Суворова,я не вывожу тебя.

ближе к вечеру, когда январские сумерки окончательно густым синим плащом укутали заснеженные улицы, я стояла в коридоре у полуоткрытой балконной двери.
Из щели слегка тянуло морозным январским воздухом и сухим табачным дымом. Там, на заиндевевшем балконе, стоял Вова. Мой старший брат опирался локтями на деревянные перила, задумчиво смотря на темнеющий двор, где под желтым уличным фонарём кружились редкие снежинки.
После его дневного разговора с Валерой на кухне между нами висела удивительная, тёплая тишина, но мне нужно было спросить у него ещё кое-что очень важное. Внутри всё сжималось от девичьего трепета и легкого смущения.
Я глубоко выдохнула, поправила край своей шерстяной кофты и тихонько толкнула балконную дверь:
а:Вов... Можно к тебе?
Брат обернулся. В полумраке его суровое лицо казалось мягче обычного. Он бросил сигаретный окурк в старую жестяную банку из-под кофейного напитка, улыбнулся кончиками губ и слегка отступил в сторону, уступая мне место у перила:
во: Заходи, Алюх. Замерзнешь только, ты же без кофты тёплой. Чего хотела?
Я подошла ближе, кутаясь в длинные рукава. Сжала пальцами прохладную древесину и, глядя на падающий снег, тихо, почти шёпотом проговорила:
а:Вов... Я спросить хотела. Валера... он вечером зайти хотел. В восемь часов. Мы по телевизору фильм посмотреть хотели..Можно ему прийти?
Вова замер. На несколько секунд на балконе воцарилась звенящая тишина. Было слышно только, как тихо подвывает зимний сквозняк за стеклом да как в зале тихонько гудит включённый телевизор.
Вова не стал ругаться, не стал хмурить брови или изображать из себя строгого брата. Он медленно повернулся ко мне всем корпусом, прислонился спиной к заиндевелой раме и внимательно, с глубоким, взрословым взглядом посмотрел мне прямо в глаза.
во: В восемь, значит... — медленно, раздумчиво проговорил Вова. Он вытащил из пачки «Космоса» новую сигарету, но прикуривать не стал, просто крутил её в пальцах. — Аль... сядь со мной на минуту.
Oн указал на небольшой деревянный ящик для картошки, накрытый старым пледом. Я уселась рядом, а Вова опустился на корточки прямо напротив меня, положив свои широкие, мозолистые ладони мне на колени.
во: Слушай меня внимательно, сестрён — тихо, но удивительно душевно и проникновенно начал Вова. его глаза прошедшие афганскую войну и уличную грязь, смотрели на меня с такой огромной, чисто братской любовью, от которой у меня перехватило дыхание.
во: Я ведь за тебя переживаю не потому, что мне жалко или я Валере не доверяю. Турбо — пацан. Он за меня и за пацанов в огонь пойдёт, и я за него пойду. Уважаю я его за это.
Вова сделал паузу, проведя ладонью по своим усам, и его голос зазвучал ещё тише.
во: Но ты — моя младшая сестра, Аля. Ты моё сердце, понимаешь? Я тебя с малых лет воспитываю. На нашей улице время сейчас дикое, страшное. Пацаны взрослеют быстро, ломаются быстро... А девчонкам достаётся в сто раз больнее. Валера — он ведь пар горячий. У него внутри огонь горит, он уличный до мозга костей. Я просто боялся, что его эта уличная волна тебя зацепит. Что он наломает дров, а ты плакать будешь.
Я подняла руку и накрыла его большую, горячую ладонь своей кистью:
а: Вов... со мной он другой. ты же видишь. Честно. Он эти два дня не от гордости пропал, он перепугался за меня. Oн всё обдумал. Он меня бережёт, Вов. Правда.
Вова вздохнул, качнув головой, и на его лице расплылась тёплая, немного грустная, но очень родная улыбка. Он легенько щелкнул меня по носу:
во: Вижу я всё, Алюх. Вижу, как у тебя глаза горят, когда он появляется. И как он на тебя смотрит.
