Стекло

Бан Чан ушёл в час ночи.

Мирель осталась одна в третьем зале - на полу, с пустым стаканчиком из-под кофе и телефоном, который разрядился до трёх процентов. Она не пошла в общежитие. Не могла. Комната Соры душила её своими стенами, чужим дыханием, запахом дешёвого шампуня.

Здесь, у пианино, под тусклым светом лампы, она чувствовала себя... не в безопасности. Нет. Скорее - спрятанной.

«Арден не ходит на третий этаж».

Она повторила это как мантру, как заклинание. Не ходит. Не знает. Не увидит.

Она легла на пол, подложив рюкзак под голову. Свернулась калачиком, как Сора, когда та плакала во сне. Закрыла глаза.

Сон пришёл не сразу - и был тяжёлым, липким, полным зеркал и голубых глаз, которые смотрели отовсюду.

Утром её разбудил звонок.

Телефон пиликал на полу, вибрируя так, будто хотел уползти. Мирель не сразу поняла, где она. Потом увидела пианино, фикус, тусклую лампу, которая горела всю ночь.

- Алло? - голос был хриплым, как будто она не пила воду сто лет.

- Мирель? - голос Бан Чана. Звучал странно - напряжённо, с каким-то неуместным утром спокойствием. - Ты где?

- В третьем зале, - она села, потёрла лицо. - Сколько времени?

- Восемь утра. Я принёс новости. Жди.

Он сбросил звонок. Мирель посмотрела на экран - семнадцать пропущенных от неизвестного номера. Не от Ардена - другой. Она не стала открывать.

Она встала, потянулась. Спина затекла. Шея болела от неудобной позы. Она подошла к окну - за стеклом было серое небо, без солнца, без дождя, без надежды.

В зеркальной стене напротив она увидела своё отражение. Девушка в мятой одежде, с растрёпанным хвостом, с синяками под глазами - не от ударов, от бессонницы.

«Ты выглядишь как жертва», - подумала она. - «Перестань».

Она умылась из бутылки, собрала волосы в новый хвост - туже, выше, жёстче. Поправила одежду. Выпрямила спину.

К приходу Бан Чана она уже сидела на подоконнике, грызла протеиновый батончик (на этот раз - съела) и пила тёплую воду из той же бутылки.

Бан Чан пришёл в 8:15.

Не один.

С ним был мужчина лет пятидесяти с седыми висками, в строгом костюме, с портфелем, который он держал обеими руками, как щит. Очки в чёрной оправе. Холодные глаза.

- Это Сон Джэвон, - сказал Бан Чан, закрывая за ними дверь. - Тот самый юрист.

Господин Сон не протянул руки. Он оглядел зал, пианино, фикус - быстро, как сканер - и остановил взгляд на Мирель.

- Бан Чан рассказал мне ситуацию, - сказал он без предисловий. - Но я хочу услышать от вас.

- Что именно? - спросила Мирель.

- Всё. Когда подписали контракт. С кем. Что вам обещали. Что вы видели своими глазами.

Мирель рассказала.

Про Ардена, который пришёл в её зал. Про приглашение в Stray Dogs. Про договор в переговорной C, с юристом Паком, который не дал ей копию. Про обещание экземпляра через три дня - и тишину. Про триста миллионов штрафа, о котором сказал Юджин. Про деньги наличными в конверте. Про взгляды Ардена. Про его прикосновения - лишние, задержавшиеся.

Про страх.

Она не планировала говорить про страх. Но слово вылетело само, повисло в воздухе, тяжёлое и прозрачное, как осколок.

Господин Сон слушал, не перебивая, изредка кивая. Когда она закончила, он открыл портфель, достал планшет и начал что-то печатать быстро, почти яростно.

- У вас нет копии договора, - сказал он, не поднимая глаз. - Это первая проблема. Вторая - вы не помните названия юридической фирмы, которая его составляла.

- Там было что-то на букву «К», - Мирель наморщила лоб, пытаясь вспомнить. - Кажется... «Ким и партнёры»?

- Слишком распространённое название, - Сон покачал головой. - Но это что-то.

Он повернулся к Бан Чану.

- У тебя есть контакты в отделе кадров JYP? Кто-то, кто мог бы проверить, регистрировался ли договор Мирель официально?

