Алкогольные тропики
Таиланд встретил их удушающей жарой, запахом спелого манго и бесконечным шумом океана. Джисон, который еще несколько месяцев назад тонул в слезах из-за холодности Минхо, теперь выглядел как самый счастливый человек на планете. Он не сводил глаз с Феликса, который в своей панаме и с баночкой «Агуши» в руках казался самым драгоценным существом во вселенной. Прямо там, на белоснежном песке Пхукета, под крики чаек и шелест пальм, Джисон встал на одно колено. Он не просто предложил Феликсу руку и сердце — он пообещал стать для него тем самым идеальным «папочкой», который всегда защитит и купит столько фруктового пюре, сколько тот пожелает.
Свадьба была яркой, шумной и немного безумной. Феликс настоял на том, чтобы на нем был белый костюм с короткими шортами, а в кармане обязательно лежала запасная соска. Джисон, сияя от гордости, пригласил всех, включая Минхо и Хёнджина. Он больше не ревновал. Он победил, найдя свою истинную любовь, и теперь хотел показать всему миру, как он счастлив.
Но если для молодоженов этот праздник был сказкой, то для Хёнджина он превратился в изощренную пытку. Среди гирлянд из орхидей и ледяных коктейлей он отчаянно пытался поймать взгляд Минхо. Хёнджин, этот статный альфа с внешностью принца, чувствовал себя потерянным щенком. Каждый раз, когда он видел в толпе широкие плечи Минхо и его идеальный профиль, сердце пропускало удар. Он хотел подойти, заговорить, коснуться руки, но Минхо был мастером ускользания. Стоило Хёнджину сделать шаг в его сторону, как Минхо внезапно оказывался у барной стойки, уходил проверить закуски или заговаривал с кем-то из гостей.
Минхо избегал его профессионально. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но внутри него бушевал шторм, который он привык глушить тишиной или алкоголем. На свадьбе он пил много. Очень много. Но по его лицу, как всегда, ничего нельзя было прочитать. Только глаза стали чуть темнее, а движения — самую малость резче.
Перелет обратно в Сеул казался бесконечным. В салоне самолета пахло кофе и усталостью. Джисон и Феликс уснули в обнимку еще до взлета: Феликс свернулся калачиком на плече своего альфы, а Джисон бережно укрыл его пледом. Минхо и Хёнджин сидели через проход друг от друга. Хёнджин то и дело поглядывал на хёна, надеясь, что тот хотя бы посмотрит в его сторону, но Минхо весь полет просидел в наушниках, глядя в иллюминатор на ночные облака.
Когда шасси коснулись взлетной полосы аэропорта Инчхон, город встретил их прохладным рассветом. Выйдя из терминала, они вдохнули знакомый загазованный воздух. Усталость навалилась свинцовым грузом.
– Хёнджин, – голос Минхо прозвучал неожиданно низко и хрипло, когда они ждали такси.
Хёнджин вздрогнул, едва не выронив свой чемодан. Он завернулся в объемную куртку, чувствуя себя маленьким и уязвимым под этим прямым взглядом.
– Да, Минхо-хён?
– Ты живешь на другом конце города, – Минхо медленно моргнул, его веки казались тяжелыми. – А моя квартира здесь, в десяти минутах. Поехали ко мне. Переночуешь, а завтра поедешь домой. Мы оба едва на ногах стоим.
Сердце Хёнджина пустилось вскачь. Он начал заикаться, как это всегда бывало рядом с Минхо.
– Я... я не хочу тебя стеснять... то есть, я могу доехать, правда... если ты не против... я имею в виду...
– Хёнджин, не неси чепухи, – отрезал Минхо, и в его голосе проскользнула странная мягкость, которую он обычно прятал. – Поехали. Это не просьба.
В такси они ехали в молчании. Хёнджин сидел, прижавшись к двери, и чувствовал, как от Минхо исходит едва уловимый запах дорогого виски и тропических цветов — отголосок свадьбы. Минхо сидел неподвижно, закрыв глаза, и казалось, что он спит. Но Хёнджин видел, как напряжены его желваки.
Когда машина остановилась у жилого комплекса, Минхо первым вышел на улицу. Хёнджин последовал за ним, волоча чемодан. Только сейчас, в тусклом свете уличных фонарей, он заметил, что с Минхо что-то не так. Альфа шел к подъезду, но его походка была странной. Его не просто пошатывало — его буквально мотало из стороны в сторону, словно палубу корабля во время шторма.
– Хён, ты в порядке? – Хёнджин подлетел к нему, пытаясь подхватить под локоть.
– Отстань, – буркнул Минхо, но не оттолкнул. – Просто... пол качается. Почему строители не могут сделать ровный асфальт?
Хёнджин понял: алкоголь, который Минхо поглощал на свадьбе в огромных количествах, наконец-то ударил в голову в полную силу. До этого момента Минхо держался на чистом упрямстве и самоконтроле, но теперь, когда напряжение спало, его «броня» дала трещину.
