44. Теории
Мы подошли к дороге, и она заметно расстроилась, начала вертеть головой и выглядывать кого-то.
— Расскажи, как вы вчера погуляли с этим Павлом? Ты его высматриваешь? Мам? Куда мы? — чуть дёрнула я за руку суетливо-сосредоточенную Ирину Моркву.
— Что? — переспросила она, повернувшись ко мне.
— Мы Павла ждём?
— Да, родная. Пора выдвигаться, — сказала она серьёзно и снова посмотрела на часы. — Ну, где же он?
— Ирочка, а вы куда в такую рань в выходной-то день? — подошла к нам милая старушка и начала внимательно оглядывать нас.
Я усмехнулась про себя, вспомнив, что есть определённая каста соседских бабушек, которым нужно знать и контролировать абсолютно всё.
— В Донецк, Людмила Семённа, — лаконично ответила мама, выглядывая машину на дорогу.
— Ой, лучше б на природу с дитём выбрались. У нас такие лески в округе красивые, небольшие, но ладные. А грибов сколько!
— Спасибо, Людмил Семённа, в другой раз на природу. А пока есть возможность, нас человек в город домой отвезёт.
До меня только со второго раза дошло, куда мы собрались ехать, и началась паника. Я выдернула руку из маминой ладони и ошарашенно посмотрела на неё.
— Мам, зачем? Я не понимаю. Донецк остался позади, у меня там нет больше ничего важного. А здесь я нашла друзей и...
Дримлэнд в шахтах... Моё галлюциногенное счастье с ненастоящим, но искренне любящим меня Гордеевым.
— Маш, ты сейчас не поймёшь меня, но, пока Павел может нас на машине вывезти, надо пользоваться шансом. Завершим в городе все дела, дособерём вещи, встретишь подружек.
Сашку с Бондарем? Чтоб проскрести мне на сердце новые раны, когда они напомнят мне о реальном Гордееве с его спором? А-то ещё сообщат ему, что я приезжала, и он подумает, что это ради него, будто я с ним встречи искала...
Мы увидели знакомую серебристую машину, и меня внезапно затошнило и затрясло от волнения. В небе над машиной начали летать и громко каркать три вороны, так, будто им совсем не нравилась чистенькая блестящая Тойота.
— Мам, я не хочу в Донецк, в ту квартиру, даже за вещами! Мне там ничего не нужно, я всё важное забрала, — нервно затараторила я, задыхаясь.
— Ирин, а как же телефонист наш? Он как раз сегодня в нашем доме ремонтировать кабеля собирался. К вам придут — а дома нет никого! Сколько потом снова очереди ждать? — запричитала любопытная старушка, что так и не отошла от нас. — Ты, может, дочку-то оставь. А-то если номера напутает да подведёт неверно, как мы узнаем?
— Людмила Семёновна, это не конец света, приедем, значит, и решим дела позже, — необычно твёрдо ответила мама, ныряя в машину. — Маш, ну ты чего! Давай садись скорее, у человека ж тоже свои дела там есть, и ехать не близкий свет.
— Мам, можно я останусь? — чуть ли не плача попросила я, представив себе лица насмехающихся надо мной Гордеева, Феридовой и Мартынченко.
Да что там, весь класс, наверное, с нетерпением ждёт моего появления, чтобы запустить злорадное конфетти слухов и насмешек. Если встречу кого-то на районе, это уже будет не остановить.
— Давай скорей в машину. Ну, Маш, ну что за слёзы? Взрослая девочка. Мы только на выходные...
— Я ждала этих выходных, чтоб с друзьями погулять...
— Маш, друзья не могут быть важнее семьи, — укорила меня мама, и недовольно оглянулся Павел.
Я против воли села в машину, краем глаза заметив, что кричащих ворон стало больше. Слёзы крупными горячими каплями стекали мне за ворот тонкого свитера из гладкой нити. Я всхлипывала, не желая возвращаться к душераздирающнй боли родного района, где в каждом месте могла вспомнить себя с ним.
Тошнить стало сильнее, так, что пальцы затрясло мелкой дрожью. Голова разболелась, и фоновый шум проводов у дороги стал как будто более громким и теребящим нервы. Вот мы проехали школу, где я увидела Анжелу, Васю и Катю с рюкзаками, которые они обычно брали в шахту. Сердце забилось ещё тревожнее: они пойдут туда без меня!
