Братья

Белые стены приемной терялись в сизеватом дыме, горько пахли курения, гудел едва слышно, возмущался чему-то замок. Арман ждал. Мерно читал заклинания худой, укутанный в синюю хламиду жреца, Лис, вырисовывались в тумане синим руны, и горели, отзывались на заветные слова знаки на татуировках. Арман терпел навязчивое жжение и продолжал ждать.

Чуть раньше Лис пытался отговорить от ритуала вызова, Нар пытался, даже Кадм пытался, говоря, что Рэми свободолюбив и ему может не понравиться... но Арман знал только одно: его брат ушел из замка. Один, даже без защиты Аши. Давно, слишком давно, и еще не вернулся. А уже скоро утро. И Гаарс, к которому Арман послал в первую очередь, вопроса о брате испугался не на шутку, сказал, что Рэми от него собирался прямо в замок... и давно уже должен был туда доехать. А не доехал.

И теперь пусть весь мир говорит, что Арман не прав, но Рэми будет тут. Живой.

Переход высветился в воздухе правильным полукругом, заклубился в нем серебристым густой туман, зов напряг до предела связывающие с братом нити, и Лис замолк вдруг, вопросительно посмотрев на Армана:

— Ты уверен, что справишься?

Глупый вопрос от жреца. Арман глава рода Рэми, брат захочет, а не ослушается, конечно, справится. И даже его хваленная сила не поможет. Аши уж тем более помогать не станет, в этом Арман был почему-то уверен, как ни в чем другом.

— Ты во мне сомневаешься?

— Я не думаю, что твой брат будет рад, Арман. Ты сейчас ранишь его гордость... а он высший маг. Охваченный гневом высший маг, которого ты притянул к себе на поводке. Я сейчас чувствую его гнев и мне страшно, там что-то не так. Ты хоть сам понимаешь, что делаешь?

"Что-то не так"? Арман со скрежетом сжал зубы, убивая собственное раздражение. И после этого его пытаются остановить?

— Главное, чтобы был жив. С его гордостью разберемся позднее. Выйди! Я должен поговорить с ним наедине. И, надеюсь, что его побег и его возвращение останутся между нами.

О Рэми и так много говорят в последнее время, новых слухов брату не надо. Тем более, внимания жрецов Радона. И Лис, судя по его взгляду, это очень хорошо понимал. Потому-то Арман его и позвал: кто кто, а Лис ой как многое должен и Арману, и Рэми, и даже несносному Аши.

Тихо хлопнула за спиной дверь, затихли шаги, и замок затаил дыхание, ожидая. Тишина давила грудь дурным предчувствием, воспоминания о царстве Айдэ холодили душу, и Арман пару биений сердца не решался произнести заветную фразу... Лис прав, Эрр разозлится. Сильно разозлится, и его гнев Арман чувствовал даже отсюда. Но сама мысль о том, что брат пропал где-то и был без защиты Аши, страшила сильнее. Рэми сильный маг, но, видят боги, такой беспомощный!

И если его кто-то посмел ранить..!

— Приди, брат, — прошептал Арман, и туман выплеснул к его ногам скорченную фигуру.

Схлопнулся проход, и первой мыслью было облегченное: «Жив». Помятый, растрепанный, пахнет кровью, своей, чужой ли, потом разберемся, но жив! Медленно поднимается с ковра, смотрит гневным, горящим магией взглядом... жив. И Арман облизнул пересохшие вдруг губы, подавил желание подбежать к брату, помочь встать, обнять за плечи и прошептать счастливое: «Ну что же ты делаешь, мое черноглазое чудовище»... но теперь это не поможет. Теперь, ради богов, они взрослые мужчины, и нежности брат не потерпит.

Арман, увы, не знал, чего Рэми потерпит. И это незнание болело больше гнева Рэми. Больше его непонимания. И как сказать, что сделать, как донести... простое, что надо быть осторожнее, ответственнее... наверное, никак.

— И где же ты был? — тихо спросил Арман, стараясь, чтобы голос его звучал холодно.

