Вишнёвый рассвет
Утро пробивалось сквозь плотные шторы спальни Минхо серыми, холодными иглами. В Сеуле было пасмурно, и этот приглушённый свет делал комнату похожей на кадр из старого меланхоличного кино. В воздухе всё ещё витал едва уловимый дух вчерашней свадьбы — смесь дорогого парфюма, тропического хмеля и чего-то очень домашнего, уютного.
Хёнджин открыл глаза первым. Его пробуждение не было резким; оно походило на медленное всплытие из глубокой, тёплой воды. Первое, что он ощутил — это тяжесть. Приятная, живая тяжесть чужого тела. Он лежал на спине, а Минхо, всё так же абсолютно обнажённый, за ночь переместился ещё ближе. Его голова покоилась на плече Хёнджина, а острый, чётко очерченный кадык упирался прямо в ключицу младшего.
Хёнджин затаил дыхание. Каждый вдох Минхо отдавался вибрацией в его собственном теле. Это было невыносимо интимно. Хёнджин чувствовал себя так, словно он совершает преступление, просто находясь здесь, в этой постели, в своей нелепой пижаме с шоколадками, пока самый завидный и закрытый альфа группы спит на нём, как на подушке.
«Не шевелись. Только не шевелись», — приказал он себе.
Он рассматривал потолок, стараясь унять бешеное сердцебиение. Мысли путались. Перед глазами всплывали обрывки вчерашнего вечера: сияющий Джисон, который, кажется, окончательно обрёл покой в отношениях с Феликсом. Феликс... Хёнджин до сих пор не мог до конца осознать эту трансформацию друга. Памперсы, детское питание, образ «малыша» — это было странно, но, видя, как нежно Джисон вытирал уголок рта Ликса от пюре «Агуша», Хёнджин понимал: они нашли друг друга в своём безумии. А он? Нашёл ли он Минхо? Или это просто минутная слабость пьяного хёна?
Минхо во сне что-то тихо пробормотал — кажется, снова про курс валют — и чуть сильнее прижался к Хёнджину. Его кадык скользнул по нежной коже шеи Хёнджина, вызывая табун мурашек. Хёнджин зажмурился. Он чувствовал себя омегой, хотя природа наделила его силой альфы. Рядом с Минхо все биологические настройки давали сбой.
Рука Хёнджина, затекшая и непослушная, лежала на краю прикроватной тумбочки. От нечего делать — и чтобы хоть как-то отвлечься от близости обнажённого тела — он начал перебирать пальцами предметы, лежащие на поверхности. Ключи, цепочка с крестиком, какие-то чеки... И вдруг его пальцы наткнулись на что-то необычное.
Это был мягкий, податливый силиконовый пакетик. Хёнджин осторожно, стараясь не потревожить спящего Минхо, подтянул находку поближе к глазам.
Пакетик был прозрачным, внутри него перекатывалась какая-то густая розовая жидкость. Но поразило Хёнджина не это. Как только он поднёс предмет ближе, в нос ударил резкий, концентрированный и невероятно манящий аромат — шоколадная вишня. Этот запах был настолько густым, что его, казалось, можно было попробовать на вкус. Сладкий, с лёгкой кислинкой и терпким шоколадным подтоном.
«Что это? — пронеслось в голове. — Смазка? Масло для массажа? Или...»
Хёнджин вспомнил, как Феликс однажды рассказывал о специальных ароматических стимуляторах, которые помогают альфам расслабиться после тяжёлых тренировок. Но этот запах... он был слишком специфическим. Слишком «вкусным».
– Хён... – прошептал Хёнджин, сам не зная, зачем зовёт его.
Минхо вздрогнул. Его ресницы затрепетали, и через секунду он открыл глаза. В первый миг в них не было ничего, кроме мутной пелены сна и похмелья, но затем осознание реальности начало возвращаться к нему со скоростью пикирующего истребителя.
Он почувствовал под собой мягкую ткань пижамы, тепло другого тела и, наконец, увидел лицо Хёнджина, который застыл с розовым пакетиком в руках.
Минхо резко отстранился, садясь на кровати. Одеяло соскользнуло, обнажая его накаченную грудь и татуировку на плече, которую он редко кому показывал. Он запустил пальцы в спутанные волосы и глухо застонал, прижимая ладонь к виску.
– Моя голова... – прохрипел он. – Хёнджин? Что ты... почему ты в шоколадках?
– Это пижама, хён, – Хёнджин быстро спрятал руки под одеяло, всё ещё сжимая пакетик. – Ты сам позвал меня. Сказал, что я живу далеко, а ты живёшь рядом с аэропортом.
Минхо медленно повернул голову, глядя на Хёнджина. В его взгляде медленно проступал ужас. Он начал вспоминать. Свадьбу, бесконечные стопки соджу, такси, лифт... и то, как он, кажется, разделся прямо при Хёнджине.
– Я что-нибудь... говорил? – спросил Минхо, и его кадык, который только что упирался в Хёнджина, нервно дернулся.
– Ты говорил про биткоин, – Хёнджин не удержался от слабой улыбки. – И про эфириум. И про то, что нужно выставить какой-то ордер.
Минхо закрыл лицо руками.
– Боже... какой позор. Я никогда больше не буду пить с Джисоном. Этот бельчонок подливал мне всё время, пока праздновал свою победу над здравым смыслом.
– Джисон счастлив, хён, – тихо сказал Хёнджин, садясь рядом. – И Феликс тоже. Они вчера выглядели... правильно. Несмотря на памперсы.
