Милый, ты доел салфетки?

– Хён, что ты делаешь? – Голос Хёнджина сорвался на высокой ноте, когда он увидел, как Минхо, с совершенно серьёзным и даже пугающе сосредоточенным лицом, достаёт тот самый розовый силиконовый пакетик с ароматом вишни.

Минхо не ответил. В его глазах плясали озорные огоньки, которые Хёнджин раньше принимал за холодное безразличие. Теперь он понимал: это был юмор антагониста, скрытая за маской саркастичная натура, которая обожала доводить ситуацию до абсурда. Минхо взял тонкую прозрачную ленту, лежавшую на тумбочке, и ловким движением привязал пакетик прямо к своему кадыку.

– Это новая технология, Джин-и, – прошептал Минхо, надвигаясь на Хёнджина. – Называется «вишнёвый майнинг». Чтобы получить профит, нужно приложить усилия.

Минхо навис над Хёнджином, придавливая его к матрасу своей мощной грудью. Запах вишнёвого концентрата стал невыносимо сильным. Минхо наклонился ниже, и розовый силикон коснулся губ Хёнджина.

– Хён, это же... это же химия! – Хёнджин пытался увернуться, но Минхо крепко держал его за плечи, демонстрируя свою альфа-силу.

– Это вкус победы, – усмехнулся Минхо, буквально заставляя Хёнджина закусить край пакетика. – Соси вишню, Хёнджин-и. Ты же так хотел сладенького.

Хёнджин, чей мозг окончательно превратился в расплавленный шоколад, подчинился. Сцена была сюрреалистичной: два мускулистых альфы, один в пижаме с шоколадками, другой — абсолютно нагой, борются на кровати из-за ароматизатора для протеина. Хёнджин чувствовал вкус силикона и слышал, как Минхо тихо посмеивается, наслаждаясь своей властью и нелепостью момента.

– Ты такой дурак, – выдохнул Хёнджин, когда Минхо наконец отстранился, развязывая ленту на шее.

– Зато твой дурак, – Минхо вдруг резко посерьёзнел. Он сел на пятки, и его взгляд изменился. Юмор исчез, уступив место той самой глубокой чувствительности, которую он так долго прятал. – Хёнджин, послушай меня.

Хёнджин замер, чувствуя, как внутри всё сжалось. Он сел напротив, поправляя растрёпанные волосы.

– Я долго наблюдал за тем, как Джисон и Феликс сходят с ума, – начал Минхо, глядя Хёнджину прямо в душу. – Я видел, как они нашли своё странное счастье в памперсах и «Агуше». И я понял одну вещь. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на графики биткоина и холодные стены. Ты — мой единственный настоящий актив, который никогда не обесценится.

Минхо протянул руку к тумбочке и достал оттуда маленькую коробочку, которую Хёнджин раньше не заметил. Она была обтянута чёрным бархатом.

– Я не хочу быть просто твоим хёном, – голос Минхо дрогнул. – Я хочу быть твоим мужем. Я хочу, чтобы мы поехали в Таиланд. Прямо сейчас. К чёрту расписание, к чёрту репетиции. Мы сыграем свадьбу ещё ярче, чем у этих двоих. Без памперсов, но с таким размахом, чтобы океан содрогнулся.

Хёнджин смотрел на кольцо — простое, массивное, из белого золота с маленьким рубином, похожим на каплю вишнёвого сока. Его глаза наполнились слезами.

– Ты... ты сейчас серьёзно? – прошептал он, снова запинаясь.

– Я никогда не был серьёзнее, – Минхо взял его за руку. – Ты станешь моим альфой официально. А я... – он на секунду замялся, и в его глазах промелькнуло озорство, – я готов побыть твоей омегой. Буквально на пару минут. Пока мы не дойдём до алтаря. А потом мы снова будем двумя альфами, которые завоюют этот мир.

Хёнджин бросился ему на шею, сбивая с ног. Они повалились на кровать, смеясь и целуясь. В этот момент Хёнджин чувствовал себя самым сильным альфой на свете, потому что он смог покорить сердце самого неприступного человека.

Спустя три дня они снова были в Таиланде. На этот раз всё было по-другому. Никакой суеты, только они двое на уединённой вилле с видом на Андаманское море. Минхо, верный своему слову, в начале церемонии вёл себя на удивление кротко, позволяя Хёнджину вести его к импровизированному алтарю из пальмовых листьев. Он даже надел лёгкую шёлковую рубашку, которая делала его образ мягче. Но как только они обменялись кольцами, Минхо снова превратился в доминирующего альфу, подхватив Хёнджина на руки под одобрительные возгласы нанятых музыкантов.

Это была свадьба мечты. Без лишних глаз, без ненависти Джисона, только они и бесконечный горизонт.

Когда они вернулись в Сеул, в ту самую квартиру у аэропорта, город встретил их привычным шумом. Но внутри квартиры теперь было тепло.

– Я устал как собака, – выдохнул Минхо, бросая ключи на стол. – Но я обещал тебе культурную программу.

– Какую? – Хёнджин, уже переодевшийся в свою неизменную шоколадную пижаму, с любопытством заглянул в гостиную.

Минхо уже возился у огромного телевизора. Он достал старый диск и включил его. На экране появились титры легендарного «Титаника».

– Будем смотреть, как тонет корабль? – удивился Хёнджин, усаживаясь на диван и подтягивая к себе подушку.

– Мы будем смотреть, как люди борются за любовь, – Минхо сел рядом и притянул Хёнджина к себе, укрывая их обоих огромным пледом. – И радоваться, что наш курс биткоина стабильнее, чем этот айсберг.

Они сидели в обнимку, два сильных альфы, нашедших друг в друге своё спасение. Когда на экране Джек рисовал Розу, Минхо тихо прошептал:

– Я бы нарисовал тебя в этой пижаме, Джин-и. Это было бы гораздо ценнее любого «Сердца Океана».

Хёнджин уткнулся носом в его плечо, чувствуя, как внутри разливается бесконечное спокойствие. Они были дома. Они были вместе. И впереди у них была целая жизнь, полная вишнёвого аромата, крипто-прогнозов и любви, которая оказалась крепче любого металла.