Суворова,я не вывожу тебя.

Морозный предрассветный воздух января тысяча девятьсот девяностого года обжигал лёгкие, словно ледяная родниковая вода. Над плоскими крышами пятиэтажных панелек разгорался первый зарюнок — нежный, дымчато-розовый полосатый свет, пробивавшийся сквозь сизую пелену печного и котельного дыма. Город был глух и абсолютно пуст. Лишь изредка по дальнему проспекту проезжал одинокий снегоуборочный «ЗИЛ», разгребая жёлтым отвалом пушистые, выросшие за ночь сугробы.
Но наша компания шагала по обледенелому тротуару не растянутой цепочкой, а единой, шумной, согретой внутренним теплом оравой. Под сотнями ударов наших сапог и пацанских ботинок свежий снег оглашал заснувшие дворы звонким, ритмичным хрустом: «Хрррч... хрррч...».
Мы шли все вместе, перебивая друг друга, смеясь на весь микрорайон и наперебой делясь впечатлениями от прошедшей ночи.
Вова, обнимая Наташу за плечи и накрывая её полами своей дублёнки, тихонько хохотнул:
во: танцоры блин, на вас там со всех районов смотрели. —чуть улыбавшись говорил он, все засмеялись, вспоминая танцы Миши— думают наверное что у нас скорлупа точно налакалась где нибудь.
п: зато ералаш у нас теперь популярный среди девочек, он все медляки с разными девочками танцевал — все засмеялись в голос—
а: ну ты прям к нас покоритель женских сердец—улыбаясь тараторила Аля—
м: ага, Юра Шатунов на минималках — ералаш пнул Марата локтем , еле сдерживая смех—
Зима, шагавший чуть сбоку и прикуривавший на ходу , выпустил густую струю сизого дыма в ледяной воздух и лукаво взглянул на нас с Валерой:
з: Вы на Ералаша  не смотрите. у нас тут есть один покоритель женского сердца.
Пацаны весело захохотали. Я почувствовала, как щёки моментально заливает горячей волной румянца, и смущённо уткнулась носом в свой цигейковый шарф.
Валера, который шёл прямо рядом со мной, ничуть не смутился. Его рука покоилась прямо в глубоком кармане моего тёмно-синего пальто, где он плотно, намертво сплёл свои горячие пальцы с моими. Он не вырывал руки, не пытался строжиться перед младшими и не строил из себя недоступного «старшего».
т: ты, Зима , за своими девчонками из девятого следи, — с доброй, вальяжной ухмылкой откликнулся Турбо, слегка прижимая меня к своему боку, чтобы защитить от резкого уличного сквозняка. — А то я видел, как ты там кружился.
з: А чё я? Я галантно, по-человечески! — хмыкнул Зима, подмигивая мне своими тёплыми глазами.
во: Аля, колено-то как после танцев? — заботливо переспросил Вова, поворачивая ко мне своё лицо. — Не больно?
а: прекрасно, не переживай , Володь — громко ответила я, выныривая из шарфа и искренне улыбаясь брату. — уже почти не болит, скоро бегать буду)
старший брат кивнул и мягко улыбнулся.
т: умница — отозвался Валера тихо, прямо мне в макушку, и его пальцы в моём кармане сжались чуть крепче. — Домой придёшь — всё равно покажи Наташке. Она врач, пусть глянет. А я после обеда приду. Поговорю с Адидасом.
Мы завернули в наш родной двор на улице. Пятиэтажка встречала нас заснеженными балконами, наряженными ёлками в окнах первых этажей и звенящей, хрустальной тишиной шестого часа утра.
В прихожей нашей трёхкомнатной квартиры после тридцатиградусного уличного люта казалось жарко и сыро, как в протопленной деревенской бане. От наших пальто, дублёнок и курток валил сизый пар.
Едва за нами закрылась тяжёлая деревянная дверь, из спальни с оглушительным радостным тявканьем выскочил Гуфи. Пёс принялся вилять хвостом-метёлкой, крутиться вокруг наших ног, с ходу ткнулся мокрым прохладным носом в сапоги Марата, а затем подскочил прямо к Валере.
Турбо опустился на одно колено прямо в коридоре, с тёплой, открытой улыбкой потрепал Гуфи за густые уши и почесал ему загривок. Пёс довольный зажмурился, слизав языком капельку растаявшего снега с его рукава.
