Стекло

Три дня пролетели как один.

Мирель почти не спала - не из-за бессонницы, а из-за бесконечных репетиций. Арден требовал, чтобы она выучила шесть хореографий за неделю. Шесть. Она думала, он шутит. Он не шутил.

Каждое утро в десять она была в зале - на втором этаже, у аварийной лестницы. Каждый раз - первая. Арден приходил ровно в десять ноль-ноль, ни секундой позже. Участники группы - те самые трое - появлялись кто когда. Парень с выбритыми висками (она узнала, что его зовут Вонхо) обычно опаздывал на пять-десять минут, вынимал наушники и улыбался виновато, но без особого раскаяния. Плотный с квадратной челюстью - Дэхён - появлялся без звука, вставал к стене и молча ждал команд. Длинноволосый - Юджин - приходил самым тихим, садился в угол и ни с кем не разговаривал, пока Арден не хлопал в ладоши.

Мирель не понимала их динамики. Они не выглядели как группа. Не шутили вместе, не пили кофе, не обсуждали танцы. Они просто... существовали в одном пространстве, пока Арден не говорил им, что делать.

Она заметила это в первый же день. И с каждым разом странность только усиливалась.

Но она не спрашивала.

На третий день, после шести часов репетиции, Арден остановил музыку.

- Всё, - сказал он. - Хватит на сегодня.

Мирель опустилась на пол, вытирая лицо краем футболки. Ноги гудели. Спина ныла. Пальцы на ногах - она даже не знала, что пальцы могут болеть - горели огнём.

Арден подошёл к ней. Протянул бутылку воды.

- Пей.

Она взяла. Открутила крышку. Сделала глоток - тёплая, безвкусная, но лучше, чем ничего.

- Завтра встреча с юристами, - сказал Арден, садясь рядом. Не слишком близко, но ближе, чем вчера. - В одиннадцать. На первом этаже, переговорная C.

Мирель кивнула.

- Что подписывать?

- Стандартный договор трейни с дополнительным соглашением о работе с моей группой, - Арден говорил спокойно, деловито, как человек, который делал это уже много раз. - Ты остаёшься в JYP. Получаешь все стандартные выплаты. Плюс - процент от сборов Stray Dogs, когда начнётся тур.

- А когда тур?

- Скоро, - Арден посмотрел на неё. В его глазах снова загорелся тот самый огонь, который она видела, когда он услышал её голос. - Ты готова?

Мирель не знала, готова ли. Но кивнула.

Вечером она сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в телефон.

Сора пришла поздно - в половине двенадцатого, с красными глазами и хлюпающим носом. Плакала, но говорить не хотела. Мирель не спрашивала. Она просто подвинулась, освободив место на кровати, и Сора упала рядом, уткнувшись в подушку и всхлипывая до тех пор, пока не уснула.

Мирель смотрела в потолок.

«Завтра я подпишу контракт с человеком, которого не знаю», - подумала она. «С группой, которая не похожа на группу. С голосом, который почему-то нужен ему больше, чем танцы».

Она снова открыла поиск. Снова посмотрела на пустую строку.

«Арден Грейсон».

Она не напечатала. Закрыла телефон и положила под подушку.

Утром она пришла в JYP за час до встречи.

Не потому что нервничала. Потому что хотела сама найти переговорную и посидеть там одна, без свидетелей.

Переговорная C оказалась на первом этаже, в конце коридора, за стеклянной дверью, которую открывали электронным ключом. Мирель не было ключа. Она села на скамейку напротив и стала ждать.

В 10:55 появился Арден.

Он был не один. С ним - мужчина лет сорока в строгом костюме, с портфелем, который он держал на вытянутой руке, как бомбу замедленного действия. Короткая стрижка, очки без оправы, никаких эмоций на лице.

- Мирель, - Арден кивнул. - Это господин Пак. Юрист.

Господин Пак не протянул руки. Он просто кивнул в ответ, открыл дверь ключом-картой и вошёл внутрь, жестом приглашая их следовать за собой.

Переговорная была маленькой. Стол на четыре места, бутылки с водой, пластиковые стаканчики, проектор на потолке. Пахло пылью и сухим маркером - кто-то не стёр доску после прошлой встречи.

Господин Пак разложил на столе бумаги. Толстая стопка, скреплённая зелёной пластиковой пружиной.

- Присаживайтесь, - сказал он, не глядя на них.

Мирель села напротив него. Арден сел рядом с ней - достаточно близко, чтобы их локти почти касались.