— Мам! Там мои друзья! И меня тошнит сильно.
— Ты вернёшься через пару дней. Сейчас главное выехать, — ответила она слегка раздражённо, что было совсем не свойственно знакомой мне с детства Ирине Моркве.
— Сто-о-ой! — заорала я, ощутив, как еда пошла вверх против моей воли.
Машина резко дёрнулась, и я успела открыть дверь, прежде чем вывалила из себя комки хлеба с сыром и колбасой, запитые чаем. Над нами кружило уже с полсотни ворон, несмотря на солнечный день, пока меня продолжало рвать на бордюр. Их агрессивные крики пугали и нервировали ещё больше.
Мама подошла и протянула мне одноразовые носовые платки в пачке. Я вытерла рот и высморкалась. Взяла ещё один и попыталась вытереть слёзы, но они всё не кончались.
— Мам, не заставляй меня, умоляю. Мне больно и плохо от одной мысли о Донецке, — жалобно попросила я, заглянув в её красивые добрые глаза. — Я говорила вчера с папой. Этот козёл не хочет нас там видеть! А я не хочу... не могу видеть Кирилла!
— Но всё равно нужно ехать. Завтра праздник, и электрички ходить не будут, по будням их пока не пускают. Если Павел задержится, то и мне придётся остаться там, ведь сюда не доберёшься, возможно даже до следующих выходных. Я не могу оставить тебя одну, — она протянула руку и погладила меня по мокрой щеке.
— Мам, ты накупила море продуктов, мне 16, у меня выпускной класс, нельзя прогуливать целую неделю! И у меня здесь друзья! Езжай, повеселись, поживи в своё удовольствие хоть немного без готовки и ответственности. Только меня не заставляй!
— Но как же...
— Ир, не заставляй, если она не готова, — вставил Павел свою лепту, с подозрением глядя на ворон.
— Если сегодня починят телефон, я буду на связи, и ты просто сможешь мне звонить! Пожалуйста, мам, — снова я позволила слезам течь, отчаянно пытаясь убедить её.
— Хорошо, родная, — она заметно поникла. — Будь, пожалуйста, разумной, никаких шахт и заброшек! Я буду звонить!
Она крепко обняла меня с грустными глазами, затем села в машину, и серебристая Тойота устремилась вдаль в сторону Котлована.
Я почти бегом отправилась к школе, где собрались ребята. Даже грёбаный Святик был здесь, а меня будто и не ждали, от этого резануло в животе.
— Народ! А вы чего здесь делаете?! — голос не скрыл обиженных нот.
— Ну слава Богу! — первыми ко мне бросились Катя, Даша и Васька.
— И где ты была?! — сложив руки перед собой с претензией спросила Анжела.
— Мы с мамой утром уходили. Она... она меня в Донецк увезти хотела... Долго объяснять, — я прослезилась, но удержалась от плача.
— А мы вас искать собрались! Мой папа отправился в больницу узнать не там ли вы. Мы утром заходили, телефонные провода хотели глянуть, — недовольно заявила Гела. — У Васьки и Кати уже рабочие аппараты дома!
— Мы подумали, что вы с мамой тоже могли отправиться к шахтам, ведь там было её имя... или к той школе... — взволнованно сообщила Катя.
— Как странно, нам соседка сообщила, что сегодня телефонный мастер должен прийти... — выдала я вслух.
— Так тебе уже не надо? — с ещё большим наездом спросила Гела.
— Так, а чё с охраной делаем? Мне ехать? — насупился Свят.
— Ехай-ехай, — довольно грубо махнула рукой Гела в сторону котлована. — Хоть какой-то прок с тебя.
— Это чё щас было? Я ж извинился!
— Перед всеми?! — тут же решила не давать ему спуску наша ведьмочка.
— Маш, извини, пожалуйста, что нагрубил у подъезда и в столовке. Там вообще не помню чё морозил. Я не буду больше называть вас малолетками, потому что сам нихрена не вырос. Даш, ты тоже извини, одевайся и веди себя как хочешь, — потупив взгляд пробормотал Святик. Выглядело убедительно.