Брат поднялся во весь рост, расправил широкие плечи и спрятал сигарету обратно в пачку:
во: Короче, так. Пусть приходит. Я не против. Но! — Вова поднял указательный палец и взглянул на меня строго, но с хитринкой в глазах. — Чтобы без глупостей, Аля! Вы у меня хоть и взрослые уже, но границы знайте. Я за тебя перед отцом с матерью головой отвечаю. Поняла меня?
а: Поняла, Володь! — счастливо выдохнула я, вскакивая и крепко обнимая брата за талию. — Спасибо тебе!
Вова тихонько хохотнул, обнимая меня в ответ и поглаживая по волосам:
во: Да ладно тебе... Мы с Наташкой в восемь часов в кино уходим. Так что квартира в вашем распоряжении будет. Но чтоб в десять вечера Валера отбыл, или я сам его провожать буду!
а: Договорились! — улыбнулась я.
Я выскочила с балкона сияющая, с горящими щёками и лёгким сердцем.
Прошла по коридору и тихонько приотворила дверь в нашу с Маратом спальню. В комнате горел яркий свет настольной лампы, пахло маминым одеколоном и свежевыглаженной тканью.
У большого зеркала на шкафу крутился Марат. Мой близнец был занят важнейшим делом — он собирался на гулянку с Айгуль. Oн уже натянул свои лучшие тёмно-синие джинсы и чистый отглаженный свитер с высоким воротником.
м: О, Аля! — обернулся брат, увидав меня в дверях. — Ну-ка глянь профессиональным взглядом! Нормально свитер сидит? Не мешковато? А то Айгуль скажет, что я как мешок с картошкой вырядился!
Я тихонько рассмеялась, прошла в комнату и присела на край своей аккуратно заправленной кровати:
а: Отлично сидит, Маратик! Ты у нас вообще самый красивый пацан на всём микрорайоне. Айгуль ахнет.
м: Скажешь тоже... — смущенно хохотнул Марат, но по его довольной роже было видно, что похвала ему ужасно приятна. Oн повернулся ко мне, скрестил руки на груди и внимательно прищурился: — А ты че такая довольная?
Я подобрала ноги под себя, обняла подушку и, не в силах сдержать счастливой улыбки, принялась выкладывать ему всё:
а: Я у Вовы отпросила Валеру. Oн разрешил ему в восемь к нам прийти! Фильм по телевизору посидим поснимаем, чай попьем!
Марат аж рот открыл, удивленно приподняв брови:
м: Да ты че?! он разрешил?! Нифига себе! Вот это Турбо дал угля! Я-то думал, Вовка его после обеда на дистанции держать будет
Марат качнул головой, в его глазах промелькнула настоящая, тёплая радость за нас с Валерой:
м: Ну, Турбо... Красава, че сказать. Не испугался перед Адидасом. Знаешь, Алиш... я рад за вас. наконец то вы нашли общий язык, а то были как кошка с собакой. но если он опять обидит тебя, я набью ему морду
а: хахах ,— в голос засмеялась я—ну не начинай, Маратик, люблю тебя — с чувством сказала я.
м: Да ладно тебе, не разводи сырость! — улыбнулся близнец, надевая свою тёмную куртку и доставая из шкафа пуховую шапку. — Я за Айгуль побежал. Мы по роще у ДК пройтись хотели, пока мороз утих. Но и ты смотри, Суворова... Не обижай кучерявого! А то он у нас пацан суровый, еще заплачет!
а: Иди уже, шутник! — смеясь, запустила я в него подушкой.
Марат ловко увернулся, подмигнул мне на прощание, подхватил свои перчатки и выскочил из комнаты, напевая на ходу свою шапку.
К половинe восьмого вечера квартира окончательно утихла.
В прихожей собирались Вова с Наташей. Наташа выглядела удивительно красивой: на ней было тёмно-вишнёвое приталенное пальто, пушистый белый шаль-шарф и аккуратные сапожки на небольшом каблучке. Вова в своей широкой дублёнке выглядел рядом с ней настоящим, мощным защитником.
Я вышла в коридор попрощаться с ними.