- Есть, - ответил Бан Чан. - Одна девушка. Она работает в документационном отделе. Я поговорю с ней.

- Хорошо, - Сон убрал планшет в портфель, встал. - Мирель, вот что я могу сказать уже сейчас, без договора.

Он посмотрел на неё в упор - холодно, деловито, как врач, который готовится сообщить диагноз.

- Я проверил компанию, которая, по вашим словам, представляет интересы Ардена. «KJ Entertainment». Зарегистрирована три месяца назад на подставное лицо. У них нет лицензии на продюсерскую деятельность. Нет записей в Ассоциации звукозаписи. Нет налоговых отчислений за последние два квартала.

- Что это значит? - спросила Мирель, хотя уже знала ответ.

- Это значит, что юридически «KJ Entertainment» не существует, - сказал Сон. - Любой контракт, подписанный от лица этой компании, можно признать недействительным. В том числе - ваш.

Пауза.

Тишина в зале стала другой - плотной, как перед грозой.

- Недействительным? - переспросила Мирель. - То есть... я могу уйти? Когда захочу?

- Теоретически - да, - кивнул Сон. - Практически - вам понадобится официальное заключение юриста и, возможно, суд. Но шансы высокие. Очень высокие.

- А штраф в триста миллионов?

- Если пункт о штрафе есть в договоре - он тоже недействителен, потому что подписан от лица компании, не имеющей права заключать такие соглашения. - Сон поправил очки. - Но я должен предупредить: Арден - частное лицо. С ним можно судиться отдельно. Если он подаст на вас в суд за разрыв устных договорённостей - это другой процесс. Но его шансы выиграть - минимальны.

Мирель сжала край подоконника так, что побелели костяшки.

- Вы говорите, что я свободна? - спросила она. - Прямо сейчас? Сегодня?

- Я говорю, что юридически у вас есть основания считать контракт ничтожным, - осторожно ответил Сон. - Но я не ваш адвокат. Я дал предварительную консультацию как друг Бан Чана. Если вы захотите действовать - наймите юриста. Я могу порекомендовать коллег.

Он достал из портфеля визитку, протянул Мирель.

- Здесь три имени. Они специализируются на разрыве контрактов в индустрии. Выберите любого. Скажете, что от Сон Джэвона.

Мирель взяла визитку. Бумага была плотной, дорогой - как всё, что связано с юридическими фирмами.

- Сколько это стоит? - спросила она.

- Консультация - бесплатно у каждого. Дальше - договорятся. - Сон вздохнул. - Но будьте готовы, что это недёшево. В таких делах всегда недёшево.

Он кивнул Бан Чану, кивнул Мирель и направился к выходу.

У двери остановился.

- И ещё, - сказал он, не оборачиваясь. - Будьте осторожны с Арденом. Я не знаю, что он за человек, но если он создал подставную компанию, подделал документы и нанял сотрудников, которые делают вид, что работают - он либо безумец, либо очень опасен. В любом случае - держите дистанцию.

Дверь закрылась.

Мирель и Бан Чан остались вдвоём.

Она всё ещё сжимала визитку. Бумага нагрелась в руке, покрылась потом.

- Ты как? - спросил Бан Чан тихо.

- Не знаю, - ответила Мирель. - Думаю.

- О чём?

- О том, почему он это сделал, - она подняла глаза. - Зачем Ардену подставная компания? Зачем нанимать Вонхо, Дэхёна, Юджина? Зачем подделывать документы? Ради чего?

Бан Чан сел на подоконник рядом с ней.

- Я думал об этом, - сказал он. - И у меня есть теория.

- Какая?

- Он не продюсер, - Бан Чан говорил медленно, подбирая слова. - Он не бизнесмен. Он не музыкант, в конце концов. Он - коллекционер.

- Коллекционер?

- Голосов, - пояснил Бан Чан. - Талантов. Людей, которые ему нужны. Он собирает их, как... как марки. Или как трофеи.

Мирель смотрела в окно. За стеклом было серое небо, серый город, серая жизнь.

- Он сказал, что искал мой голос два года, - вспомнила она. - Что я - особенная.

- Вот видишь, - Бан Чан вздохнул. - Он не врёт. Для него ты - особенная. Проблема в том, что для него «особенная» значит «принадлежащая ему».

