Братья

Этого слишком много. Книга, подаренная Зиром, казалась бесконечной, страницы скользили под пальцами, а оставшегося текста не становилось меньше. Майк и не знал, что магия бывает такой: дикой и неудержимой, как ураган. Беспощадной, безличностной, как еще одна стихия, оттого настолько опасной. В темных землях бывало и не такое. Но когда страницы начинали расплываться перед глазами, Майк думал о другом... о Рэми. О тех двух, что до сих пор, столько лет посещали его «могилу». Откуда столько ненависти к пусть и высшему магу, а шестилетнему мальчишке? Откуда столько скорби в другом?

Почему им так интересуются виссавийцы? Почему сам Рэми так виссавийцев избегает? Скорее бессознательно избегает, будто это вложено в самые темные уголки его памяти... интересно было бы заглянуть в эту память, но Арман голову оторвет... да и Кадм, пожалуй, тоже.

И, чтобы совместить две цели, Майк перешел на балюстраду залы, где ожидали приема послы, в том числе и виссавийские. И читал книгу уже там... время от времени бросая в густую, разношерстную толпу задумчивые взгляды. Дозорные его знали, оттого и не трогали. Даже присматривали, чтобы не зачитался до обморока.

И в тот день, когда красные лучи закатного солнца пробирались через высокие окна в куполе, Майк ауру и узнал...

— Кто это? — спросил он стоявшего рядом дозорного.

Дозорный проследил за взглядом Майка, пожал плечами и ответил.

И тут мир-то на миг и поплыл. Боги забавно плетут свои сети. А Майк вновь уткнулся носом в книгу: время не терпит и это тоже стоит дочитать как можно скорее.

***

Рэми не понимал до конца где он, и что с ним делают. Кто-то что-то шептал едва слышно, уговаривал не двигаться, а потом опять начинал резать на куcки... крики... его крики... липкий от крови пол под спиной. Щелчок ключа в замке и тревожные голоса... которые так быстро смолкли. Кто-то, кажется, Лиин, отдавал приказы, и Рэми держали, пока кинжал вновь и вновь входил в несчастное плечо, вырезая что-то, что сопротивлялось и верещало, извивалось в мышцах и так не хотело выходить наружу.

— Еще два, — выдохнул кто-то, наверное, Лиин, — мне не вытащить. За телохранителями в замок. Сейчас же!

Вновь череда приказов. Поднимают с пола заботливые руки, холодят спину простыни, и так спокойно... боль уже почти выносимая. Полумрак, тени на потолке, вышивка по темному балдахину... все плывет, плавится в жаре. Мягкость зелья на языке. Холод мази на коже... и боль тупеет, уходит, а дышать становится так легко, так хорошо..

Незнакомая спальня укутана полумраком. За окном воет ветер и хлопают крылья почуявшей заклинателя птицы... другие пока не чувствуют. Сила раздирает жилы синим огнем, не находит выхода, не слушается. Разъяренная, безжалостная.

Раздетый до пояса, мокрый от пота, лежал Рэми на кровати, на пахнущих лавандой простынях, а назойливый маг-спаситель склонился над ним, заканчивая перевязывать рану.

— Где я?

В простой сероватой, вышитой по вороту рубахе, перехваченной ремнем на талии, Лиин казался, как и раньше, молодым, да вот только взгляд его выдавал теперь зрелость: был по-взрослому серьезный и несколько... настороженный, наверное.

Он следил за каждым движением Рэми, отзывался на каждый жест, в то время, как пальцы осторожно накладывали повязку. Но хотя бы этого непонятного восхищения в глазах мага не было, и на том спасибо. И слова такие холодные, спокойные:

— В городском доме вашего брата.

— Откуда ты знаешь моего брата? — задал Рэми вопрос, который должен был задать гораздо раньше, да оказии как-то не было.

