Провода и вОроны

— Давайте осмотрим всё до конца и постепенно по домам, у нас сегодня гости, — спокойно выдал Вася.

Мы вышли из цветного детского класса, и мрачное чувство тёмных стен снова окутало нас. Чем глубже мы заходили в дальнее левое крыло школы, тем неприятнее становилась атмосфера.

— Здесь потолок весь чёрный, горело тут что ли? — угрюмо задалась вопросом Анжела, задрав голову вверх.

— Наверное, — расстроенно ответила свои тонким голоском Катя. Она по привычке закрыла рот рукой и глухо добавила: — Надеюсь, дети не пострадали. Может, поэтому её и закрыли?

Мы зашли в огромный длинный зал, который должен был быть столовой: несмотря на свет из окон, здесь тоже было темновато и как-то тягостно на душе из-за чёрного обгоревшего потолка.

— Спалили не только пирожки, но и полшколы! — глупо пошутил Святик со своей уже задолбавшей дурацкой насмешкой.

— Думаешь, это смешно? Тут могли люди погибнуть, — с упрёком и отвращением выдала ему Даша.

— Девки, откуда в вас столько злобы и гнили, а? То вам шутки мои не нравятся, то мои косяки выискиваете... Ну чисто ведьмы стрёмные. Девушка улыбаться должна, наряжаться, краситься, радовать своим видом, понимаешь? Хоть как-то стараться, если от природы не повезло. А не как пацанка ходить, всех пугать и всем хамить, — снова скривился Святослав и начал поучать, критически оглядывая меня, Дашу и иногда даже Катю. В её глазах блеснули слёзы.

— А мы тебя с собой и не звали, коль те наша компания не по душе, — достаточно агрессивно ответила Даша. — Мне, может, тоже твой видок не заходит, но я терплю и не учу тебя жить.

— Деточка, это я вас ещё могу поучить: и жить, и вести себя, и целоваться, — ядовито медленно выложил он, напоследок глянув на меня с ухмылкой. — А-то только клыки на всех точите и скалитесь, как гиены, а потом слезами обливаетесь и стонете за пацанами, которых просрали.

— А знаешь что?! — мой голос прозвучал неожиданно громко и плаксиво в тишине пустой столовки. — Это вовсе не твоё дело за кем я стону и плачу, но как минимум у одного парня от меня дух захватывало, и он ночами спать не мог, мечтая меня поцеловать! Даже с обветренными губами! — я всхлипнула, но подняла подбородок повыше. — Так что я не буду терпеть оскорбления от всяких ублюдков, а просто возьму и позвоню ему, чтобы разобраться во всём и помириться! Прямо сегодня пойду на почту и позвоню! И если он услышит твои наезды, — от тебя и твоего мопеда мокрого места не оставит!

— Правильно! — поддержал меня Вася. — Давно пора расставить точки.

— Когда ты там говорил, ты уезжаешь к своему бате? Может, те билет купить?— язвительно спросила Даша Святика.

— Ребят, ну не нападайте вы на него всем скопом! День у всех не задался, — жалобно пискнула Катя и подошла ближе к Святу, словно пытаясь закрыть его огромного собой.

— Кать, харэ уже ныть, не беси! Он один раз на тебя взглянул, и ты уже волочишься за ним, как бездомный котёнок... — выдала Анжела. Все мы, кроме неё и Святика одновременно вздрогнули как от удара, когда она договорила фразу, словно что-то сдавило шею, ком в горле не дал дышать.

— Да пошли вы, малолетки тупые! — выпалил Святик и самоустранился к выходу.

И только Гела стояла, скрестив руки на груди, с абсолютно чёрным, злым лицом.

— Анжел, ты... — Вася словно утратил дар речи, но интонация выдала его ошеломлённое её выпадом состояние.
— И ты, Маша, чесслово уже в печёнках сидишь со своим соплежуйством! — с неприкрытым раздражением бросила Анжела, её голос разнёсся эхом по спортзалу.

