Братья

Солнце отсюда не было видно, но Кадм знал, что вредное светило уже спряталось за домами. Он молчал, хотя очень хотелось кому-то врезать. Заканчивали сборы телохранители, Рэми неподвижно ждал в углу гостиной. Мальчишка, в котором клубилась сила Аши. Мальчишка, который оказался сегодня мудрее их всех. Да и с самого начала был мудрее. Примирить повелителя с Аши... хоть и насильно...

Наверное, Рэми прав.

Нет, точно прав.

И, интересно, что именно он показал повелителю? Сломанные крылья полубога? Стало почему-то стыдно и муторно до боли, а Кадм никогда и ничего не сделал такого, за что ему приходилось бы стыдиться.

Арман внезапно подошел к брату, положил ему руку на плечо, прошептал что-то на ухо, и в глазах Рэми промелькнул все тот же странный страх. А ведь ранее Кадм даже не думал, что целитель судеб умеет бояться. Арман вновь что-то сказал, едва слышно, принял от Лиина, накинул на плечи, тяжелый плащ, и добавил чуть громче:

— Важнее тебя в моей жизни нет никого, брат. Помни об этом. И будь осторожен.

Осторожность и Рэми... смешно. Кадм стоял сложа на груди руки и смотрел на строптивого мальчишку. Прощаться он не собирался. На то он и лучший боевой маг Кассии, чтобы не дать убить так просто ни себя, ни этого идиота. И потому нет, сдаваться раньше времени он тоже не будет. Незачем. А если что, за грань пойдут вместе, вот там и попрощаются.

— Я позову вас, — слабо улыбнулся Рэми... и, вздохнув едва слышно, вошел в переход.

Стало тихо, совсем тихо... Медленно темнело за окном небо, а Арман ударил кулаком в стену, да так, что та затрещала и посыпалась за гобеленом штукатурка, спросил едва слышно:

— Вы сделали то, о чем он просил?

— Мы-то сделали, — язвительно ответил Кадм: Рэми-то он, может, и пощадил, но дозорного щадить на собирался, — одно слово Лерина, и заклинание глав рода завершится, и носители явятся к Рэми. Вопрос только зачем. Ты мне можешь объяснить?

— Не могу, — чуть ли не прорычал Арман, но Кадм и не собирался сдаваться:

— Почему ты бесишься? Никогда не видел тебя таким... и твой вид меня пугает больше, чем страх в глазах твоего брата.

— Молчи... — прохрипел Арман. — Ради богов, молчи! Ты даже понятия не имеешь, о чем он меня попросил.

— Ну так расскажи! Нам всем интересно!

О да, было интересно. Ведь слушали все: и Лерин, и Тисмен, и Вирес. И, наверное, Кадм бы дозорного разговорил, да вот беда... рассказать Арман не успел. Насторожился вдруг, побледнел еще сильнее, почти до цвета своего плаща, едва слышно выдавил:

— Зовет, — и обернулся к Виресу.

Вот и ладушки. Больше не надо будет ждать, а ждать Кадм не любил больше всего. Там, за переходом, ждет хорошая драка. Всерьез. И можно действовать, а не стоять тут и убиваться догадками.

Телохранитель повелителя молча кивнул, показал на готовый переход и... пустил Армана первым. Кадм ждать не стал, да и чего там ждать, метнулся за Арманом и замер на миг: дивное место выбрал Алкадий для встречи. Лесное озеро спало подо льдом и ровным слоем снега, вокруг столпились ели, за которыми спряталось солнце. Сгущались серые сумерки.

Аланна лежала на снегу, бледная, но живая, Рэми стоял рядом на коленях, а Алкадий был тут же, в шагах десяти от сладкой парочки.

— Ай, как некрасиво, — сказал он, увидел телохранителей. — Я же просил прийти одному, а ты на меня всю стаю натравил. Думаешь, я к этому не готов? Думаешь, и на этот раз вам удастся? Ошибаешься! Сейчас моя лоза сильна и сегодня ее ужин будет знатным!

— Придется поделиться, — усмехнулся Лерин и сделал то, что хотел Рэми — завершил заклинание. Полыхнуло по озеру синим, улетел в ели зов, и прямо в снег упали девять человек.

Кто-то в ночной сорочке, кто-то полуголый, кто-то одетый для выхода на какой-то бал. Такие разные и столь незаметные в толпе... десять убийц. Был тут и бывший учитель Рэми, сгорбленный и скрюченный, поднялся со снега, ощерил зубы, увидев своего ученика и прошипел:

— Вот же дурак.