Лиин улыбнулся, грустно как-то, и в полумраке лицо его, казалось, слегка обострилось. И, несмотря на умело поставленные магом щиты, Рэми почувствовал: тяжело дается Лиину этот разговор. Только почему, все так же не понятно.

— Арман... мой благодетель. Он оплатил мое обучение в магической школе.

Вот как... только Арман не похож на добренького, который что-то делает просто так. Если помог Лиину, значит была причина. Интересно, какая?

— Чтобы ты стал жрецом?

Пальцы Лиина вздрогнули, взгляд сделался жестким, а слова более уверенными:

— Это мы еще посмотрим.

Сдержанный. Сильный, жесткий. И как только раньше Рэми не разглядел в нем эту силу? Как мог подумать, что Лиин всего лишь избалованный мальчишка?

— Как ты оказался у Алкадия? — продолжал спрашивать Рэми. — Как стал его учеником?

Вновь взвыл ветер, ударил в стекло снег, и Лиин вновь слегка улыбнулся своим мыслям, горько так улыбнулся, с ноткой стыда, а потом сказал:

— Позвольте не отвечать на этот вопрос, мой архан. Могу лишь заверить, что я не сделал ничего, за что вы могли бы за меня стыдиться.

Вы стыдиться? Настала очередь усмехаться Рэми, зачем ему стыдиться за Лиина? Этот маг и в самом деле воображает о себе многое. Только собственная усмешка вновь зажгла красным щеки Лиина, и стало вдруг немного стыдно. Гнустно. Почему-то.

— Откуда ты меня знаешь?

Спросил, а хотелось спросить другое. Хотелось потребовать объяснить те слова, те слезы, то отчаяние в голосе, когда Лиин просил прощения. И любовь... не приснилась же Рэми эта отчаянная любовь в этом темном взгляде? Это счастье от одной встречи, это облегчение в душе Лиина, его открытость, от которых не осталось теперь ни следа. Это странное чувство, что Рэми смотрит в зеркало. На отражение, готовое выполнить любой приказ, вслушивается в любое его слово. Настолько послушное... что страшно от этого послушания.

Потом об этом подумаешь... потом в этом разберешься.

Аши легко говорить «потом», а хотелось почему-то сейчас!

И горько-то, будто его предали?

— Я не мог вас не узнать... — так же ровно ответил Лиин. — Я... вас видел раньше.

— Где?

Маг промолчал.

— Я закончил перевязку, — сказал он, будто не услышав вопроса. На многое отказывается отвечать, на слишком многое. И почему-то кажется, что стоит приказать, потребовать... но имел ли Рэми право от кого-то что-то требовать? — Мой, архан, поговорим о другом, прошу вас. Я еще не вытянул из вас всех тварей, просто забрал вашу боль... — куда забрал? — Я послал за телохранителями и за виссавийцами.

Вот... вновь вина в голосе. Сожаление. Теперь да, теперь он похож на того старого Лиина. Отчаянного и о чем-то умоляющего.

— Забыл, что я убил? — усмехнулся Рэми. — Теперь к виссавийцам мне путь заказан.

— Нет, не забыл. Не верите виссавийцам, позвольте помочь вам телохранителям, — начал быстро говорить Лиин. — Здесь в доме только и говорят, как о Миранисе и вас. О том, что люди принца были тут недавно и приказали немедленно доложить в замок, когда вы вернетесь.

— Почему помогаешь? — тихо спросил Рэми. — И откуда ты взялся, рожанин-маг? Не боишься, что я тебя выдам? Отдам жрецам?

— Не боюсь, — спокойно ответил тот. — Вас я не боюсь...

— Странно, — заметил Рэми, поднимаясь с кровати и с помощью Лиина натягивая темно-синюю, вышитую серебром тунику. — А вот я сам себя боюсь.

Тошнит... опять тошнит. От запаха крови, что, казалось, въелся в кожу, от красноречивого молчания Аши, от воспоминаний, которые долго не дадут покоя... от собственной силы, что бывает такой непослушной.