Брат лишь усмехнулся болезненно, странно, и холодно ответил:

— Разве я должен отчитываться?

Что-то не так... совсем не так. И темный взгляд Эрра пуст, и на губах его язвительная, незнакомая улыбка, и лицо так похоже на восковую маску. Не так...

— Я твой брат, — продолжал ровно объяснять Арман, не отпуская Рэми внимательным взглядом. — Я глава твоего рода. Да, ты должен передо мной отчитываться. Ты должен быть мне послушен. Разве я многого от тебя прошу? Просто не выходить из замка без свиты.

— Без охраны, — поправил его Рэми.

Так не любишь эту самую охрану? Не привычен доверять другим? Придется, увы, привыкать. Один, без преданных людей, ты при дворе не выживешь. Разве это так сложно понять? У тебя будут верные люди, брат, много верных людей, уж Арман постарается.

— Ты архан, Эррэмиэль, — как можно мягче сказал Арман. — От твоей жизни зависят судьбы так многих, а ты убегаешь в город никому не сказав и слова...

После того, как упал в обморок на приеме послов. И об этом поговорим. Позднее. После тщательного осмотра целителей. А пока встретить спокойно упрямый взгляд брата, заткнуть бьющее тревогу предчувствие, подойти к столику, налить в чашу немного вина... надо и самому успокоиться. Надо сделать все, чтобы это не повторилось. Арман не может все время быть рядом с Рэми, а других, увы, брат может и не послушать. Наверняка не послушает, уже доказал это не раз, не два.

Армана, увы, слушать ему придется.

— Я запрещаю покидать замок без моего разрешения, — отчеканил Арман.

— Запрещаешь? — переспросил Рэми, и в голосе его послышались незнакомые, опасные нотки безумия.

Злится. Позлится и успокоится, придется успокоиться. Арман выпил вино и оперся на стол, собираясь силами.

— И чтобы ты не ослушался моего приказа, ты оденешь браслет подчинения. Я не хочу этого делать, но должен... пойми.

Он взял со стола браслет и некоторое время не решался обернуться. Лишь крутил в пальцах тонкий ободок, молясь всем богам, чтобы брат послушался, чтобы не надо было применять магию рода... нельзя, нельзя унижать его еще больше. Даже этот браслет уже...

Но необходим. Арман обернулся и невольно шагнул к двери. Взгляд брата полыхал силой, лицо его, с пугающей желтизной, исказилось, кулаки сжались, из прокушенной губы тонкой струйкой текла по подбородку кровь.

— Ты... — тихо переспросил Рэми. — Ты собираешься надеть на меня ошейник?

— Рэми, пойми...

— Так необходимо меня подчинять? Ты так мне не доверяешь...

— Эрр...

— Не называй меня так! Хочешь свой ошейник, на свой ошейник!

Он вмиг оказался рядом, схватил браслет, защелкнул на запястье, и вдруг засмеялся. Страшно, безумно. Завыл что-то, заткнулся на высокой ноте, упал на колени и застонал, схватившись за голову.

— Рэми! — бросился к нему Арман, крича по дороге. — Нар!

Волна... но? Вспыхнуло перед глазами, толкнуло волной на стол, протянуло по всей приемной. Щелкнули кости, залило горячим шею. И Арман, еще не веря, пытался сдержать ответный удар...

Но не смог. Магия рода ответила мгновенно, отшвырнула брата к окну, хлестнула по плечам, разрывая тунику и усыпав стены каплями крови... Рэми... прекрати... Горели на запястьях татуировки, стонал от боли замок, а Арман шептал про себя заклинания, сдерживая силу рода, разъяренную ранением своего главы. Нельзя больше наказывать брата... вообще нельзя наказывать, он же не виноват...

Ранен... через рваную туники стали видны повязки на его плече, проступившие на них капли крови... ранен. Боги, ранен же... И безумие ушло вдруг из взгляда, наверное, боль помогла. Но лучше безумие, чем...