- Но голос - мой, - сказала Мирель.

- Он так не считает. Он считает, что заплатил - и голос теперь его. Вместе с тобой.

Мирель повернулась к нему.

- Ты думаешь, он опасен? По-настоящему?

Бан Чан посмотрел ей в глаза. Долго. Потом сказал:

- Я думаю, что человек, который создаёт целую компанию-фантом, чтобы удержать нескольких человек, - способен на многое. Чего именно - я не знаю. Но проверять не хочу.

Он достал из кармана ключ-карту - точно такую же, какой господин Пак открывал дверь переговорной.

- Держи, - он протянул её Мирель. - От третьего зала. Администратор отдал мне, сказал, что всё равно не пользуются.

- Зачем? - спросила Мирель.

- Чтобы ты могла приходить сюда, когда захочешь, - Бан Чан улыбнулся - мягко, по-отечески. - Здесь Ардена нет. Здесь только ты, пианино и фикус. Поливай его иногда.

Мирель взяла карту. Пластик был тёплым от его пальцев.

- Я не знаю, как тебя благодарить, - сказала она.

- Не благодари, - ответил Бан Чан. - Просто будь осторожна. И когда решишь - действуй. Не тяни.

Он встал, поправил рюкзак.

- Мне пора. Репетиция через час. А ты... - он посмотрел на неё. - Ты иди домой. Поспи. Поешь. Отдохни. Сегодня не ходи к Ардену.

- Я не могу пропустить репетицию, - возразила Мирель. - Он заметит.

- Скажешь, что плохо себя чувствуешь, - Бан Чан пожал плечами. - Это правда. Ты выглядишь ужасно.

Она слабо улыбнулась.

- Спасибо, Чан.

- Не за что.

Он вышел. Дверь за ним закрылась - тихо, почти бесшумно. Мирель осталась одна.

Она не пошла домой.

Она пошла к Ардену.

Не потому что хотела. Не потому что боялась пропустить репетицию. А потому что внутри, под страхом и злостью, жило что-то ещё - любопытство. Или гордость. Или желание посмотреть ему в глаза и понять: он знает или нет.

Когда она вошла в зал на втором этаже, часы показывали 9:47.

Арден был уже там.

Он сидел на полу у зеркала, листал телефон, пил кофе - тот самый, американо, без корицы. Увидел её - не удивился. Не обрадовался. Просто посмотрел - как будто знал, что она придёт.

- Ты рано, - сказал он.

- Я всегда рано.

- Сегодня особенно, - Арден убрал телефон, поставил чашку на пол. - Ты не спала?

- Спала, - соврала Мирель.

- Врёшь, - он сказал это беззлобно, даже дружелюбно. - Твои глаза говорят обратное.

Он встал, подошёл к ней. Не близко - на расстоянии вытянутой руки. Сегодня он не пытался прикоснуться. Просто смотрел.

- Мирель, - сказал он тихо. - Я знаю, что ты встречалась с Бан Чаном.

У неё внутри всё оборвалось.

- Откуда?

- У меня везде глаза, - Арден улыбнулся - той самой улыбкой, которая не касалась глаз. - Третий этаж, второй зал. Пианино. Фикус. Уютно, правда?

Мирель похолодела.

- Ты следишь за мной?

- Я забочусь о тебе, - поправил он. - Это разные вещи.

- Это одно и то же, - сказала Мирель, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Ты не имеешь права.

- Имею, - Арден шагнул ближе. Теперь между ними было меньше метра. - Ты подписала контракт, Мирель. Ты моя участница. Моя трейни. Мой... проект. И я имею полное право знать, с кем ты общаешься и о чём говоришь.

Она смотрела на него. В его глазах не было злости. Не было холода. Только уверенность. Спокойная, твёрдая, как бетон.

- Твоя компания - фейк, - сказала Мирель. - Я знаю.

Арден замер.

На одну секунду. Ровно на одну. Мирель увидела, как дёрнулся его глаз, как побелели костяшки пальцев в карманах. А потом - маска снова встала на место.

- Кто тебе сказал? - спросил он спокойно. Слишком спокойно.

- Неважно, - ответила Мирель. - Важно, что это правда.

