30. Даша
По пути сквозь влажный туман я долго и безрезультатно пыталась словить хоть одну музыкальную радиостанцию на плеере. Казалось, что настойчивый и раздражающий гул проводов звучал сегодня громче обычного.
В школе всё шло медленно и достаточно скучно. Катя уже была на месте и нервно теребила ручку.
— Привет, — улыбнулась я. — Не передумала с нами дружить после вчерашнего?
— Не передумала. Просто... я правда немного боязливая. И я, кажется, не нравлюсь Анжеле.
— Да нет, — уверенно отмахнулась я. — Вы просто разные, нам надо всем вместе чаще общаться. Она вон и Васю особо не подпускает к себе, а меня просто пожалела, когда увидела слёзы в столовке.
— Надеюсь, ты права. Меня и в старой школе не сильно жаловали, я слабачка и не умею за себя постоять.
— Что ж, будем тусить вместе — научим тебя и защищаться, и поувереннее быть, и друзей заводить, — ободряюще заявила я.
Рядом с Тихоней Катей я почему-то чувствовала себя сильной и уверенной в себе, словно стала для неё отражением моей Сашки.
— Со мной никто никогда не хотел дружить, кроме Миши и Светы...
— А теперь мы хотим! Кстати, ты говорила за какую-то Дашу, тоже новенькую... Она в каком классе? Может, возьмём её к нам в банду? Ато, честно, меня как-то напрягают аборигены: слишком уж они все тихие и безинициативные, — прошептала я последнее совсем тихо и нервно усмехнулась. В это момент в нашу сторону повернулась одна из учениц с первой парты среднего ряда.
— Зато здесь никто ни над кем не издевается. Можем попробовать на большой перемене найти её. Она из 10-«А».
Почти по звонку в класс зашла Анжела и приветливо улыбнулась нам с Катей. Я написала и бросила ей записку с нашим планом привлечь в компанию Дашу и не могла дождаться большой перемены.
Мы не нашли девушку у класса, потому отправились в столовку и там уже двинулись к ней всем скопом, включая Васю.
— Привет. Ты Даша? Я Маша, из совсем новых новеньких, — забавно улыбнулась я своей тавтологии. — Как давно ты приехала в Волнозаводск?
— Чего вам надо? — ощетинилась девушка с тёмно-русыми волосами в пучке.
— Прости, что так обступили, мы не хотели напугать, — мягко начал Вася. — Хотим просто подружиться. Как ты заметила у местных свои интересы и привычки: они тихие и малообщительные. Поэтому мы, приезжие, решили держаться своей компашкой.
— Я тебя помню. Ты раньше всё время странно пялилась на меня. Тут вообще какие-то все странные, — немного агрессивно ответила девушка, глядя на Катю. — Вы ж выпускники? Ищете себе куклу для битья?
— Ты здоровая, вообще?! Если б мы искали кого вздрючить, мы б тебя после уроков поджидали, а не в общей столовке, — саркастично приподняла Анжела свои рыжие брови. — Мы рили просто сбиваемся в свою маленькую стайку донецких. Не хочешь, гуляй сама!
Гела уже отвернулась и хотела отойти, когда Вася остановил её.
— Я смотрела на тебя странно, потому что тут сложно подружиться с местными, но я потеряла двух своих последних друзей и просто не решалась снова с кем-то знакомиться и привязываться. А потом появилась Анжела... и Маша...
— Давай с нами за стол, расскажем немного о себе, а ты о себе. Надо держаться вместе.
— А я не из донецких, я из Ясиновки в Донецк переехала. И ваши донецкие меня в прошлой школе как раз и травили, и чумной называли! Так что идите вы лесом со своим «держаться вместе»!
— Эй, мне жаль, но ты не одна такая! — сказал вслед удаляющейся девушке Вася. — Меня тоже травили и за имя и за иное мнение и даже подожгли ветеринарку моих родителей!
Девушка наконец остановилась, затем медленно повернулась и сделала пару шагов в нашу сторону.
— И я должна этому поверить? Что вы внезапно захотели дружбы со мной?
— И меня травили в Донецке, из-за того, что мои родители... пьют, — негромко произнесла Катя. — Твои тоже?
— Нет, они просто не молодые, как у многих, и отец инвалид, — немного дерзко заявила девушка, внимательнее рассматривая каждого из нас своими зелёными глазами. — А у тебя, что? Маша, верно? — остановилась она на мне.
— У меня всё попроще, никто не травил, не чморил. Просто местный красавчик решил поиграть с моими чувствами: поспорил на меня и начал активно убеждать в своей симпатии. Я, дура, купилась, — голос сорвался, слёзы хлынули тонкими струйками, и я отвернулась, закрыв рот.
— Ого... Сколько её уже плющит?
— Она только позавчера сюда переехала. Так что всё ещё слишком свежо, — пробормотал Вася. — Нужно время, чтоб отойти и отвлечься.
— Что? — услышала я возмущённый как обычно голос Гелы. — На меня не смотри: меня не обижали, не стебали, никто меня насильно не влюблял. У каждого своё горе, и я ни с кем меряться не собираюсь! Я за булками.
— Давайте, что ли, присядем, ато на нас глазеют эти, из «Деревни проклятых», — тихо предложила Катя.
— Маш, — на мои предплечья аккуратно легли руки Васи. — Ты имеешь право плакать, это не отпускает так быстро. Мы с тобой, ты же знаешь?