В сизеватом дыме, оглушенный магией, Арман беспомощно смотрел, как поднимается с колен, оглядывается ошеломленно, его брат... Арман хотел подняться, но не смог даже пошевелиться, а Эрр... поймал вдруг его взглядом, посерел весь, прошептал:

— Ар...ман... я... я...

«Все хорошо! Целители с этим справятся», — пытался сказать Арман, утешить, попросить не смотреть с такой болью, с таким отчаянием и давящей на плечи виной, но его подхватило в воздух, плавно пронесло мимо внезапно открытой двери и опустило мягко, ласково на пол. Арман пробовал еще что-то сказать, но хлопнули, закрываясь, двери, покрылись синим инеем, сложным узором рун, вспыхнули в один миг и погасли, отрезая от приемной, от брата, от его боли. Покачнулось рядом, упало со стены зеркало, рассыпало вокруг осколки. Много бессмысленных, врезающихся в плечи осколков... Но боли не было. Был оглушающий ужас и ощущение неправильности, ненастоящести... этого не может быть... боги, не может. Не с ним, не с Эрром, не в этой жизни...

— Арман! — крикнул дозорный. — Старшой!

Почему он не может пошевелиться? Ни сказать что-то, ни сделать, лишь беспомощно пялиться в потолок, на сложную мозаику, ожидая помощи. Не ему, Эрру помогать надо... Даже сила не отзывается... отдал Арман всю свою силу на магию родов: сначала на тот проклятый зов, потом на смягчение возмездия для Рэми... ничего не осталось, ни капли, даже не мысленные разговоры со своими людьми.

А говорить надо: ужас в глазах дозорных, их навязчивое желание выдавить из старшого хотя бы слово... они его посчитали мертвым? Похоронили? Да проверьте вы, идиоты, прежде чем хоронить!

Чьи-то торопливые шаги, приказ дозорным выйти, шарящие по телу руки, легкое беспокойство в глазах, и боль... пронзившая позвоночник... болит, значит, еще живой, значит, скоро сможет пошевелиться...

— Спину тебе сломал, — выругался рядом кто-то, в ком Арман с раздражением узнал Кадма. — Красавчик. Знал, что мальчишка упрям, но что почти убьет собственного брата, даже не думал. Что ты ему сделал? До такого состояния даже Миранис его не доводил, а уж старался, поверь мне.

Злой взгляд... Лиин? Почему он не у Зира?

Удивление сменилось резкой болью, окутал жаром льющийся с пальцев Лиина синий свет, и сразу стало легче дышать... даже силой Лиин поделился, молодец. Арман сел... аккуратно, еще не веря, что может шевелиться, потом, не слушая возражений Лиина, вскочил, бросился к двери, выкрикнул, долбанув в нее кулаком:

— Открой! Рэми, открой! Немедленно открой! Рэми!

— Арман, — тихо прошептал Лиин, — не так, Арман. Он... ты ничего же не понял...

Арман очень бы хотел понять, видят боги. Поняв, что Лиин знает больше него, повернулся к другу, хотел задать мучивший его вопрос, но замолк: чуть не прихлопнув дверьми стоявшего на часах дозорного, в коридор влетел раскрасневшийся, встревоженный Майк:

— Я знал, знал! — вскричал он, подбегая к Арману. — Знал, что найду в этой книге, и нашел, нашел!

— Что ты нашел? — спросил Арман, касаясь ладонями и лбом проклятой двери. Тонкая сетка рун обожгла, поделилась магией, влила в кожу силы, вернула ясность рассудка. Родная сила, добрая... не жжет, значит, не все потеряно. Надо заставить брата впустить... надо найти нужные слова... надо... Майк мешает своими глупостями. Но слушать придется, и без того Арман излишне надолго оставил отряд без присмотра, а что творят без присмотра доблестные дозорные... лучше даже не думать.

— Рапсодия! Того мага убила рапсодия!

— Какого, к теням смерти, мага... — прошипел Арман. — Приходи завтра, тогда и поговорим...

Когда Эрра из этой проклятой приемной вытащим, тогда Арман со всеми поговорит. И серьезно.

