27. Котлован
— Из-за особой климатической зоны и низких туч всем вечно кажется, что она бесконечная и упирается прямо в небо, — более спокойно дополнила Анжела. — Скоро привыкнешь и не будешь так удивляться.
— Вы там были? — оторопев от необычного явления, восхищённо прошептала я.
— Там небезопасно, — вставила слово Катя.
— Да нет там ничего. Она просто покрыта металлическими пластинами, поэтому красиво отражает солнце. Вся сплошная, квадратная, входа нет, ничего интересного. Училка рассказывала, что когда здесь активно добывалась руда нескольких видов, приехали америкосы и построили её по новым стандартам в качестве эксперимента. Типа воздушные токсические отходы должны были выводиться выше уровня облаков, чтобы город и экология не страдали от них. Но, то ли карьер истощился раньше, то ли денег достроить не хватило, в какой-то момент они всё бросили и уехали. А у нас осталась красивая штука до неба, что в солнечный день бликует в окна и раздражает.
— Обалдеть! — всё ещё не могла я отвести взгляд от тонкой яркой светящейся башни вдалеке. — Я хочу туда!
Внезапно справа от нас закаркали дерущиеся вороны, сидящие целой толпой на электропроводах. Увидев их, я снова услышала раздражающее гудение тока, будто только вспомнив о нём.
— Так туда и идём, — легко ответила Анжела-Гела. — Я и сама ещё там не была, только слышала. Но одной как-то и не тянуло. Другое дело в компании, — она по-хозяйски взяла меня за руку.
— А знаете, я что подумала? — вклинилась я в образовавшуюся тишину. — Какое приятное совпадение, что мы все примерно в один период, сбежав от своих проблем, приехали в это захудалое местечко и познакомились. Будто судьба какая-то. Хоть я в такое и не верю, — смутившись, добавила я в конце.
— Я рад твоему приезду, — искренне заявил Вася и дружески приобнял меня. — С твоей лёгкой руки мы из нелюдимой ведьмочки социально-адаптированного человека сделаем.
— Какие умные слова! Прям не ожидала из твоего рта, — смеясь, заявила Анжела с приподнятым настроением. — Если ты надеялся задеть меня «ведьмочкой», то зря. Я сама сказала Машке меня Геллой называть, как мои старые друзья.
— Вот теперь всё складывается... Булгакова Гелла, значит! Соблазнительная рыжая полуведьма-полувампирша со следом смерти на шее... А у тебя тоже шрам имеется? — Васька шутливо потянулся пальцами к фиолетовому платочку на шее Анжелы, но она так откинула его руку с громким криком, что мы все вздрогнули от неожиданности.
— Ты охренел вообще?! — глаза девушки были раскрыты будто на пол-лица, что выдавало почти панический страх.
— Прости... я... не понял контекста, но больше не буду, — испуганно забрал руки в карманы парень.
Анжела заметно быстрее и тяжелее начала дышать с момента его странного жеста. Все почувствовали напряжение, повисшее в воздухе, а гул проводов будто стал громче и отчётливее. Я, вспомнив об аварии, аккуратно взяла её под руку и попыталась отвлечь.
— У меня вопрос на миллион: а какую музыку ты слушаешь? Может, обменяемся кассетами? Я штук десять с собой привезла.
— Та разную слушала, но плеер сдох, кнопка «плей» перестала работать. И батарейки меняла и кассеты разные пробовала. Не крутит. Так что могу все мои отдать.
— А давай я починю? В качестве извинения... — вызвался Вася почти потухшим виноватым голосом.
— Попробуй, — просто и тихо согласилась Анжела, что сильно выбивалось из её образа.
Обсуждая песни и музыкальные вкусы, мы прошли городок до края и вышли на грунтовую дорогу, которая меж холмами вела к зданию брошенного перерабатывающего и обогатительного завода и шпилю «Обелиска» чуть позади него. К этому моменту уже чуть разговорившаяся тихоня Катя снова замолчала. Дорога петляла недолго, и скоро мы вышли к огромному непроглядно чёрному внутри котловану. Он действительно поражал своими размерами.
Это была не просто яма, а колоссальная, уходящая ступенями вниз чёрная пасть, способная проглотить весь Волнозаводск и даже не поперхнуться. Края его обрывались резко, обнажая слои тёмной породы, а на самом дне, куда почти не проникал скудный дневной свет, клубился плотный серый туман, скрывая истинную глубину.
Мы замерли в нескольких метрах от обрыва, так как Катя очень сильно нервничала. Ветер здесь гулял совершенно иначе: он как-то хаотично с глухим воем вырывался из этой бездны, принося с собой запах сырой земли, ржавчины и какого-то странно-знакомого запаха.
Глядя в эту гигантскую дыру, я поймала себя на мысли, что боль из-за Гордеева казалась будто такой крошечной на её фоне, но всё же ощущалась шире.
— Охренеть можно, — выдохнула Анжела, забыв про свою показную невозмутимость. Она подошла чуть ближе, но порыв ледяного ветра заставил её поёжиться и обхватить себя руками.
— Назад! Пожалуйста, отойдите назад! — голос Кати дрожал так сильно, что казалось, она вот-вот разрыдается. Она вцепилась в рукав моей куртки обеими руками. — Я же говорила, края осыпаются!
— Всё норм, Катюх, мы держим дистанцию, — примирительно поднял руки Вася, отступая на шаг. — Никто вниз прыгать не собирается.