Они зашли в лифт. Минхо прислонился лбом к холодному зеркалу и закрыл глаза. Хёнджин стоял рядом, боясь дышать. В этом замкнутом пространстве он чувствовал себя так, словно он омега, а не альфа. Его так и подмывало уткнуться носом в шею Минхо, чтобы просто почувствовать этот запах, но он лишь крепче сжал ручку чемодана.
– Пришли, – выдохнул Минхо, когда лифт звякнул на нужном этаже.
Он достал ключи, но его пальцы отказывались слушаться. Ключ никак не попадал в замочную скважину, царапая металл. Минхо раздраженно выдохнул и прислонился плечом к косяку, его ноги подкосились.
– Дай я, – тихо сказал Хёнджин.
Он осторожно взял ключи из горячих пальцев Минхо. Их кожа соприкоснулась всего на секунду, но Хёнджина прошибло током. Он быстро открыл дверь и придержал её, пропуская хозяина внутрь.
Минхо зашел в прихожую и, не снимая обуви, сделал пару шагов, после чего его снова сильно качнуло. Он врезался плечом в стену, едва не сбив висящую картину.
– Хён! – Хёнджин бросил чемодан и подхватил Минхо за талию.
Минхо был тяжелым, его мышцы, обычно такие крепкие и послушные, сейчас казались расслабленными. Он тяжело навалился на Хёнджина, и тот почувствовал жар, исходящий от его тела.
– Хёнджин-и... – пробормотал Минхо, и от того, как он произнес это имя с ласковым суффиксом, у Хёнджина подкосились колени. – Почему всё так кружится?
– Ты просто очень устал, хён. И, кажется, выпил лишнего, – Хёнджин осторожно повел его в сторону спальни.
– Я не пьян, – упрямо отозвался Минхо, хотя его голова бессильно упала на плечо Хёнджина. – Я просто... очень добрый сегодня. Ты знал, что я добрый? Джисон говорит, что я сухарь. А я не сухарь. Я просто не хочу, чтобы меня трогали.
Хёнджин довел его до кровати и помог сесть на край. В комнате было темно, только свет из окна падал на лицо Минхо, делая его черты мягче. Хёнджин опустился на корточки, чтобы расшнуровать ботинки старшего.
– Ты лучший, Минхо-хён, – прошептал Хёнджин, стараясь не заикаться. – Самый лучший.
Минхо вдруг протянул руку и коснулся длинных волос Хёнджина, пропуская пряди сквозь пальцы.
– Ты на той свадьбе... всё время на меня смотрел, – тихо сказал Минхо. Его голос больше не был холодным. – Думал, я не вижу? Я всё видел. Хёнджин, ты такой дурак.
Хёнджин замер, его сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно сейчас проломит ребра.
– Почему дурак?
– Потому что ты боишься меня, – Минхо наклонился ниже, его лицо оказалось совсем рядом с лицом Хёнджина. – А я... я просто не знал, что с тобой делать. Ты альфа, я альфа... Но ты смотришь на меня так, будто я твоя единственная надежда на спасение.
Минхо снова качнуло, и он, не удержавшись, повалился назад на подушки, увлекая Хёнджина за собой. Хёнджин успел упереться руками в матрас, оказавшись прямо над ним. В темноте глаза Минхо блестели.
– Хён, тебе нужно поспать, – выдохнул Хёнджин, чувствуя, как его собственная воля тает под этим взглядом.
– Останься, – Минхо схватил его за край футболки. – Не уходи в гостиную. Здесь кровать большая.
– Но...
– Это приказ, – Минхо закрыл глаза и через секунду уже ровно задышал, проваливаясь в тяжелый сон.
Хёнджин еще долго сидел так, боясь пошевелиться. Он смотрел на спящего Минхо — на этого сильного, закрытого человека, который сейчас выглядел таким беззащитным. Хёнджин осторожно выпутался из его хватки, снял с него пиджак и накрыл одеялом.
Он лег с самого края, стараясь не занимать много места. Усталость после перелета и эмоциональное истощение наконец взяли свое. Хёнджин закрыл глаза, чувствуя, как его окутывает запах Минхо.
Где-то там, в другом мире, Джисон и Феликс, наверное, ели свою «Агушу» и строили планы на будущее. А здесь, в тихой квартире у аэропорта, Хёнджин впервые за долгое время чувствовал себя на своем месте. Даже если завтра Минхо снова наденет свою маску и сделает вид, что ничего не помнит, эта ночь принадлежала им.
Хёнджин уже почти заснул, когда почувствовал, как во сне Минхо придвинулся ближе и закинул тяжелую руку ему на талию, притягивая к себе. Хёнджин замер, боясь спугнуть это мгновение, и, наконец, позволил себе расслабиться, уткнувшись носом в плечо своего альфы. Теперь он знал: за этой холодной стеной скрывается сердце, которое, возможно, тоже умеет любить.