— Маг Зира! — Арман медленно обернулся, ушам своим не поверив. Майк знает настоящее имя главы темного цеха? Вот и Кадм уши навострил, прислушался... боги, да заткнулся бы этот дознаватель, пока не наговорил лишнего! Но разве такого остановишь, да и сил сейчас не хватало... Эрр... как достучаться до Эрра... — Рапсодия! Существа из Темных земель, похожи на небольших, длиной с ладонь, червей, тонкие, и вредные... врезаются в кожу, продираются до мозга, сводят с ума... и блокируют магию... а потом размножаются и покидают тело носителя. Как у того... слышишь? Новых жертв ищут, плевать, людей, животных, абы живых.

— Да что ты несешь? — прошипел Арман.

— Да они как раз тот квартал и выжрали. Из-за них его магией и накрыли, чтобы наверняка... вместе со всеми зараженными. Потому как пустишь такую заразу и через седмицу люди сотнями уже мрут. Отовсюду даже упоминание о ней выжгли, за попытку провести рапсодию через границу убивали на месте, слишком опасная зараза, она же в Темных землях как саранча, все выжирает. Не знаю, откуда она тут взялась, но лучше будет ее найти... иначе... накроет всю столицу и не заметишь...

— Я таких из архана вытянул... — прошептал вдруг Лиин, и Арман начал понимать. И безумие в глазах брата, и его неконтролированный всплеск силы, и... Он схватил Лиина за ворот туники и прошептал:

— Где, где ты его встретил?

— Второй ученик Алкадия притащил. Думаю, специально его этой рапсодией отравил, чтобы силой не смог ответить. Я же не знал, что это он, видят боги, поначалу не знал, а как узнал... он же сейчас как ребенок беспомощен... и боль... они же его изнутри... я принял на себя часть его боли, но больше ничего не мог сделать... Арман, прости... прости!

Да, самое время сейчас просить прощения! Им всем!

— Сколько? Сколько их там было?

— Пять...

— А вытащил ты...

— ...три... Остальные слишком глубоко... не смог, убил бы моего архана, слишком опасно, я за телохранителями послал... Алдэкадм чуть опоздал, ты уже успел его вызовом... он меня в замок и перенес. Арман, они сведут его с ума, если мы их не вытащим...

Боги, сумбур какой, почти ничего не понять. Но главное Арман уловил — уже свели с ума. Или Арман свел своим переносом через переход, оно разве важно? И только магия родов Рэми отрезвила, но надолго ли? Потом... потом будем думать, теперь надо действовать. Арман выпустил Лиина и тихо спросил Алдэкадма:

— Где повелитель?

— На совете, — ответил Кадм, будто не заметив приказного тона Армана. — Я пойду с тобой...

— А если он опять... — Арман задохнулся словами. — Лиин один не остановит, мой брат слишком силен. Прошу, мой архан... Эрр не простит себе, если кого-то ранит.

Еще раз ранит... но тут Арман сам виноват. И надо только вытащить оттуда Рэми, потом и поговорим... успокоим... только бы вытащить, боги!

Коридор на миг подернулся дымкой, и стало тяжело дышать. Но лишь на миг: теперь не время беспокоиться, время действовать.

— Хорошо, Арман, — ответил Кадм. — Иди к повелителю и не волнуйся о брате, уж я-то сумею его остановить, любого. Только поторопись... твой брат пока спокоен, но напуган, но это скоро изменится, и ты это знаешь.

Арман очень хорошо знал. Он прикусил губу и приказал Нару поправить испачканную, окровавленную одежду. На более детальный туалет не было времени, но и являться в таком виде на совет... и без того сплетни пойдут. Оттолкнув хариба, он приказал замку перенести его к дверям тронного зала. Пусто тут, даже видимой охраны нет, лишь голые стены пещеры. Огромные, массивные, казалось, никогда и никого не пропускающие двери, унизанные тонким, едва заметным рисунком рун. Два столба ярко-синего света по обе стороны. Магия... там за дверьми была магия повелителя. Подавляла, подчиняла... обессиленный и смиренный, Арман опустился на колени, склонил голову, закрыл глаза и попросил разрешения войти...