Провода и вОроны

На укр-мове Гордеев шёпотом травил анекдоты, заставляя меня тихо давиться от смеха, особенно когда он пытался перевести их на украинский. В какой-то момент даже Степашка на нас недовольно шикнула и сказала, что мы оба дополнительно к домашке должны написать сочинение на тему «улучшения процесса обучения в школах».

— Да ви з мене просто знущаєтесь! — сосед по парте передразнил недавнюю фразу учительницы и так демонстративно закатил глаза и горестно прижал ко лбу запястье, что я чуть не прыснула, а полкласса отреагировали довольным смехом.

— Годі вже цієї клоунади! Один вірш розказав, і вже на троні себе бачить, ти диви! І на яку річну оцінку ти очікуєшь, Гордєєв? Я ж теж шуткувати вмію.

— Вибачте, Пані Марія, ваше сяйво неперевершеної краси та благородства засліпило мені очі. Я саме це мав на увазі. А твір — із задоволенням! От прийду додому — й одразу ж сяду, не їстиму, не питиму, не спатиму, поки не створю список поліпшень учбового процесу.

Он вытянул спину в струну и по-американски отдал честь. Все снова поддержали юмориста хохотом, даже я.

Прозвеневший звонок спас нас от гнева классной, но пятиминутная перемена закончилась как-то слишком быстро, не дав подошедшей Сашке дорассказать нам анекдот. На следующем уроке русского нам дали письменное задание описать традиции и праздники, которые мы привыкли отмечать в семейном кругу. Мы писали каждый своё, закрыв текст рукой и пытаясь подглядеть, что там в соседней тетрадке.

На уроке английского произошла ещё одна смена расстановки сил, но уже не в нашу пользу. Я обрадовалась, когда после звонка увидела, что в класс зашла Сашка и села прямо ко мне рядом на последнюю парту.

— Я всё-таки попросилась в вашу группу по Инглишу, — задорно сообщила она мне, уже доставая тетрадки и свой радужный пенал с кучей ручек всех цветов, маркеров и карандашей. — А где Бондарь подевался? — шепнула она еле слышно, наклонившись к моему уху. Я лишь пожала плечами.

Моя любимая Ирина Анатольевна сегодня была без настроения и потому загрузила нас чтением громадного текста по очереди, затем его письменным пересказом своими словами. Нормально поговорить с подругой у нас так и не вышло, и предыдущий конфликт всё ещё осязаемо висел в воздухе.

Когда погрустневший Костя зашёл в класс после английского, Саша готова была пригвоздить его взглядом к полу.

— Неужели он перевёлся в группу к Гордееву? Именно тогда, когда я попросилась сюда?! Он спецом, что ли? Придурок! — она обиженно надула нижнюю губу и рванула из класса в коридор школы. Я поспешила за ней и смогла догнать только у туалетов.

— Эй, я больше, чем уверена, что он это сделал из-за тебя. Хотел перевестись в ту же группу, что и ты. Кто ж знал, что вы сделаете это одновременно.

— Да нет! Он точно спалил, как я на него таращилась, и решил начать избегать меня, — с наворачивающимися слезами промямлила непохожая на себя Александра. Она трясущимися руками достала из кармана смятую пачку с сигаретами и достала себе одну.

— Да ну, ты чего? — легонько толкнула я её, не зная, что ещё сказать.

— Ничего! Чё ты лезешь? Просто отвали, блин.

— Окей!

Рассерженная, я поплелась обратно в класс. У входа меня словил за руку появивишийся из ниоткуда Гордеев.

— Эй, так договор в силе?

— Какой ещё договор? Усмири свои хватательные рефлексы, — я нервно дёрнула своим предплечьем.

— После уроков идём за школу, туда, где столы для шахмат. Я помогаю тебе с химией, а после ты покажешь свои граффити.

— Прости, нет настроения, — буркнула я и зашла под звенящий звонок внутрь класса.

— Так я подниму. Можем наоборот: сначала крестный ход по местам шедевров, а потом химия. И ты обещала помочь с укр-мовой, завтра ж опять диктант...

— Гордеев, не раздражай, я подумаю.

— Напомнить про выпускной класс? — сказал он серьёзно, садясь на своё место.

— Блин! Да просто отвали! — воскликнула я на эмоциях слишком громко, забыв, что урок уже начался, и Неваляшка уже зашла в класс.

— Савельева и Гордеев, перенесите свои выяснения отношений на время после уроков, пожалуйста. Итак, записываем тему конспекта...

Я ничего не ответила, лишь уткнулась в тетрадку, записывая дату и тему. Но предательские слёзы всё же покатились по щекам. Чуть шмыгнув носом, я подняла глаза в сторону входа и первой парты. Сашка виновато смотрела на меня. Она вопросительно подняла большой палец вверх и улыбнулась, я поняла, что она, как всегда, хочет перевести всё в шутку, и молча отвернулась к окну. Ворон сегодня не было, а вот пушистые тяжёлые облака висели в небе сахарной ватой.

Едва дождавшись конца урока, я схватила сумку, скинула в неё всё с парты и быстро выбежала из класса. Не дав опомниться Сашке, я даже побежала за школу, в противоположную от дома сторону, чтобы она не догнала меня на пути домой. На душе почему-то было паршиво, и хотелось побыть одной.

Проходя мимо деревянных самодельных столиков с лавочками за школой, я вспомнила о предложении Гордеева и пожалела, что так быстро убежала. Лучше было с ним уроками заняться, чем переживать о перепадах Сашкиного настроения.

