8 глава
Дождь, слава небу, ещё не начался. Лариса, дедушка и я неспешно шли по ночным улицам, вдыхая аромат балов, духов и чужих ошибок.
— Он на тебя смотрел. Долго.
— Заметила Лариса, подтягивая перчатку.
— Это было осуждение, а не интерес.
Фыркнула я.
— Это был голод.
— Что ты имеешь в виду?
— Голодный взгляд! Он хотел… узнать, чем ты питаешься. И что у тебя в голове.
— Так, это уже опасно.
— И романтично.
Иечтательно выдохнула Лариса.
Позади шёл дедушка — суровый и молчаливый, как обычно. И только его слегка поджатые губы намекали: мысли у него были. Очень даже громкие.
Мы дошли до дома.
И как только дверь отворилась, Себастьян, наш дворецкий, появился как будто из воздуха — с подносом, на котором покоился чайник, ломтик сыра, три омлета и его неизменное выражение лица: «Я всё видел, но не осуждаю. Пока».
— Добро пожаловать, мадемуазель, мадемуазель, мсье.
Кивнул он.
— Я подал лёгкий ужин. Предположил, что после бала вы захотите компенсировать моральные потери.
— Себастьян, ты ангел в жилете.
Сказала я, вешая пальто.
— Вы явно не были на моём детстве в Лестере.
Ответил он с невозмутимым видом.
— Прошу в гостиную.
Всё выглядело идеально. Камин горел, стол покрыт белой скатертью, даже ваза с цветами стояла, хотя я точно помню, утром в ней был старый пиджак.
— Как ты успел?
Спросила Лариса, разливая чай.
— У меня есть подозрение, что он не человек, — сказала я, откусывая хлеб с маслом.
— Возможно, дух вежливости.
Добавила Лариса.
Дедушка сел на край дивана, сложив руки, будто собирался судить весь светский Лондон. Он молчал. Даже не ел. Только смотрел. Иногда на нас, иногда в чайник, будто сомневался, правильно ли он вообще пришёл в этот город.
— Ну, давай.
Обратилась я к нему.
— Я знаю, ты хочешь высказаться. Говори. Что ты думаешь о Калпеппере?
— Слишком прямой пробор.
Выдал он.
— Это всё?
— И слишком голубые глаза. Такими людьми нельзя доверять.
— Ты тоже синие носки носишь, между прочим.
Заметила Лариса.
— Я их не выбирал. Мне их навязали.
— Как и твою неприязнь ко всем мужчинам младше 70.
Фыркнула я.
Он медленно повернул голову ко мне. Мы встретились взглядами. Битва поколений.
— Он хороший танцор.
Сказала я, пряча улыбку.
— Наполеон III тоже умел рисовать.
Сухо ответил дед.
— О, нет.
Простонала Лариса.
— Пожалуйста, давай не сравнивать блондинов с диктаторами.
— Я просто говорю: талант — не гарантия души.
— Это ты из своего сборника?
Спросила я.
— Нет. Это я только что придумал. Неплохо, да?
Себастьян всё это время подавал, убирал, наливал и делал вид, что не слушает. Но именно в момент, когда я сказала:
— Он взял мой платок, и наши пальцы коснулись — я почувствовала… химию.
Себастьян не удержался:
— Может, у вас аллергия?
Я поперхнулась чаем. Лариса покатилась со смеху. Дедушка хмыкнул.
— Вот видите? Даже слуги против.
Победно сказал он.
— Я не против.
Вмешался Себастьян.
— Я просто очень осторожен. Лондон — город загадок и блондинов. А вы — весьма впечатлительная особа.
— Я — крепкий орешек.
Сказала я, выпрямившись.
— И никто меня не расколет.
Секунду спустя письмо с громким шлёп упало через почтовый ящик.
— Ещё одно?
Простонала я.
Себастьян молча пошёл за ним, принес и вручил мне. Письмо. От бабушки.
— Она не унимается.
Пробормотала я.
Я вскрыла конверт.
На тонком листе было написано каллиграфическим почерком:
«Если ты выйдешь за Калпеппера, я лично привезу внука и назову его Пьер-Франсуаз. Подумай об этом. С сарказмом — Лиллиана»
Я взвизгнула, бросила письмо и рухнула лицом в подушку.
— Я сбегу в Индию.
Сказала я.
— Там принц Аджае.
Напомнила Лариса.
— Чёрт, туда тоже нельзя...
— А ты куда завтра?
Спросил дед.
— В библиотеку. Я встречаюсь с Кевином Итиро. Он помогает нам с идеями для книги о выгодных женихах.
— Книга?
— Да. Мы с Ларисой решили... действовать по методике Остин. Исследовать мужчин. Классифицировать их. Сравнивать.
— Это не книга. Это охота.
— А у тебя, дедушка, есть план?
Спросила я.
— Да. Я остаюсь.
Молчание.
— На… сколько?
— На долго. Лондон — опасен. Я хочу быть рядом, чтобы вовремя кого-нибудь выгнать.
— Я знала.
Вздохнула я.
— Это будет весело. Или ужасно. Но скучно — точно не будет.