48. Пропажа
— А ты чего без куртки? — вдруг распереживалась я, чувствуя его ледяные руки и нос. Пойдём, ты же замёрз совсем, — прошептала я, отрываясь от него, когда почувствовала, как его бьёт крупная дрожь. Я стянула с себя тёплую куртку-пуховик и накинула ему на плечи.
— Оставь, я не замёрз, перенервничал... я просто счастлив от того, что ты здесь. Не могу поверить, что не придётся ночевать у школы в ожидании тебя. Кстати, много здесь школ? — он попытался вернуть её, но я упрямо удержала куртку на нём.
Мы шли достаточно быстро меж светом тускловатых дорожных фонарей, до боли сжимая пальцы друг друга.
— Всего две. Боже, а я не могу поверить, что ты сорвался и приехал в эту дыру, — теперь мой голос задрожал от прохладного тумана.
Кир всё же переодел куртку на меня и снова полез жадно целоваться. Он обнял меня и даже чуть приподнял над землёй.
— Как ты почувствовала, что я здесь?
Я запнулась, понимая, что не хочу рассказывать ему про Дримлэнд, пока не буду уверена, что он не часть иллюзии.
— Честно, не знаю. Мне просто было очень плохо, и я вышла прогуляться. Вон, кстати, моя школа по дороге.
Он держал меня за руку, переплетя пальцы, но по дороге ещё несколько раз останавливался в порыве расцеловать меня.
— Прости меня, Маш, прости, сокровище... Я слишком поздно вспомнил, как ты сказала, что не любишь сюрпризы... Если б я предупредил тебя, этого недоразумения бы не было! — страстно шептал он мне в губы.
— Идём, здесь холодно.
— Зато глянь, сколько звёзд! Как красиво! В городе столько не увидишь, я даже вижу незнакомые созвездия! — он на несколько секунд задрал голову вверх и затем перевёл абсолютно счастливый взгляд на меня.
— Я беспокоюсь, чтоб ты не заболел, Кир. Пойдём домой, — тянула я его, одновременно боясь, что на каком-то определённом метре морок развеется, и я останусь одна.
Мы зашли в квартиру почти бесшумно, и я даже не помнила закрыла ли замок изнутри. Кирилл разулся и помог снять мою куртку, чтобы снова прижать меня к стенке в абсолютной темноте. В тишине комнаты его дыхание казалось слишком громким, или, возможно, это было моё. Я потянула его в свою небольшую комнатку, почти к самой кровати. Он подошёл вплотную, взял моё лицо в ладони и просто смотрел, так долго, что у меня заныло в груди, а затем обнял. Я уткнулась носом во влажный от тумана прохладный свитер. Он всё ещё пах моим Гордеевым, но теперь и с примесью Волнозаводска. Я втянула его запах в себя с удовольствием.
— Я тоже так скучал по твоему запаху, — прошептал он, зарываясь носом в мои волосы на виске. — Он остался в моей куртке после нашего жаркого вечера, и я спал с этой курткой в обнимку, Маш.
Его губы коснулись моей шеи, и я невольно выгнулась навстречу, запрокинув голову и издав тихий, сдавленный стон. Все запреты, которые я выстраивала в голове, рухнули. Его поцелуи были повсюду: на щеках, на сомкнутых веках, на линии челюсти. Он целовал меня, как изголодавшийся человек, дорвавшийся до диких ягод в лесу. Я отвечала ему так же жадно, путаясь пальцами в его жестковатых влажных волосах, притягивая ещё ближе.
— Твой свитер мокрый, снимай, — прошептала я, взявшись за нижний край с грубой вязкой. Он мигом снял его и взялся за края моей кофты, словно спрашивая. Я молча подняла руки в полутьме комнаты, освещаемой лишь слабым светом уличного фонаря.
Затем сняла спортивки и носки, глядя как он снимает джинсы. В последний момент, чуть смутившись, я сложила руки на груди перед собой поверх телесного лифчика и отступила на шаг назад к кровати.
— Не бойся, Маш, родная, я не за сексом сюда приехал, — он осторожно отнял мои руки от груди и очень нежно и трепетно поцеловал, сплетая наши пальцы вместе.
— Я... просто хотела сказать... что у меня... лиф с пуш-апом, — выдала я, чувствуя жар на щеках.
— Не понимаю о чём ты, — он чуть нахмурился своими красивыми мужественными густыми бровями и протянул одну из моих рук к своим губам, чтобы коснуться ими пальцев.
— Ну... специальный лифчик, чтобы сделать с виду больше... объёмы... там, где их недостаёт, — говорить было трудно, но хуже было бы столкнуться с его разочарованием.
— С ума сойти! — он чуть усмехнулся и прикрыл лицо ладошкой, отпустив мою. — Машунь, ты правда думаешь, что для меня это имеет значение? — он прогладил пальцем мою щёку и добавил серьёзно: — Я никогда не оценивал девушек по размеру груди или параметрам тела. Солнце, для меня важна твоя кожа, твои губы и прекрасные медовые глаза, твой родной запах, вот эти нежные бледные щёчки, тонкие острые ушки, как у эльфа, и особенно твои тихие стеснительные стоны. Они просто меня с ума сводят.
Расчувствовавшись от его речи, я тихонько потянулась к его губам, одновременно расстёгивая и снимая с себя лиф. Затем быстро юркнула под большое тяжёлое одеяло.
— Мне даже необязательно спать с тобой, я могу лечь на полу, если дашь чем укрыться, или вовсе в другой комнате.
Я вытянула руку из-под одеяла и потянула его к себе. Кирилл лёг рядом и начал гладить меня по голове. Моя грудь вздымалась слишком быстро от волнения и замедлить дыхание казалось невозможным.