- Договор стандартный, - начал господин Пак, открывая первую страницу. - Я пробегусь по ключевым пунктам. Если будут вопросы - задавайте.

Он читал быстро, сухо, почти механически: сроки, обязательства, права, расторжение, штрафы, процентные ставки, авторские отчисления. Мирель старалась слушать, но слова сливались в один длинный, однообразный гул.

«Ты остаёшься трейни JYP» - это она поняла.
«Не имеешь права разглашать информацию о деятельности группы до официального дебюта» - это тоже.
«В случае невыполнения обязательств...» - дальше она не слушала.

Арден не задавал вопросов. Сидел неподвижно, смотрел в одну точку на стене, и Мирель казалось, что он вообще не слушает - будто он был здесь, но не присутствовал.

- Последняя страница, - сказал господин Пак, перевернув лист. - Подписи.

Он протянул Мирель ручку - чёрную, без бренда, самую обычную.

Мирель взяла её. Ручка была холодной.

Она посмотрела на договор. Своим именем в верхней строке, напечатанным на корейском и английском. Мирель Соён Оберхарт. Её отец настоял на корейском имени - Соён, что значит «милостивая и спокойная». Мирель всегда казалось, что имя ей не подходит.

«Ты спокойная?» - спросила она себя. «Нет. Но, может, научишься».

- Вы не спешите, - сказал господин Пак, заметив её паузу.

- Я не спешу, - ответила Мирель.

Она ещё раз пробежалась глазами по последней странице. Условия были... нормальными. На первый взгляд. Но она недостаточно разбиралась в юридических формулировках, чтобы понять, где могла быть ловушка.

- Господин Пак, - сказала она. - А можно мне снять копию и показать своему наставнику? Прежде чем подписывать?

Юрист поднял бровь. Первая эмоция за всё время.

- Теоретически - да, - сказал он. - Но это задержит процесс.

- На сколько?

- На день. Два.

Мирель почувствовала, как Арден напрягся рядом. Она не смотрела на него, но его дыхание стало глубже, как будто он сдерживался, чтобы не вмешаться.

- Почему такие срочности? - спросила Мирель спокойно. - Группа никуда не денется за два дня.

Господин Пак посмотрел на Ардена. Тот не подал вида - лицо оставалось спокойным, даже расслабленным. Но Мирель заметила, как его пальцы сжались в кулак под столом.

- Мирель, - сказал Арден мягко, почти ласково. - Я тебя тороплю? Нет. Но у нас дедлайн по заявке на участие в фестивале. Без подписанного договора я не могу подать твою кандидатуру.

- Какой фестиваль? - спросила Мирель.

- K-Stage. Самый крупный в Азии, - Арден наклонился немного ближе. - Ты не хочешь упустить такой шанс, правда?

Мирель смотрела на него.

Её чутьё - то самое, которое просыпалось в самые важные моменты - тихо, но настойчиво шептало: «Он что-то не договаривает».

Но она устала. Три дня по шесть часов танцев, бессонные ночи, постоянное напряжение - всё это сложилось в один тяжёлый комок где-то в груди.

«Подпишу. А после - разберусь».

Она поставила подпись.

Мирель Соён Оберхарт. Размашисто, некрасиво, быстро.

Потом - инициалы на каждой странице, как потребовал господин Пак. Раз, два, три... четырнадцать раз. Каждая инициатива - словно шов, который связывал её с Арденом всё крепче.

Когда она закончила, юрист забрал договор, убрал в портфель и кивнул.

- Через три дня будет готов ваш экземпляр. Доставим в общежитие.

Он вышел, даже не попрощавшись.

Арден остался сидеть.

Мирель опустила ручку на стол.

- Всё? - спросила она.

- Всё, - ответил Арден. И улыбнулся - той самой улыбкой, которая не касалась глаз. - Поздравляю, ты официально часть Stray Dogs.

- пятый участник? - уточнила Мирель.

- пятый, - подтвердил он. - И, надеюсь, последний.

Он встал, поправил воротник рубашки - на нём сегодня была тёмно-синяя рубашка с длинным рукавом, закатанным до локтя - и направился к выходу.

- Сегодня отдыхай, - бросил он через плечо. - Завтра - хореография с утра и запись в студии после обеда. Голос будем настраивать.

- А студия где?

- В том же здании. Я арендую её на постоянной основе, - Арден придержал дверь. - И Мирель?

- М?

- Ты не пожалеешь. Обещаю.

Дверь закрылась.