Пожалуй, Кадм с ним бы согласился. Но он был занят, он смотрел на Армана, идущего к брату.

— Ну и зачем? — тихо поинтересовался Алкадий. — Но если хотите повеселиться, мы повеселимся.

И Аланна, уютно лежащая в объятиях Рэми, открыла глаза... посмотрела ошеломленно на Рэми, хотела встать, но мальчишка, правильно, не позволил. Арман на миг замер, но тут же продолжил идти к брату, на ходу обнажая ларийский клинок. Зачем?

Мелькнуло в полумраке лезвие, и раньше, чем Кадм осмелился поверить в свою догадку, Рэми сбросил на снег плащ, и Алкадий взвыл, увидев мальчишку в наряде виссавийца. Потерял разум в один миг, будто лицезрел перед собой призрака. Крикнул кто-то на виссавийском и полыхнуло вокруг силой. Глупо, бессмысленно. Хорошо его Рэми задел, одним видом.

— Щит! — крикнул Арман. — Щит держите!

Первым успел Лерин. Зашуршал над ними щит, встал рядом с Рэми, раскинул руки Тисмен, поднимая вокруг ворох снежной пыли, и волна осела на снегу красивой синей крошкой, а Алкадий в бешенстве сжал кулаки: нет, солнышко, временно ты никого не получишь.

— Это бесполезно! — крикнул Алкадий. — Мы вас не выпустим. И ваш щит, все это... бесполезно. Этой ночью вы все сдохните на этом озере!

Может и сдохнут, чего уж там..., но пару носителей с собой прихватить постараются.

Однако на носителей Кадм не смотрел. Он смотрел на Рэми. На то, как мальчишка ласково глянул на Аланну, на то, как пытался ее вновь усыпить, но что-то не удалось, пошло не так... и Рэми вздохнул... прохрипел:

— Прости.

И в тот же миг Арман дошел...

— Нет... — выдавил Кадм, в первый раз в жизни не в силах пошевелиться от страха. — Нет...

Но, видимо, да! Хоть и невозможно, немыслимо! Не так! Арман улыбнулся едва заметно, замахнулся и всадил кинжал в сердце Рэми. Одним ударом. По самую рукоять. Закричала, истошно, безумно, Аланна. Взвыл вокруг лес, оплакивая заклинателя, выбежали, бросились на поставленный щит звери, а Кадм все еще не осмелился поверить...

Нет, не может быть... не Арман. Не может же быть...

Арман подхватил тело брата и почти грубо толкнул к Виресу плачущую Аланну. Неожиданно серьезный, еще более бледный, чем обычно, он обнял Рэми за плечи и упал на колени, а взгляд его, опустошенный, отчаянный, воистину был страшен.

— Ты... — выдохнул Кадм. — Ты, подонок...

Но Арман не замечал уже ничего. И никого. Он удобно устроил Рэми у себя на коленях, и белый плащ его сразу окрасился красным. Посмотрел нежно, потерянно и крепко сжал ладонь брата. Загорелись на руках обоих, запылали в сумерках нити татуировок. Только толку... даже глава рода не продержит долго умершего у грани.

А Рэми умер.

Выли, метались среди елок волки, небо чертили вороны, бились о щит упрямые совы. Недавно спящий лес будто сошел с ума от горя, и такой же хаос неверия, потери, бушевал и внутри. Смеялся безумно Алкадий, смотрели как-то странно, безнадежно, наверное, другие носители. И Кадм услышал то, чего не ожидал услышать.

— Под щит! — приказал Вирес. — Живо!

— Что теперь защищать? — спросил Кадм. — Что?

И впервые в жизни захотелось разнести все вокруг, убить, уничтожить, орать об бессилия! Он проиграл! Проиграл эту долбанную битву, даже ее не начав!

— Под щит! — закричал Вирес. — Пока можем, мы бороться!

И раньше, чем мозг осознал потерю, тело сделало свое. Кадм в одно биение сердца оказался рядом с другими телохранителями, но вплетать магию в щит не стал. Одним движением он высвободил из-за пояса клинок, прекратив его в меч. За Рэми он отомстит позднее. Заставит Армана заплатить, никуда эта тварь ларийская не денется, а теперь битва...

А битва будет жаркой...