Арден молчал. Смотрел на неё - долго, пристально, как будто решал, что делать с информацией, которую она только что выложила на стол.

Потом он сделал шаг назад. Отошёл к стене, прислонился к зеркалу.

- Даже если это правда, - сказал он, - что ты собираешься делать? Пойти в полицию? В суд? К родителям?

- Я собираюсь уйти, - ответила Мирель. - Я расторгну контракт.

- Не расторгнешь, - Арден покачал головой. - Потому что я не дам.

- Ты не можешь меня удержать.

- Могу, - он улыбнулся - холодно, хищно. - У тебя нет денег на юриста. Нет жилья, кроме общежития. Нет семьи в этой стране. У тебя есть только я и группа. Без нас - ты ничто, Мирель.

Она хотела возразить - но слова застряли в горле.

Потому что он был прав.

У неё не было ничего. Ни копейки. Ни адвоката. Ни родных, которые могли бы забрать её отсюда. Только голос. Только танец. Только надежда, что когда-нибудь это всё закончится.

- Ты думаешь, что я боюсь тебя? - спросила она тихо.

- Я знаю, что боишься, - ответил Арден. - И это нормально. Бояться полезно. Бояться - значит понимать реальность.

Он подошёл к ней снова. Остановился в шаге.

- Я не враг тебе, Мирель, - сказал он мягко, почти ласково. - Я твой шанс. Единственный. Не трать его на страх.

Она смотрела в его голубые глаза и видела там пустоту. Бездонную, как колодец.

- Репетиция через десять минут, - сказал Арден, отворачиваясь. - Разминайся. Сегодня у нас новая связка.

Репетиция прошла как в бреду.

Мирель делала движения автоматически, слушала команды, не слыша их, смотрела на Ардена - и не видела. В голове билась одна мысль: «Фейк. Всё фейк. Компания, группа, контракт - фейк».

Но Арден был реальным.

Его руки, когда он поправлял её позу. Его голос, когда он говорил «ещё раз». Его взгляд, когда она ошибалась.

Всё - настоящее. И это было страшнее любых поддельных документов.

После репетиции она вышла на улицу. Дышать было нечем - воздух давил, как бетонная плита.

Она достала телефон. Набрала сообщение Бан Чану: «Он знает про третий этаж. Он знает про тебя».

Ответ пришёл через минуту: «Будь осторожна. Я что-нибудь придумаю».

Мирель убрала телефон.

Она стояла у входа в JYP, смотрела на серое небо и думала: «Что бы сделала моя мама? Что бы сказал отец?»

Но ответа не было.

Была только пустота.

Она вернулась в общежитие вечером.

Сора сидела на кровати, обхватив колени. Увидела Мирель - заплаканные глаза, красный нос.

- Ты где была? - спросила Сора.

- Тренировалась, - ответила Мирель.

- Всю ночь?

- Почти.

Сора не стала спрашивать дальше. Они помолчали.

- Мирель, - позвала Сора вдруг. - Ты не думала уйти из JYP?

- Почему ты спрашиваешь?

- Потому что ты выглядишь так, будто тебя здесь пытают, - Сора всхлипнула. - И я тоже. Я не знаю, зачем мы здесь, если каждый день плачем.

Мирель подошла к ней, села рядом, обняла.

- Будет лучше, - сказала она. - Обещаю.

Она не знала, верит ли в это сама.

Ночью, когда Сора уснула, Мирель достала визитку Сон Джэвона. Три имени. Три юриста. Три возможности.

Она не позвонила.

«Завтра», - решила она. - «Завтра всё решу».

Она спрятала визитку под подушку, легла, закрыла глаза.

И долго лежала в темноте, слушая, как бьётся сердце - гулко, неровно, как будто оно пыталось вырваться из груди и убежать.

Но ей было некуда бежать.

Не сегодня.

«Я думала, что самое страшное - это потерять голос. Или сцену. Или мечту.

Но самое страшное - это понять, что тот, кто обещал тебе всё, на самом деле не имеет ничего.

Кроме власти над тобой.

И теперь каждый мой шаг - не танец. Каждая нота - не песня.

Это просто попытка выжить.

Но я выживу.

Даже если для этого придётся стать той, кого я не узнаю в зеркале».