Мы пошли вдоль бровки котлована, держась на безопасном расстоянии. Справа от нас возвышались ржавые конструкции обогатительного завода, а за ними, пронзая хмурое небо, мерцал тот самый Обелиск. Контраст был невероятным: стремящаяся ввысь светлая башня и пожирающая землю чёрная дыра. Если бы забыть о слишком реальном предательстве и всём остальном реальном мире простых донецких улочек, здесь казалось, что ты попал в какой-то необычный параллельный мир.
Вскоре тропинка упёрлась в небольшую каменистую гряду, срез скалы, который, видимо, не стали взрывать при разработке карьера, там, чуть скрытая за небольшим дополнительным зданием цеха и была деревянная арка входа в шахты. Как и при входе к карьеру, не было ни одной заградительной конструкции, никаких запрещающих или хотя бы предупреждающих знаков и надписей.
— Эй, народ, нам сюда! — Вася чуть ускорил шаг и указал на тёмное пятно входа.
Подойдя ближе, мы увидели, что слегка покосившаяся арка из досок внутри выложена тёмным кирпичом.
— Нам туда нельзя! — Катя дёрнулась назад, едва не утащив меня за собой. Её глаза расширились от первобытного ужаса.
— О, Боже! Если у Пиноккио сверчок был совестью, то Екатерина у нас представляет страх и панику, — снисходительно пожаловалась Анжела.
— Гел, помягче с ней, у неё здесь двое друзей пропали, — негромко осадила я норов рыжеволосой подруги. Она многозначительно посмотрела на меня и картинно застегнула рот «на молнию».
— Ребят, я серьёзно! Здесь всё может быть опасным! Здесь ведь ртуть добывали! Вдруг остались какие-то испарения или радиация... — снова жалобно пискнула Катя.
— Кать, ну какая радиация, ты чего? — он покачал головой. — Тут не Чернобыль, это Донбасс. Здесь в основном уголь, известняк, доломит, иногда железную руду брали. Ртуть тоже была, да, но, вроде, в Никитовском месторожденим, тут недалеко, но не здесь. А даже если и попадалась... люди ж тут десятилетиями работали, и шахтёры не в скафандрах ходили, понимаешь?
Катя всё ещё смотрела на тёмный вход с сомнением.
— А испарения? — тихо спросила она.
— Испарения ртути опасны когда её нагревают или разливают в закрытом помещении. Здесь открытый карьер и старые штольни, всё давно выветрилось. Если бы было реально опасно, здесь бы висели таблички «Смерть», «Опасно», заборы и дядьки с палками. А тут даже «Не входить» никто не написал. Значит, можно.
Он кивнул на арку:
— Самое страшное, что тут может быть, это летучие мыши, вороны и возможны ещё крысы.
— А ещё обвал старых креплений или затопленная яма с водой. Поэтому не входим глубоко, — решила нагнать страху Гела.
— Я уже пару раз заходил, ничего страшного не встретил, — Вася посмотрел на меня и слегка улыбнулся, будто приглашая поддержать его. — Ну что, Маш? Тоже боишься?
Я перевела взгляд с него на тёмный зев шахты, потом на огромный карьер за спиной. Сердце стучало быстрее обычного, но не совсем от страха. Здесь было что-то волнительно-притягательное, настоящее, как в поцелуе с Кириллом, словно точку невозврата мы уже прошли и теперь нужно было лишь двигаться дальше.
— Я иду, такого опыта у меня ещё не было, — не громко, но уверенно ответила я. — Иначе потом жалеть буду, что струсила. Я на первой своей заброшке тоже чувствовала это волнение.
Вася посмотрел на меня чуть дольше обычного, потом кивнул.
— Я с вами, только пожалуйста, недалеко, — высоким испуганным голосом произнесла Катя. Она тяжело вздохнула, но всё-таки пошла за нами, бормоча себе под нос что-то про самоубийц.
Мы осторожно шагнули под кирпичный свод. Свет померк, звуки ветра и гул проводов стали тише. Здесь царила гулкая, влажная тьма, нарушаемая лишь редким ритмичным «кап... кап...» где-то глубоко в недрах скалы. Вскоре появился довольно резкий поворот пещеры вправо.
— Зачем мы её взяли? Она же как те истеричные перепуганные девицы из фильмов ужасов: только ноет, боится и жалуется... — достаточно грубо пожаловалась Анжела. Вася пропустил меня вперёд и спокойно ответил в защиту Кати:
— Между прочим, именно они в конце оказываются правы, когда предупреждают всех об опасности и им никто не верит. Осторожность не плохое качество, просто его нужно дозировать.
Я только пожала плечами и обернулась, как раз успев заметить благодарный Катин взгляд, хотя мне тоже от его слов стало неожиданно приятно и тепло, потому решила тоже поддержать одноклассницу.
— Согласна. Я никогда не ходила на заброшки одна, мало ли что. В компании бесстрашных адреналинщиков должен быть хоть кто-то с трезвой осторожностью, кто вовремя остановит от глупостей.
— Я вообще по таким местам никогда не лазила, мне хватало вылазок с родителями на природу и шитья. Но сейчас и в правду интересно немного адреналина получить. В этом селе настолько скучно, что я скоро сама на какой-нибудь кран полезу.
— Здесь нет строительных кранов, — констатировал с некоторой грустью Вася, достав и включив увесистый фонарь.
— Оу, откуда ты его взял? — удивилась Гела.
— Стащил у трудовика из кабинета, я ж знал что мы к котловану пойдём. — Маш, а у тебя с собой баллоны?
— Нет, было бы странно тащить их в первый же день в школу, — оправдалась я.
— Эх, жаль. Там вон дальше стена почти ровная, — парень подсветил достаточно мощным фонарём стену однообразной пещеры, уходящей далеко вперёд и под небольшим уклоном вниз. На полу, прямо под нами были узковатые рельсы, возможно, под вагонетку.