— Маш, мне кажется, я люблю тебя, — совсем тихо и серьёзно произнёс Гордеев.
Я нервно сглотнула и придвинулась к нему, положила ладошку на грудь и попыталась поцеловать.
Он ответил сначала неохотно, будто держа себя в узде, затем, всё больше расслабляясь, начал наслаждаться процессом вместе со мной. Его ладонь легла на на спину между лопаток и чуть прижала меня к нему. Мы соприкоснулись голой кожей, грудь к груди, и по мне до пят пробежала сладкая щекочущая волна. Ноги неосознанно сплелись с его ногами.
Всё тело парня быстро отогрелось под одеялом и теперь было горячее моего. Его прикосновения были настолько приятными, что меня заволокло сладким пьянящим туманом так же быстро, как и в Дримлэнде.
Если это сон или иллюзия, то я могу позволить себе всё на свете.
Я гладила его спину одной рукой, лежа на боку, и пыталась придвинуться ещё ближе.
— Какая же ты красивая и нежная... моя Мария, почти Мрія... и такая соблазнительная... Но нам не стоит идти дальше.
— Почему? — успела я испугаться.
— Я просто хочу быть с тобой рядом, вот так спать в обнимку, чувствуя твою кожу и вдыхая твой аромат. И это уже много, больше, чем можно мечтать.
Мы долго лежали, обнявшись, спрятавшись под одним одеялом. Он гладил мою спину, перебирал волосы, а я слушала его дыхание, чувствуя себя абсолютно, безоговорочно счастливой. Я не помню, в какой момент провалилась в сон.
Я проснулась от холодного туманного света, бившего из окна.
Протянув руку, я нащупала только холодную пустоту. Я резко села, скидывая одеяло.
— Кир? — позвала я хриплым со сна голосом.
Ответа не было, в комнате пахло только пылью, книгами и мебелью старого дома.
Я бросилась к двери, выбежала в гостиную, коридор и кухню. Его обуви не было.
Моё сердце застыло, замедлило удары, делая каждый следующий тяжёлым, почти вынужденным. Был ли он здесь? Был ли этот запах, эти слова и его тепло в постели реальностью? Или слишком прекрасной сон у той, кому не снятся сны?
Я вообще выходила вчера на улицу?
Обхватив плечи руками, я сползла на пол, пока по щекам снова текли солёные, горькие слёзы. Холодный линолеум холодил босые ноги, но я ощущала это дальним фоном, ведь больше не понимала, где заканчивается иллюзия и начинается моё собственное помешательство.
Мог ли он приехать среди ночи, без адреса, найти меня в тумане, а потом просто исчезнуть до рассвета, не оставив ни записки, ни следа? Или этот проклятый город пробрался ко мне в квартиру, ко мне в мозг, вытащив из моей головы самое заветное желание, чтобы поиздеваться?
Я заставила себя подняться, умылась ледяной водой, бездумно натянула джинсы и свитер. Сегодня воскресенье, вчера мы договорились встретиться с ребятами у школы. Мне нужно было увидеть живых, настоящих людей, иначе я бы окончательно сошла с ума в этих четырёх стенах.
Когда я подошла к скверу, Вася, Гела, Даша и Катя уже были там. Небо было равномерно пасмурным без туч и облаков, а провода над головами издавали свой вечный, монотонный гул, к которому я уже привыкла. Вороны, естественно, тоже были на месте.
— Привет, — глухо сказала я, подходя к ним. Выглядели все такими же пасмурными, с серыми лицами, как и небо. — Я вам сейчас такое расскажу, идёмте куда-нибудь присядем.
— Подождите, надо Святика дождаться, — возмутилась Катя. Потом, заметно покраснев, добавила: — Пока его нет, признаюсь вам... Он меня вчера поцеловал...
— Кого дождаться? — переспросила Даша, в тот момент как я уловила лёгкое прикосновение Васи к пальцам Гелы. Она чуть отдёрнула руку и глянула на него угрожающе.
В другой момент я бы улыбнулась и порадовалась их забавной попытке скрыть, что теперь они вместе. Но сегодня, мне будто полоснули ножом по рёбрам.
— Святослава... может, он проспал? Или сразу поехал охрану у шахт проверить... —Катя нервно оглянулась, её пальцы судорожно теребили край рукава.
— Какой такой Святослав? Катюх, ты нас со своим парнем хоч познакомить? — Вася нахмурился, почесав рыжий затылок, затем мило улыбнулся. Я присмотрелась к нему внимательно: похоже, он не шутил.
— Какой-какой? Воображаемый, наверное... тот, которого ей пещера показала, — с иронией вставила Гела.
— Прекрати! — Катя почти взвизгнула подняв сжатые кулаки от отчаяния. — Хватит уже надо мной издеваться!
— Так не позволяй над собой издеваться, Катюш! — Серьёзно произнесла Гела, подойдя ближе и нависнув над низкорослой подругой. В этом не было именно насмешки или угрозы, но всё же это был наезд. — Давай, защищай себя, учись! Нельзя всё время только плакать.
— Стоп, ребят! — прервала я их. — Вы сейчас так гоните? Может, он и козлина, но вроде ж извинился вчера перед всеми... И Катьку зачем дразнить? Особенно ты, Вась, от тебя прям не ожидала! — выдала я свой наезд в защиту Чапахановой.
— Ты о чём вообще? Точнее, о ком? Мы вчера задержались у пещеры... Неужели пропустили целого нового человека в банде? — он странно посмотрел на меня.
— Маш, всё, уже не смешно, — сказала Анжела. — А что ты нам хотела рассказать?