— Позвонить она собралась! Где твоя гордость? Где независимость? Самоуважение хотя б! Тебя смешали с грязью, а ты, как собачонка, готова бежать по первому зову, теряя себя! А если он с тебя поржёт, пойдёшь с крыши школы прыгать?!

Слова ударили меня наотмашь. Боль, одиночество и оскорблённое ещё со вчера чувство собственного достоинства прорвались наружу.

— А ты-то у нас образец силы, гордости и независимости, да?! — выпалила я на эмоциях, сжимая кулаки. — Упрямая близорукая эгоистка, закатившая истерику из-за временной охраны у шахт, как будто мир рухнул! Тебе же нужно всё и сразу!

— Заткнись! Ты ни хрена не знаешь обо мне и что я чувствую! — рявкнула Анжела, делая шаг ко мне.
— Не заткнусь! Пора бы и тебе на себя взглянуть! — меня уже было не остановить. Я ткнула пальцем в её сторону. — Ты винишь меня в том, что я задолбала вас своим нытьём? А сама? Ты отталкиваешь всех вокруг из-за своего грёбанного страха снова потерять! Ты трусиха, Гела! Все видят, что у вас с Васей всё взаимно, но ты над ним просто издеваешься, потому что не можешь этого признать! Ревнуешь, не даёшь другим шанса, но и сама не подпускаешь! Хочешь тонуть в своей бесконечной жалости к себе и трауре и ранишь его, будто у тебя пожизненный абонемент! Это бессовестно и подло!

Вася стоял бледный, сжав челюсти, но не вмешивался.

— Она права. И тебе, Вася, пора глаза открыть. Мне жаль, что ты тратишь на неё время и чувства впустую и бьёшься головой в закрытую дверь. Просто смирись, что вы друзья, и ищи симпатию в другом месте, — встряла Даша.

Анжела сардонически расхохоталась. Её смех звучал истерично и зло.
— В другом месте? Это где же? В тебе, что ли? — она смерила Дашу презрительным взглядом. — Вон, хватай нашего бабника, пока далеко не убежал. Он же сам сказал, что ему дерзкие нравятся, а Катя только нюни распускать умеет, она ему на два дня: поиграться и бросить. Ты-то из него всю душу вытрясешь, осталось одеться только поприличнее!

Лицо Кати исказилось, из глаз брызнули слёзы, я подошла и хотела взять её за руку, но она резко вырвала её и отвернулась в слезах.

— Ну ты и змея! Катю-то за что? — повернулась я в сторону Анжелы. — Ты думаешь, что мы будем всё тебе прощать, только потому что тебе нравится купаться в своём горе?!

— Я щас тебя схвачу! Так схвачу, что надолго запомнишь! — Даша замахнулась, готовая броситься на Анжелу с кулаками, Вася бросился их разнимать.

— А ты не лучше неё! — в слезах кинула мне Чапаханова. — Зачем ты полезла целоваться к Святику, зная, что у нас отношения?!

Откуда она узнала? Он ей рассказал?

— У вас отношения?! — зло и почти истерично начала смеяться Анжела.

— Да закрой ты свой рот уже! — встряхнул её Вася. — Угомонись, чёртова ведьма!

— Я больше не могу, — в слезах произнесла я. — Что, блять, с вами происходит?!

— Ты сопливая слабачка, вот что происходит, — разошлась в своей истерике Анжела с недобро горящими глазами. — Как и ты, и ты, и вы все, — повернулась она сначала к Кате, затем Даше.

— Да пошла ты! — крикнула ей Даша и потащила Катю силой на выход.
Я больше не могла выносить этот яд. Задыхаясь от слёз, я круто развернулась и побежала прочь из столовки.

Уже на улице, отдышавшись, я обернулась на крик и увидела, как из дверей школы Вася силой вытаскивал кричащую матом и брыкающуюся Анжелу. Он выглядел так, словно из него выкачали всю жизнь, а она приземлилась на ступени, закрыла лицо ладонями и разревелась навзрыд.
— Эта проклятая столовка... — долетел до меня его глухой, ещё озлобленный голос, — она что-то сделала с нами! Мы перессорились из-за этого конченного места!