Мирель осталась одна в переговорной.

Она смотрела на стол. Там осталась пустая ручка и несколько капель воды - она пролила, когда открывала бутылку.

«Ты только что подписала договор с человеком, которого не знаешь», - повторил внутренний голос.

«Знаю», - ответила она себе. «И сама не рада».

Она вышла из переговорной, прошла коридором к выходу - и вдруг услышала голоса. Где-то с конца коридора, из-за угла.

- ...не нравится мне это, - говорил мужской голос, низкий, усталый. - Зачем она нам? У нас и так всё работало.

- Ардену виднее, - ответил второй, более молодой. - Он знает, что делает.

- Ты уверен? Потому что в прошлый раз он тоже «знал, что делает». А закончилось тем, что...

- Тихо, - второй голос стал резче. - Услышит кто - пожалеешь.

Мирель замерла.

Она узнала голоса. Первый принадлежал Дэхёну - плотному, молчаливому участнику Stray Dogs. Второй - Вонхо, парню с выбритыми висками.

Она хотела уйти - бесшумно, неслышно. Но наступила на скрипучую половицу.

Разговор за углом оборвался.

Из-за поворота вышел Вонхо. Увидел Мирель - и его лицо на секунду стало жёстким, почти враждебным. Но тут же разгладилось, и он улыбнулся - своей обычной виноватой улыбкой.

- О, Мирель, - сказал он. - Ты чего там стоишь?

- Проходила мимо, - ответила она слишком быстро. - Уже ухожу.

Вонхо кивнул, но смотрел с прищуром.

- Поздравляю с контрактом, - сказал он. - Добро пожаловать в семью.

«Семья» прозвучало как насмешка.

Мирель кивнула и вышла на улицу.

Дождь шёл - мелкий, надоедливый, как назойливая муха, от которой не отмахнуться.

Она не пошла в кафе. Не пошла в общежитие. Она пошла в парк - маленький скверик за зданием JYP, где обычно курили сотрудники и иногда играли дети, пока их родители ждали окончания прослушиваний.

Она села на мокрую скамейку, поджала ноги под себя, как утром на подоконнике, и уставилась в пустоту.

Капли падали на лицо, на хвост, на плечи.

«Что я делаю?»

Она не знала.

Она знала, что у неё внутри - не страх. Страх был бы понятен. Страх - это нормально, когда ты прыгаешь в неизвестность.

У неё было другое: тоскливое, липкое чувство, будто она идёт по тонкому льду и слышит, как он трещит, но не может остановиться.

- Ты замёрзнешь, - сказал кто-то рядом.

Мирель подняла голову.

Бан Чан стоял в двух метрах, под козырьком остановки, держа в руке чёрный зонт. Плащ нараспашку, лицо усталое - видимо, тоже с репетиции.

- Я не замёрзну, - ответила Мирель.

- Врёшь, - он подошёл ближе, раскрыл зонт над её головой. - Но я всё равно постою.

Он сел рядом, на другой конец скамейки, оставив между ними расстояние. Зонт держал так, чтобы укрывать и её, и себя, хотя ему приходилось тянуться.

- Подписала? - спросил он, не глядя.

- Да.

- Жалеешь?

Мирель помолчала.

- Ещё не знаю, - сказала она наконец. - Может, завтра пожалею.

Бан Чан кивнул, будто ожидал этого ответа.

- Знаешь, в чём проблема с Арденом? - спросил он. - Он не плохой. Я не хочу, чтобы ты думала, что он злодей. Но он... голодный. Понимаешь? Он берёт людей и использует их как инструменты. Голос - инструмент. Тело - инструмент. И он не умеет их отпускать.

- Ты знаешь его историю? - спросила Мирель.

- Достаточно, чтобы советовать тебе быть осторожной, - Бан Чан вздохнул. - Но не настолько, чтобы рассказать. Не моя тайна.

Он встал.

- Возьми зонт, - сказал он, протягивая его Мирель. - А то простудишься. Голос нужен будет.

Мирель взяла зонт. Чёрный, складной, с царапиной на ручке.

- А ты?

- Я в такси доеду, - он улыбнулся - мягко, по-отечески. - И помни, Мирель: если что-то пойдёт не так - ты знаешь, где меня найти. Третий этаж, второй зал. Ключ у администратора.

Он ушёл. Быстро, не оборачиваясь.

Мирель осталась сидеть под чужим зонтом.

Дождь барабанил по чёрной ткани.

Она закрыла глаза.