Криптовые сны
Ночь в квартире у аэропорта была густой и тяжелой, пропитанной запахом дождя, который начал стучать по стеклам вскоре после того, как они уснули. В комнате царил полумрак, изредка прорезаемый огнями заходящих на посадку самолетов. Хёнджин спал чутко. Его подсознание, привыкшее к постоянному напряжению рядом с Минхо, даже в глубоком сне продолжало сканировать пространство.
Тишину нарушил резкий шорох. Минхо внезапно сел в кровати, словно его ударило током. Его движения были рваными, лишенными привычной кошачьей грации. Алкоголь всё еще туманил его разум, смешиваясь с остатками сновидений и послевкусием свадебного шампанского.
– Слишком жарко... – пробормотал Минхо в пустоту. Его голос звучал хрипло и странно.
Хёнджин заворочался, но не открыл глаз, погруженный в пограничное состояние между явью и сном. Он почувствовал, как матрас качнулся. Минхо встал. В темноте его силуэт казался огромным и пугающим.
Минхо действовал решительно, ведомый каким-то внутренним импульсом, понятным только сильно пьяному человеку. Он стянул с себя футболку, отбросив её куда-то в угол. Затем последовали брюки и белье. Он избавлялся от одежды так, словно она была колючей проволокой, мешающей ему дышать. Даже тонкая серебряная цепочка с крестиком, которую он носил годами, полетела на прикроватную тумбочку с негромким металлическим звоном.
Абсолютно нагой, Минхо замер на мгновение, покачиваясь от головокружения, а затем рухнул обратно в постель. Он напрочь забыл, что в этой комнате, на этой самой кровати, находится кто-то еще. Для него сейчас существовал только прохладный шелк простыней и хаос в голове.
– Биткоин... – вдруг отчетливо произнес Минхо, уткнувшись лицом в подушку. – Нужно было сливать на пятидесяти... Хёнджин, ты видел график? Свечи... красные свечи...
Хёнджин вздрогнул и распахнул глаза. Первое, что он почувствовал — это обжигающее тепло, исходящее от тела рядом. Он медленно повернул голову и замер. В неверном свете ночного города он увидел широкую, мускулистую спину Минхо. На ней не было ни нитки. Кожа альфы казалась атласной, а перекаты мышц под ней — произведением искусства.
– Хён? – шепотом позвал Хёнджин, чувствуя, как лицо заливает пунцовая краска. – Ты... ты что делаешь?
– Эфириум пойдет в рост, – невнятно отозвался Минхо, не открывая глаз. – Стейкинг... нам нужен пассивный доход, Джин-и. Рынок перегрет. Слишком много волатильности...
Хёнджин сглотнул. Он понял, что Минхо находится в той стадии опьянения, когда мозг начинает выдавать самую неожиданную информацию, хранящуюся в закромах памяти. Видимо, в свободное от танцев время Минхо всерьез увлекался инвестициями, о чем Хёнджин даже не подозревал.
– Хён, ты голый, – Хёнджин попытался отодвинуться к самому краю, но рука Минхо, тяжелая и горячая, внезапно легла ему на бедро.
– Не мешай... я считаю профит... – пробормотал старший и затих, погружаясь в глубокий, тяжелый сон.
Хёнджин лежал неподвижно, боясь даже вздохнуть. Сердце колотилось в горле. Его первая любовь, его кумир и его личный кошмар лежал рядом в чем мать родила, рассуждая о криптовалюте. Это было настолько сюрреалистично, что Хёнджину на секунду показалось, будто он всё еще в самолете и это просто странный побочный эффект от смены часовых поясов.
«Мне нужно одеться, – пронеслась паническая мысль. – Я не могу просто лежать здесь в уличных штанах, пока он... пока он такой».
Хёнджин аккуратно, сантиметр за сантиметром, выбрался из-под руки Минхо. Его движения были судорожными. Он нащупал свой чемодан, который так и остался стоять у входа в спальню. В голове всё перемешалось: Таиланд, счастливый Джисон в обнимку с Феликсом, памперсы, «Агуша», бесконечные танцевальные залы и этот невыносимый холод в глазах Минхо, который сейчас сменился жаром обнаженного тела.