— Вась, ну откуда ты такой взялся? — я повернулась к нему об обняла со всей силы своего отчаяния. Только заметив издали взгляд Анжелы я отпустила парня и скромно села за столик, где уже вовсю разговаривали Катя с Дашей.
Когда звонок прозвенел, мы с Катей подорвались как по команде, но Анжела остановила нас:
— Вы всё равно не успеете добежать в другое крыло школы ещё и на второй этаж. Можно и прогулять разок, раз такая хорошая компашка собралась.
— Да, научил вас плохому, — усмехнулся Вася.
— Ты реально думаешь, тут кому-то есть дело до того, как мы учимся? — сыронизировала Гела. — Лучше давайте обсудим сегодняшнюю вылазку. Кто что взял?
— Я взяла баллоны и фонарик и уйму сырников от моей мамы, — высказалась я первая. — Правда мне сегодня ещё и учебники выдали, пипец тяжёлые. Не знаю, как я всё это вместе попру.
— Оставь часть книг у Савельича, завтра заберёшь. А рюкзак твой с баллонами я понесу, если дашь «пошипеть».
— Куда я денусь от своего кумира. Ясен пень, поделюсь, — усмехнулась я и в памяти всплыло неприятное:
«Куда она денется, когда разденется?
— О чём это вы? — удивилась Даша.
— У нас тут собралось целых два Граффити-художника, — со слегка язвительным тоном сообщила Гела. Я мельком глянула на неё и уловила нечто неприязненное.
Может, ревность?
— И мы собрались сегодня идти в шахты, чтобы написать свои имена краской из баллончиков, — Катя неожиданно улыбнулась с озорными искорками в глазах, впервые за всё время моего с ней знакомства.
— А с вами можно? Это ж не ловушка какая-то? — с подозрением глянула на нас новоиспечённая участница «банды донецких».
— Как хочешь, — спокойно вставил Вася. — Уменя есть запасной фонарик. У Машки вон сырников, я так понимаю, вагон и малаятележка. Мы все настолько жизнью битые, что точно не из тех, кто над другими издеваться будет.
— А кто такой Савельич? — вдруг вспомнила я.
— Наш трудовик, он же завхоз, он же мастер по ремонту всего и в школе и по городу. У него всё в сохранности. Только про шахты ему ни слова.
После уроков мы собрались у школьных ворот. Вася принёс два мощных фонаря, моток толстой пряжи, бутерброды и работающий плеер Анжелы.
— Там просто контакт отошёл. Я пропаял, сказал он, — протягивая его Геле.
— Спасибо, — Анжела взяла плеер, и на секунду её лицо смягчилось. — Должна буду, — тут же добавила она.
— Сочтёмся, — усмехнулся Вася.
Мы двинулись через городок к карьеру. День был пасмурный, но без дождя и уже снова без тумана. Провода гудели, как всегда, и чем ближе мы подходили к котловану, тем громче становился этот низкий, вибрирующий звук. Я заметила, что вокруг снова почти не было людей, только редкие фигуры вдалеке, спешащие по своим делам, да вездесущие вороны на столбах.
— Слушайте, — сказала я, когда мы подошли к арке входа в шахту, — а а меня одну это раздражает, это вечное гудение проводов и электробашен? Тут оно будто даже громче.
— Ничё, привыкнешь. Есть в этом какая-то своя романтика, — пожал плечами Вася. —
— Да ты не бойся, мы правда нормальные! — подбадривающе произнесла Катя в сторону затихшей Даши. — Мы вчера там впервые были с одним единственным фонарём, который внутри погас! У меня чуть истерика не случилась, но ребята были такие спокойные, я сегодня вообще по-другому себя чувствую. Они точно в беде не бросят!
— Да я уже жизнью пуганая: даже если вы меня там бросите — я выберусь. У меня у самой с собой всё время и нож, и зажигалка, и фонарик на брелке и даже лазер.
— Я думала, в наше время с лазером только дети играют, — почти без эмоций высказалась Анжела, но всё же я уловила в этом лёгкую стёбную ноту.
— Значит, я деть, — усмехнулась Даша с немного защитной интонацией. — Я ещё и в плойку играю, можете посмеяться.
— Ухты, я тоже! А какие диски есть?
— В основном Ужастики и Сурвайволы: «Рездик» первый, второй и третий, «Сайлент Хилл», «Паразит Ева», «Дум», «Квака» и « Ред алерт».
— В смысле «Квейк»? А что за «Рездики»? Я больше по проходилкам с загадками. У тя сколько джойстиков работающих? И первая или вторая?
— Если скажу «вторая», вы не оставите меня где-то в темноте в пещере? — девушка горько усмехнулась, и я почувствовала острую необходимость взять её за руку.
— Мы вообще никого нигде не оставляем! После вчерашнего это просто наш гимн и девиз! Знаете, ребят, вот рили, спасибо за вчера! Я не из пугливых, но вчера знатно труханула. Если б не Вася с Анжелой, которые даже во тьме заброшенной шахты просто кремень, я б... наверное рванула бы с криком на выход и Катю бы до сердечного приступа бы довела, — начала я смеяться с воображаемой ситуации.
— «Донецкие своих не оставляют»! — гордо и громко выпалила Катя, но тут же вздрогнула от пролетавшего над нами и громко каркнувшего ворона.
Мы снова все дружно засмеялись, похлопав её по спине.