н: Ну всё, Алиш, мы побежали, — улыбнулась Наташа, целуя меня в щеку. — Билеты на последнем ряду, еле достали! Вы тут не скучайте.
Вова надел перчатки, проверил замки на дублёнке и бросил на меня свой последний, строго-тёплый братский взгляд:
во: Запомнила всё, Суворова?
а: Запомнила, Володь, — улыбнулась я. — Всё под контролем.
во: Валерке привет передавай, — мягко сказал Вова, трепля меня по макушке. — Мы к десяти-одиннадцати вернемся. Закрой за нами засов.
а: Хорошего кино! — крикнула я им вслед.
Тяжёлая деревянная дверь затворилась. Я повернула засов на два оборота, и в квартире воцарилась удивительная, сказочная тишина.
Было без пятнадцати восемь.
Я прошла в зал. В комнате горел только оранжевый торшер в углу, отбрасывая на стены и потолок мягкий, январский уютный свет. На наряженной ели тихо мигали разноцветные огни гирлянды. По телевизору как раз начиналась праздничная музыкальная программа. Я поправила плед на широком диване, поставила на журнальный столик вазочку с конфетницей и чашки для чая.
Внутри меня всё трепетало от радостного, сладостного ожидания.
Ровно в двадцать:ноль-ноль — секунда в секунду! — в тишине прихожей раздался долгожданный, условный стук.
Три ровных, чётких, глубоких удара костяшками пальцев по деревянной двери: «Тук-тук-тук». Моё сердце моментально сорвалось с места, а по коже пролилась волна медовых мурашек.
Я выскочила в коридор, оправила край кофты и повернула засов. распахнулась тяжелая дверь.
На пороге стоял Валера.
На нём была его тёмная кожаная куртка, слегка припорошенная свежим январским снегом, из-под которой виднелся чистый шерстяной свитер. Его тёмные кудри чуть намокли от тающих снежинок и красиво вьющимися прядями спадали на лоб. В руках он держал небольшой целлофановый пакетик, в котором угадывались дефицитные абхазские мандарины и плитка шоколада «Алёнка».
Его зелёные глаза горели таким нереальным, чистым, обнаженным телом и нежностью, какого я не видела у него никогда.
Гуфи первым выскочил в прихожую, радостно залаял, виляя хвостом, и ткнулся мокрым носом в его ботинок. Валера присел на корточки, молча, с тёплой улыбкой потрепал пса за уши, а затем поднялся во весь свой немалый рост.
т: Привет, Алиш, — тихо, сочным бархатным басом проговорил он.
а: Привет, кучерявый, — прошептала я, ощущая, как щеки обжигает приятный румянец.
Валера шагнул через порог, закрыл за собой дверь и поставил пакет на тумбочку. Oн не стал медлить ни секунды: сделал шаг вплотную ко мне, поднял свои широкие, горячие руки и бережно, плотно обнял меня за талию, притягивая к своей груди.
От него веяло морозным уличным воздухом, сухим снегом, сигаретами «Космос» и тем самым мужским теплом, от которого кружилась голова.
Я уткнулась лицом в его свитер, слыша, как часто и мощно стучит его сердце под плотной тканью.
т: ждала? — тихо, прямо мне в волосы спросил он, и его ладонь провела по моей спине.
а: неа — ответила я, сильнее сжимая пальцы на его плечах. —
т: врешь же..— чутка улыбаясь сказал парень—
а: тебе кажется..
т: Адидас ушел? — спросил он, отстраняясь и заглядывая мне прямо в глаза.
а: Ушли с Наташей в кино. Вова тебе привет передавал.
Валера чуть прищурился, и на его суровых губах расплылась та самая редкая, красивейшая улыбка, которую он дарил только мне.
Oн аккуратно снял свою куртку, повесил её на крючок, разулся и взял с тумбочки пакет с мандаринами.За окнами нашей квартиры спала заснеженная Казань первой январской ночи девяностого года, в зале мигала гирлянда, а рядом со мной был мой Валера. И мы были бесконечно, абсолютно счастливы.
___________________________________
1664 слов, как вам? 💕 пока что более ламповые главы, но скоро будет интересно, обещаю!!😉