Дрожащими руками Хёнджин расстегнул молнию чемодана. Он выудил оттуда свою любимую пижаму — мягкую, фланелевую, с принтом из мелких шоколадок. Это была его броня, его зона комфорта. В этот момент он тоже забыл, где находится. Его мозг, измученный стрессом и усталостью, переключился в режим автопилота.
Он быстро стянул с себя джинсы и футболку, оставшись в одном белье, и натянул пижамные штаны. Затем застегнул пуговицы на кофте, чувствуя, как уютная ткань немного успокаивает нервы.
«Всё хорошо. Мы просто спим. Мы друзья. Коллеги. Два альфы в одной кровати — это... это нормально в чрезвычайных ситуациях», – уговаривал он себя, хотя понимал, что ведет себя как влюбленная омега.
Хёнджин осторожно вернулся на кровать. Он лег на спину, глядя в потолок, и постарался сосредоточиться на звуке дождя. Но Минхо, почувствовав движение и новое тепло рядом, снова зашевелился.
– Ордер... выстави ордер на покупку... – прошептал Минхо.
Он перекатился на бок и, не открывая глаз, прижался к Хёнджину. Обнаженная грудь Минхо коснулась мягкой фланели пижамы Хёнджина. Это было слишком. Хёнджин почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Он ощущал каждое прикосновение: колено Минхо, протиснувшееся между его ног, горячее дыхание на своей шее.
– Хён, пожалуйста, спи спокойно, – простонал Хёнджин, закрывая лицо руками.
– Хёнджин-и... – голос Минхо вдруг стал чистым и на удивление нежным. – Ты пахнешь шоколадом. Почему ты всегда пахнешь сладостями? Это мешает...
– Чему мешает? – рискнул спросить Хёнджин, чувствуя, как внутри всё замирает.
– Мешает быть серьезным, – Минхо уткнулся носом в изгиб его шеи, обдавая кожу жарким дыханием. – Ты такой огромный альфа, а ведешь себя как... как маленькое облако.
Минхо обхватил его обеими руками, прижимая к себе так крепко, словно Хёнджин был последним оплотом стабильности в его рушащемся мире криптовалютных графиков и бесконечного одиночества.
Хёнджин замер. Он понимал, что завтра Минхо, скорее всего, проснется с ужасной головной болью и полным отсутствием воспоминаний об этой ночи. Он снова станет тем самым «сухарем», который избегает прикосновений и прячет доброту за маской безразличия. Но сейчас, в этой темноте, между ними не было стен. Не было Джисона с его обидами, не было Феликса с его странностями. Были только они — два человека, которые слишком долго бегали друг от друга.
– Я люблю тебя, хён, – едва слышно прошептал Хёнджин, зная, что его слова поглотят тени комнаты. – Даже если ты любишь только свой биткоин.
Минхо в ответ лишь что-то неразборчиво промычал и еще плотнее прижался к нему. Усталость наконец взяла верх над обоими. Хёнджин почувствовал, как его веки тяжелеют. Он позволил себе обнять Минхо в ответ, осторожно касаясь ладонями его горячей кожи.
Этой ночью аэропорт Инчхон продолжал принимать рейсы, где-то в другом районе Сеула Джисон заботливо менял Феликсу памперс и кормил его яблочным пюре, наслаждаясь своей новой ролью. А здесь, в тишине спальни, два альфы спали в объятиях друг друга, забыв о правилах, рангах и приличиях.
Завтра наступит новый день. Завтра Минхо увидит свою одежду на полу и, возможно, ужаснется. Завтра Хёнджин снова будет заикаться и краснеть при встрече. Но пока что дождь продолжал убаюкивать их, а криптовалютные свечи в снах Минхо наконец-то сменились на зеленые, обещая, что всё будет хорошо.
Хёнджин заснул с улыбкой на губах, всё еще чувствуя на своем плече тяжелую голову человека, который был его личным солнцем и его самой сладкой пыткой. В эту ночь шоколадная пижама и обнаженная правда Минхо стали единым целым, создавая мир, в котором не нужно было притворяться.