Не глядя перед собой, добрела до рынка и купила два больших стакана семечек и один поменьше солёного арахиса. Ноги сами понесли на стройку, но по пути мимо тех же столиков для шахматистов, я увидела одиноко сидевшего Гордеева с учебником по английскому. Уже хотелось прошмыгнуть мимо, но он словно нюхом учуял меня и поднял голову. Сбегать уже не было смысла, потому я пошла ва-банк и сама подошла.

— Только не говори, что у тебя и с английским плохо, — с самоуверенным сарказмом заявила я и выхватила тоненький учебник.

— Ну такое, могло бы быть и лучше, — уклончиво ответил одноклассник и начал доставать другие учебники на стол. — Так, поможешь?

— С инглишем? — переспросила я.

— Хоть с чем-то, — ответив, он почему-то внимательно уставился на моё лицо, изучая его самым серьёзным образом. Я смутилась от такого пристального взгляда, ведь всегда казалось, что чем дольше человек на меня смотрит, тем больше недостатков можно заметить и тем менее привлекательной я кажусь.

— Давай начнём с моей Химии, у меня с ней всё-таки сложнее, — я присела рядом, но сохраняя приличную дистанцию, чтоб не подумал ещё, что клеюсь к нему.

— Давай, — с энтузиазмом заявил Кирилл и достал тетрадь.

Он довольно быстро объяснил всё и о связях между элементами и валентностях и предложил мне попробовать себя в роли Степашки, устроившей диктант по укр-мове. Я достала учебник с укр-лит и открыла страницу наугад.

— Недалеко від Богуслава, коло Росі, в довгому покрученому яру розкинулось село Семигори, — постаралась я продекламировать настолько красиво, как только могла. Он начал писать, и я сходу увидела несколько ошибок. — «Недалеко» с буквой «е», «коло» с двумя «о», а «покрученому» снова с «е» вместо «и».

— Вот видишь, насколько всё плохо? — он довольно усмехнулся, словно это я была на его месте с кучей ошибок в простейших словах.

— И чему ты радуешься, блин?

— Придётся тебе тренировать меня каждый день, — он заявил это так, будто решение уже было принято.

— С хрена ли? Мне никто за такое не доплачивает, — быстро осадила его надежды на бесплатного репетитора.

— Могу доплачивать. Мне всё равно нужен репетитор, а Степаш... Мария Степановна не даёт доп уроков.

— Ладно тебе, я тоже её любя Степашкой называю, — я примирительно толкнула его плечом о плечо. — А тебе лучше всего поможет чтение на украинском какой-то интересной книги. Это хорошо развивает интуитивную грамматику.

— Например? — нахмурился Гордеев с саркастично-вопросительным выражением лица, но даже так выглядел слишком симпатичным, за что я вполне могла позволить себе его ненавидеть.

— Ну, последнее, что я читала из школьной библиотеки «Паразити свідомості», фантастика, очень неплохая.

— Спасибо, попробую. Можно вопрос?

— Если задашь его на английском, — решила я схитрить.

— Значит, не сегодня, — он нахмурился ещё больше и уткнулся в тетрадку. — Давай, диктуй дальше.

— Что там за вопрос? — сдалась я со снисходительным вздохом.

— Отчего слёзы были?

— Эм-м, я не обязана отвечать... просто с Сашкой погрызлись, точнее... она просто не подбирает слов в последнее время, и мне от этого больно. Но сказать не могу, боюсь потерять её. Я до пятого класса дружила с двумя девчонками во дворе, но когда она появилась — всё внимание переключилось на неё. Теперь...

— Боишься остаться совсем без подруг, поэтому прогибаешься под Петриенко? — он задал вопрос будто с сочувствием, потому я не смогла отреагировать как-то недовольно, просто начала кивать.

— Ладно, к чёрту диктант, лучше правда ту твою книжку читать начну, а сейчас идём смотреть твои граффити! — он произнёс это с таким энтузиазмом, тут же скинув все учебники в портфель, что я даже засомневалась в искренности его желания.

Чего он прицепился ко мне, как банный лист к одному месту? Что-то здесь нечисто.

Когда мы забрались через забор на мою любимую стройку, я рассчитывала, что он заскучает и предложит уйти уже спустя минут пять, но Гордеев молча и как будто даже охотно поднимался по стрёмным лестничным пролётам вслед за мной вплоть до недостроенного седьмого этажа, посмотрев по пути все мои художества. Моя надежда на то, что у него есть страх высоты не оправдалась: он так же, как и смелая Сашка, уселся на край стены рядом со мной и свесил ноги в пропасть.

— Необычное ощущение! Стоило забраться сюда раньше, — присвистнул Гордеев, и я присвистнула в ответ.

— Ухты! Ты и так умеешь? Савельева, не перестаю тебе удивляться, — он как-то больше развернулся корпусом ко мне и так красиво улыбнулся, что в груди что-то замерло, я почти забыла, как дышать. Но потом вспомнила, что на меня нельзя долго смотреть и махнула рукой в сторону.

— Это не Ременцов с Васильченко вон идут? Интересно, откуда это они?

— Кажется, да. У меня не настолько хорошее зрение. Лучше скажи, можно ли я поснимаю завтра твои граффити на фотик?

— Это ещё зачем?

— Ну, не знаю, это же круто, почти искусство. Можно даже какую-то выставку организовать...