— И-и-и? — продолжила давить Анжела.
— Вась, ты нормальный чувак, посерьёзнее меня, сорян, если что не так. И Кать... — тут он сделал паузу и подошёл к миниатюрной девушке. — Прости за всю хрень, ничем не хотел обидеть, ты сама добрая и милая среди всех. А я... просто привык, что у меня нет друзей. Но здесь всё по-другому... вы все другие... больше не хочу быть одиноким подлецом. Примете?
— Свят, ну конечно! — искренне промолвила Катя. — Ребят! Правда ведь примем? И, Маш, меня тоже прости, ладн? — она посмотрела на меня почти детскими тёмно-карими глазами и показала раскрытые объятия, и я просто кивнула и подошла к ней.
Мы снова все, не сговариваясь собрались рядом и обнялись, договорившись, что никакие ни шахты, ни стрёмные школы, ни другие жизненные невзгоды не рассорят нас.
— Ну, раз я нашлась... какие теперь у нас планы?
— Пока ждём моего папу и новостей с шахты, Свят поедет проверит, не сняли ли охрану. Но, даже если нет, у нас есть план. А ещё с твоим телефоном надо что-то придумать, потому что без связи совсем хреново: вот так каждый раз не знать и переживать кто куда делся.
Недалеко от нас громко каркнул самый крупный ворон среди всех сидящих на кабеле, будто подтверждая слова девушки.
— Хорошо, что ты не против, — с сарказмом ответила в его сторону Гела, и он снова каркнул и замахал крыльями. Мы все засмеялись. Святик сел на скутер и отправился к шахтам.
— Да, телефон очень нужен, — вздохнула я. — И лучше б его починил твой папа, местным я не сильно доверяю. Но для этого надо идти домой. Если охраны нет, вы пойдёте в шахту без меня?
— Без тебя никуда, — по-дружески мило улыбнулся Вася. — Просто завалимся все к тебе домой, раз мамы дома нет, и подождём, пока дядь Дима всё исправит.
— По нашей теме у меня есть предложение, — вставила слово Дашка. — Как насчёт выждать весь день и пойти в шахту снова после пяти? И проверим: правда ли мы вернёмся в тот же день снова к 16:16. Потому что это очень необычно. А ещё мы ж на сам завод полазить так и не снарядились.
— Да, это идея, — подтвердила я. — Со временем здесь правда творится что-то странное. Мне страшно думать, что я могла потерять столько времени, просто часть своей жизни из-за шахты. Или я просто забыла эту часть? А кто-то из вас ещё думал об этом? У нас с Сашкой на Новый год были особые планы, — тяжело вздохнула я.
— У меня такая теория: каждый раз, как мы заходим в Дримлэнд, мы расплачиваемся либо временем, либо нашими воспоминаниями. И чем больше и ярче он исполняет наши желания — тем выше плата, — предположил Васька
— Или ещё сложнее: если там мы взаимодействуем не с иллюзиями и глюками, а с реально другими измерениями и другим временем, неудивительно, что при диффузии двух разных миров время искривляется, исчезает кусками или просачивается. И значит, мы можем не просто потерять пару месяцев, а и вовсе постареть за пару секунд нахождения на пересечении.
— Это очень высокая плата, — пожаловалась испуганная Катя.
— И значит, походы туда придётся жёстко ограничить, — с осязаемой грустью заметила Даша, с сочувствием глянув сначала в сторону Анжелы, затем в мою. — А ещё вспомните наши ощущения от той новой дороги напротив раненой вороны?
— Там вообще что-то стрёмное творилось, — выдала задумчивая Анжела. — И когда мы с папой были без вас — шахта тоже заводила нас в странные переходы и развилки. Мы тоже видели какой-то обвал, но не наш с вами, где граффити и не обратную сторону, что вы описали в новом Дримлэнде.
— А что ты там видишь, если не секрет? У остальных довольно легко догадаться по их словам, — выразила я любопытство, глядя на Дашу. Все замолкли и повернулись к нам.
Она немного напряглась, оглядела нас и посмотрела на свои ботинки со странным выражением лица.
— Прости, ты не обязана говорить, просто все остальные слишком очевидны в своих фантазиях.