Минхо наконец посмотрел на Хёнджина более осмысленно. Его взгляд упал на руки младшего, которые тот всё ещё прятал.
– Что у тебя там? – Минхо кивнул на одеяло.
Хёнджин замялся. Его уши начали гореть.
– Я... я просто нашёл это на тумбочке. Оно очень вкусно пахнет. Вишней и шоколадом.
Минхо замер. Его лицо, до этого бледное, мгновенно приобрело кирпичный оттенок. Он молниеносно протянул руку и выхватил пакетик из пальцев Хёнджина.
– Не трогай это, – отрезал он, но голос его дрогнул.
– Это что, хён? Это для... для омег? – Хёнджин почувствовал укол ревности. Неужели Минхо кого-то тайно приводил сюда?
Минхо тяжело вздохнул и снова откинулся на подушки, прикрыв глаза рукой.
– Это пищевой ароматизатор-концентрат, придурок. Я... я иногда добавляю его в протеиновые коктейли, когда совсем тошно от их вкуса. Или когда мне не хватает сахара, а шоколад есть нельзя из-за диеты.
Хёнджин моргнул. Всё оказалось гораздо прозаичнее и... трогательнее. Грозный альфа Минхо, который строит из себя ледяную скалу, втайне нюхает вишнёвый силикон, потому что скучает по сладостям.
– Хён, ты такой странный, – Хёнджин не выдержал и тихо рассмеялся.
– Ты бы помалкивал, – огрызнулся Минхо, но без злобы. – Тебе напомнить, кто из нас спит в пижаме с принтом еды? Мы два сапога пара. Один — пьяный криптоинвестор, другой — альфа-шоколадка.
В комнате повисла пауза. Она не была неловкой. Скорее, это было то самое затишье, когда оба понимают: маски сброшены, и возвращаться к прежнему холоду уже не получится.
Минхо повернулся на бок, подперев голову рукой. Его нагота его больше не смущала — или он просто слишком устал, чтобы притворяться.
– Хёнджин, – позвал он.
– Да, хён?
– Ты ведь правда любишь меня? – вопрос прозвучал так просто, что Хёнджин едва не задохнулся. – Ты вчера шептал это, когда думал, что я сплю.
Хёнджин почувствовал, как мир вокруг него начинает вращаться. Он запнулся, слова застряли в горле, и он снова стал тем самым робким мальчишкой.
– Я... я... да. Очень давно, хён. Ты — моя первая любовь. Я знаю, что я веду себя глупо... запинаюсь... и Джисон меня ненавидит за это.
Минхо долго молчал, рассматривая узор на одеяле.
– Джисон теперь занят своим «малышом» Ликсом, ему не до нас, – наконец произнёс он. – А что касается тебя... Хёнджин, я не умею проявлять эмоции так, как это делают в дорамах. Я не буду бегать за тобой с цветами. Я, скорее всего, буду ворчать на тебя за немытую посуду и заставлять учить графики доходности акций.
Хёнджин затаил дыхание. Это было самое странное признание в любви, которое он когда-либо слышал.
– Но, – Минхо протянул руку и осторожно коснулся щеки Хёнджина, – если ты согласен терпеть такого зануду, как я... то, может, нам не стоит больше летать в Таиланд на чужие свадьбы, чтобы просто поговорить?
Хёнджин подался навстречу его руке. Его глаза наполнились слезами радости.
– Я согласен на любые графики, хён. И на вишнёвый протеин. И на ворчание.
Минхо усмехнулся и, резко подавшись вперёд, притянул Хёнджина к себе. На этот раз это не было случайным падением в танцевальном зале. Это был осознанный, крепкий захват.
– Тогда снимай свою дурацкую пижаму, – шепнул Минхо ему в самое ухо. – Она пахнет шоколадом, а я, кажется, всё ещё очень голоден после вчерашнего.
– Хён! – вскрикнул Хёнджин, краснея до корней волос. – Ты... ты всё ещё пьян?
– Нет, – Минхо посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде Хёнджин впервые увидел не холод, а настоящий, обжигающий огонь. – Я абсолютно трезв. И я точно знаю, какой «актив» в моей жизни самый ценный.
За окном наконец-то выглянуло солнце, пробиваясь сквозь тучи. Где-то в аэропорту взлетали самолёты, унося людей в разные концы света, но здесь, в маленькой квартире, время остановилось.
Хёнджин потянулся к тумбочке и снова взял тот самый силиконовый пакетик.
– Значит, шоколадная вишня? – спросил он, хитро прищурившись.
– Самый лучший запах в мире, – ответил Минхо, прежде чем накрыть губы Хёнджина своими.
Это утро было совсем не похожим на те, что были раньше. В нём не было страха, не было недомолвок и не было Джисона, мечущегося между ними. Было только тепло двух тел, запах вишни и обещание чего-то нового — чего-то, что было гораздо важнее любых биткоинов и танцевальных премий.
Минхо действительно был добрым. И чувствительным. Просто ему нужен был кто-то, кто не побоится зайти в его спальню и надеть пижаму с шоколадками, чтобы растопить этот лёд. И Хёнджин, его вечный «омега-альфа», справился с этим лучше всех.
– Я люблю тебя, мой крипто-хён, – прошептал Хёнджин в перерыве между поцелуями.
– Замолчи и иди сюда, – проворчал Минхо, окончательно затягивая его под одеяло.
И тишина комнаты наполнилась лишь мягким шелестом ткани и приглушённым смехом, знаменуя начало их собственной, не идеальной, но такой настоящей истории.