Лес, недавно громко оплакивающий заклинателя, вмиг затих. И Алкадий вдруг вздрогнул, а у шеи его появилось что-то зеленное, гибкое, любопытное. Кадм никогда до этого не видел лозы... не понимал, как эта тварь, упавшая в снег, похожая на огромную, толщиной с его руку, змею, поместилась в своем носителе, да, в принципе, и знать не хотел. Запахло едко травой, крикнул, упал в снег на колени другой носитель, высвобождая другую тварь... и лоза Алкадия бросилась на щит...

Заскрипела невидимая преграда, выругался рядом, начал сыпать заклинаниями Лерин, а лоза все более росла, росла, оплетая полусферу щита, вгоняя в него шипы, урча от удовольствия.

— Что это за гадость! — выдохнул Тисмен.

— Так ли и гадость? — усмехнулся Кадм. — Ты же любишь забавных зверюшек. Ну так, получай. Смотри, прелесть же... зелененькая, травкой пахнет.

И растет на глазах, зеленеет, воняет еще больше, урчит довольно, объедаясь магией щита и гонит силу к Алкадию, да не одна она...

Когда к ним метнулась четвертая тварь, витки вокруг щита были уже настолько густы, что почти ничего не было видно. Загорелся на ладони Виреса шар, упал в снег, даруя синеватый свет, а за ним еще один, и еще, и тогда Кадм ударил по лозе в первый раз. Тварь, не понять какая из них, а, может не одна, зашипела, еще сильнее и приторнее запахло травой, а на снег капнуло несколько темно-зеленых капель.

— Еще бей! — крикнул Тис, и Кадм ударил.

Раз, другой, третий. Помогало, пожалуй, мало, но тварям не нравилось, а, значит, нравилось Кадму. Шипение переросло в угрожающий свист, сильнее, яростно врезались в невидимый щит шипы и оглушительно, до одури, пахло травой. Вирес, поняв наконец, что магией тут особо не поможешь, выхватил из-за пояса Кадма второй клинок и принялся помогать. Снег темнел от капель зеленой крови, полный боли свист бил по ушам, гудели мышцы. Но Кадм не переставал ни на миг, хоть и понимал, что все это бесполезно. Эти твари сильнее... и Рэми, Рэми дурак, загнавший их всех в ловушку.

— Рэми... — уже не кричала, всхлипывала за спиной Аланна, и краем глаза Кадм видел, как спокойно, ничего не замечая, сидел Арман, как горели, переливались синим татуировки на его запястьях и запястьях его брата.

Рэми еще не ушел за грань. Почему-то. Только зачем его тут держать... умершего не воскресят даже целители.

Так почему же Арман...

— Почему так долго? — прошептал дозорный, и Кадм вновь ударил. Чего этот дурак ждет? Сам убил их последнюю надежду, а теперь ждет?

И Аши где?

Впрочем, и Аши тут уже ничем не поможет. Воскрешать Аши, скорее всего, не умел. Никто из них не умел.

Но плакать и убиваться времени не было. Это потом. Может быть.

***

Боги, как же здесь нестерпимо скучно! Вот сиди на этом троне и не двигайся, уже задница болит! Хоть солнце зашло, значит, мучение должно скоро закончится. И прием послов Самала тянется уже бесконечно... даже их странные черви не радуют.

Да и эти виссавийские послы в толпе придворных раздражают немерянно, идиоты! Пока наследник их вождя рискует своей шкурой, стоят тут, как ни в чем ни бывало, такие же спокойные, такие же холодные, столь же в себе уверенные. Интересно только, чего это Рэми от них, таких идеальных, так усиленно бегает?

Да и выживет этот Рэми? Миранис сейчас как никогда раньше жалел, что не сделал из него телохранителя... тогда достать его из-за грани дело одного, пусть даже крайне мучительного, ритуала, а теперь?

А теперь вот сиди, делай вид, что это простой прием, слушай эти глупости! И не рыпайся... кто ж ему даст? Ни бледный после исцеления Даар, ни затихшая за троном отца Ниша.

— Плохо... — прошептал вдруг Даар, и виссавийцы вдруг вздрогнули, как один. В глазах их заплескалось удивление... и боль...

— Почему... — прошептал один из послов... — почему Виссавия плачет? Вождь?

И, будто спохватившись, поклонился повелителю, попросил позволения удалиться, и выскочил вместе с двумя другими послами из тронного зала.

Но Миранис уже знал, что это вовсе не вождь.

Знал и холодел от ужаса... уже осознав правду, которую Ниша произнесла вслух:

— Эррэмиэль мертв.

— Созови срочно совет, Ниша, — ответил повелитель, поднимаясь с трона. — И подготовьте ритуал для меня и Мираниса. Не думаю, что наши телохранители его отдали так легко...