— Как будто это всё не правда! — вскрикнула на него Гела и снова зарылась в ладони.

— Мне сразу хотелось уйти оттуда, — плаксиво сообщила Катя, не решаясь выйти из-за правого угла школы.

— Неспроста меня там затошнило, — негромко сказала Даша, подходя ко мне. И мы вместе подошли и сели с двух сторон от Анжелы, я махнула Кате, чтобы шла к нам, она отрицательно махнула головой.

— Простите! — довольно громко и с чувством выдохнула Гела.

— И меня все простите, — выдохнула я, снимая часть груза с сердца. — Не знаю, что на меня нашло...

Наконец к нам подошла и Катя и присев на ступеньку ниже перед Гелой потянулась её обнять с плачем. Мы все обнялись, Только Вася остался стоять в стороне чуть выше и проигнорировал мой безмолвный пригласительный жест к нам. В его глазах стояла такая детская невинная горечь и обида сейчас, что моё сердце заныло от сочувствия.

— Гел, прости. И все остальные. Это словно не я была... И знаете, что я внезапно там поняла? Я всё ещё держусь за эту идею, но она ускользает, — заговорила Даша наконец.

— Что? — искренне заинтересовалась Катя.

— Я всё время хочу с ощущением, что я что-то забыла, вроде важное, а вроде и нет... И вот там, будучи настолько злой, что меня почти трясло, я вспомнила, что мы так и не обсудили что произошло с датами и временем в пещерах и повторившимся вчерашним днём в шахтах... И мы... Кто-нибудь из вас ходил к той блестящей трубе? Я точно помню, что хотела... Её ж невозможно не заметить! Но я будто забыла об этом и потеряла к ней всяческий интерес, будто её нет.

Мы все обратили внимание на блестящую иглу, простирающуюся до самого неба.

— Согласитесь, что никто из нас нигде не видел ничего подобного, ни в городах у нас ни в заграничных фильмах про небоскрёбы. Мы, вроде как, все знаем историю этой хрени... Как она всё время выпадает из нашего внимания?

— Я был там: ничего не нашёл, но впечатление осталось очень сильное, хоть и двоякое.

— Помнишь, ты собирался меня отвести как-то к ней? — махнула я в сторону Обелиска, обращаясь к Васе.

— И меня, — тут же встряла Анжела, и я про себя улыбнулась.

— А я боюсь эту штуку, хотя да, тоже не вспоминала о ней после первого дня приезда. И отсюда мне хочется поскорее сбежать, может пойдём уже? — к концу фразы она перешла на шёпот. Девочки поднялись, и мы начали молча разбредаться в разные стороны. Несмотря на извинения всех перед всеми, часть напряжения в воздухе всё ещё висела.

С этой части города самым ближним был дом Васьки потом Анжелы и потом мой. Вася попрощался и какими-то непривычно тяжёлыми шагами отправился к своему двору. Анжела смотрела вслед, сжав губы, словно желая позвать его и одновременно запрещая себе. Я видела все эмоции на её лице, пока все остальные продолжили неспешный путь домой по центральной самой широкой улице Волнозаводска.

Я подошла и спросила очень тихо.

— Что с тобой? Дай ему шанс или дай понять, что шансов нет, но не мучай.

— Мне не нравятся парни, — шёпотом произнесла подруга, повернувшись ко мне с глазами, полными слёз.

— То есть ты... ? — я так и не решилась произнести это слово.

— Да. Когда я увидела тебя, я подумала, что он пристаёт к тебе так же, как ко мне вначале... И я думала, что иду тебя спасать, ты показалась мне очень симпатичной... Но ревность к нему в этом тоже была. Я не понимаю, что со мной...

— Девчат, до завтра! — крикнула нам обернувшаяся на расстоянии Даша, и помахала Катя, мы помахали им в ответ.