зал. Скрипки зазвучали так нежно, что даже корсет на груди стал казаться не таким мучительным. Кристофер Калпеппер держал меня уверенно, и мы кружились, словно давно знали друг друга.
— Вы великолепно танцуете, мадемуазель Жанна.
Сказал он с улыбкой.
— Благодарю… по сравнению с кем?
Прищурилась я.
Он едва заметно усмехнулся.
— Ну… по сравнению с Вильямом Аттертоном, конечно.
Я не сдержала смешок.
— О, значит, вы тоже видели его «па-де-катастроф»?
— Видел? Я даже пытался его остановить, когда он начал крутиться быстрее музыки. Но он заявил, что «музыка должна подстраиваться под гения».
Я рассмеялась так громко, что пара рядом обернулась.
— Боюсь, он ещё и зеркало пронёс бы с собой на танцпол, если б королева разрешила.
— Зеркало? Мадемуазель, вы несправедливы!
Кристофер изобразил серьёзность.
— Это был бы единственный партнёр, с которым он не наступал бы себе на ноги.
Мы рассмеялись вместе, и музыка будто усилила наше веселье.
А в это время, в другом конце зала, Лариса стояла у колонны, слегка грустно поглядывая на пары, кружившиеся в танце. Она обмахивалась веером, но сердце её было тяжёлым.
— Ну вот, Жанна уже танцует с блондином-мечтой, а я… словно мебель.
Пробормотала она себе под нос.
— Мебель?
Вдруг раздался глубокий голос рядом.
Лариса вздрогнула и повернулась. Перед ней стоял принц Аджай Фаднавис. Высокий, статный, в одежде, вышитой золотом, он смотрел на неё с искренним интересом.
— Прошу прощения, мадемуазель, но вы отнюдь не похожи на мебель. Вы скорее… драгоценная статуэтка, которую глупо оставлять в углу.
Лариса покраснела до кончиков ушей.
— Вы… вы слишком любезны, принц.
— Я — лишь честен.
Он слегка поклонился.
— Скажите, почему такая милая леди стоит одна?
— Наверное… потому что все слишком заняты танцами, чтобы заметить меня.
Прошептала она, опуская глаза.
— Тогда позволите мне быть первым, кто заметил?
Он протянул ей руку.
Лариса почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она посмотрела на его ладонь, затем на его тёмные, глубокие глаза. И впервые за вечер улыбнулась по-настоящему.
— С удовольствием.
Сказала она, вложив руку в его.
И они двинулись к танцполу, в тот самый момент, когда Жанна и Кристофер уже смеялись над новым «подвигом» Вильяма, который, пытаясь исполнить пируэт, задел графа Аттертона своей шпорой.
Королева Виктория, наблюдая сверху, тихо проговорила:
— Ах, молодость… какой очаровательный хаос.