Он думал, что справился. Наверное, он никогда до конца не справиться. И сегодня тот мальчишка, Кон, а кто завтра? Лиин? Лия?.. Арман? Или Аланна?

Душит... душит собственная беспомощность!

Лиин молчал. Осторожно, чтобы не потревожить раны, повязал на талии Рэми широкий пояс, попросил сесть на кровати, опустился рядом на колени, помогая натянуть сапоги и легко справляясь с многочисленными застежками. И Рэми вдруг понял, на кого тот похож: на Нара. На хариба. Только чьего хариба? Да и хариба ли?

Рэми поймал Лиина за запястье, взгляделся в его татуировки: желтые, без вкрапления синих знаков архана, как у того же Нара, и это почему-то наполнило душу облечением... откуда это? И странная уверенность, что Лиину можно доверять так, как никому другому.

Да все равно откуда...

— Я не могу звать теперь телохранителей. Я убил Кона... — прошептал Рэми.

Как теперь вернуться в замок? Как смотреть в глаза Аланне? Миранису, брату? Маг, что так любит свободу, с этой свободой не справился?

Подвел всех. И себя в первую очередь.

— ... который хотел убить вас, — жестко ответил Лиин, поправляя ворот туники Рэми.

— И что с того! — Рэми схватил Лиина за запястье, заглянул магу глубоко в глаза, — что? Он слабее! Он дурак набитый, а я — маг! Я архан! Я — убийца! Думаешь, они мне это простят? Арман сам говорил — тут не прощают ошибок!

— У вас начинается горячка, мой архан, — осторожно заметил Лиин, открыто смотря Рэми в глаза, не пугаясь вспышки и не отводя взгляда. — Я же говорил, что будет лучше...

— Не будет лучше! Если узнают, что я вновь натворил, меня добьют. Не понимаешь? И до этого говорили, что я опасен, а теперь... убедятся! — прошептал Рэми. — Ты хоть знаешь, сколько раз меня пытались убить? Они же и пытались! Потому если проговоришься...

— Не проговорюсь, архан, — заверил его Лиин. — Хоть с вами и не согласен. Вам нужна помощь. Моя мазь утишила вашу боль, но вы же знаете, что этого недостаточно? И что это вас сведет с ума, уже сводит. Пожалуйста! Позвольте вам помочь... они помогут. Вас ценят гораздо сильнее, чем вы думаете.

Рэми почему-то поверил. Вспыхнул от стыда, отпустил руку мага, встал с кровати и подошел к окну. Скоро уже рассвет. Все так же гудел ветер, проносились в свете фонарей колкие снежинки. Где сейчас Арис? Надо позвать, приказать завести его в конюшню. Успокоить... только как позовешь-то, если сила не слушается... эта проклятая сила отказывается слушаться!

— Позвольте послать хотя бы за вашим братом, — тихо прошептал Лиин. — Он никогда от вас не отвернется, никогда вас не предаст. Он столько вас ждал...

Может и ждал, но разочаровался, увидев, каким Рэми вырос. И ушел из замка, как только он вернулся. И еще неизвестно, что сделает, услышав о том обмороке в тронном зале, о том, что Рэми его ослушался и уехал из замка один, что позволил себя ранить и даже...

Боль накатила внезапно, потянула чужим гневом. Ударила в ноги, и Рэми упал на колени, сжался комочком, пытаясь усмирить рвущую вены силу.

Боги... только не опять!

— Мой архан! — звал где-то рядом Лиин. — Что же ты, мой архан? Зов... Арман, проклятие, он же не выдержит...

Рэми... Рэми... я не могу тебе помочь, я не могу этого остановить... я даже не могу помочь Лиину, сдержись, ради богов!

Уйди... ради всего святого, уйти, дурак... ведь еще немного...

Туман... окутавший туман прохода... и легкость полета... хотя бы Лиин будет жить... Тот, кто встретит по другой стороне может, и нет.