во: ну че , пацаны..! — громко, но приглушённо объявил Вова, снимая дублёнку и вешая её на рогатый крючок. — Время шестой час утра. Все живы, целы, никого на улице не приняли. Наташа, останешься? — ласково спросил Володя, Наташа кивнула , улыбаясь—
н: я только за— ее белокурые кудри слегка спадали на лицо, она была как солнышко.—
во: скорлупа, вы остаетесь? — пацаны переглянулись и закивали—тогда сами решайте кто где спит.
Парни переглянулись и начали вполголоса обсуждать, как они там все поместятся. Пока ребята разбирались, Зима и Валера переглянулись, застёгивая куртки.
з: Мы с Валеркой по домам пойдём, Вов, — сказал Вахит, расправляя воротник. — Там в качалке наши парни универсамовские сидели, зайдём, поздравим их с Новым годом — и по домам. Меня дома сестрёнка младшая ждёт, я обещал придти.
а: у тебя есть сестра? — удивленно спросила я —
з: да , но она мелкая совсем, пять лет. — в пол голоса сказал он—
м: ооо Алюха, это по твоей теме! — начал тыкать меня Марат локтем в плечо— она у нас детей любит— я стукнула Марата по плечу—
а: да ты мне плечо отбил! угомонись.
з: правда любишь? — удивлено спросил зима, на что я кивнула—
а: да, ну познакомишь как нибудь— говорила Аля , снимая куртку —
з: обязательно, ладно, пойдем мы
т: Да, — подхватил Валера, встретившись со мной тёплым взглядом. — Меня дед тоже ждёт.
во; Ну, дело правильное, — одобряюще кивнул Вова, хлопая их по плечам. — Зайдите к пацанам, привет от меня передайте. Давай, Зима , давай, Турбо. До завтра.
з: Давай, Адидас, — ответил Зима, подмигнул мне на прощание и первым вышел на лестницу.
Валера на секунду задержался в полутёмном коридорчике у вешалки. Я шагнула к нему вплотную, опершись плечом о филёнку шкафа.
а: Точно дойдёшь нормально? — тихо спросила я, глядя на его кудри, на которых таяли капельки инея.—
т: Дойду, Алиш, — ровным, тихим, бархатным басом ответил Турбо. Он шагнул ближе, его широкая, горячая ладонь осторожно обняла мою талию. — завтра тогда зайду.
Он приподнял моё лицо за подбородок, глядя прямо в мои глаза своим невероятно нежным зелёным взглядом.
т: Выспись как следует, кис, — шепнул он.
Он наклонился и бережно, с глубокой нежностью поцеловал меня в губы. Это был короткий поцелуй — без уличной спешки, просто как невидимый замок на нашем уговоре. Валера повернул засов, ещё раз тепло улыбнулся мне и выскочил на лестницу вслед за Зимой.
Едва дверь закрылась, а я вошла в нашу комнату, там началось настоящее безумие. Пятеро человек в одной комнате — это всегда вызов. Едва Вова ушёл к себе, ребята начали беситься. Ералаш схватил подушку с кровати Марата и со всего размаха огрел ей самого Марата, который только начал стелить себе на полу.
е: не втыкай, Маратик! — с хохотом закричал Миша.
м: ах ты щегол! Пальто, держи его! — закричал Марат, вскакивая.
Парни начали отчаянно драться подушками прямо посреди комнаты. Ералаш с Пальто запрыгнули на кровать, отбиваясь от Марата, который атаковал их снизу. Смех стоял во весь голос, ребята буквально задыхались от веселья, валясь друг на друга. Мы с Айгуль сидели на моей кровати, поджав ноги, и просто не могли остановиться, хохоча над этой кучей.
В этот момент дверь в комнату распахнулась, и зашёл Вова. Он стоял на пороге, глядя на взъерошенных, смеющихся пацанов и летающие подушки. Он не выдержал, сам громко посмеялся вместе с нами, глядя на этот хаос.
во: Так, пиздюки! — с улыбкой, но твёрдо скомандовал он. — Ну-ка быстро ложитесь спать!я конечно не простив, но соседи сейчас нас всех убьют. Шестой час утра!
Парни, всё ещё хихикая и поправляя сбитые одеяла, наконец угомонились. Марат устроился на полу, Пальто и Ералаш улеглись вальтом на его кровать, а мы с Айгуль легли на мою. не знаю сколько точно было время, но квартира уже погрузилась в полную, глубокую тишину.
ай: Аля... ты не спишь? — тихо прошептала Айгуль.
а: Не сплю,гуль .
ай: Какой классный Новый год... — вздохнула она. —
а: очень классный.. рада что мы все вместе были.
ай: а вы с Валерой? —еще тише спросила она—
а: что мы с Валерой?
ай: Вы ведь правда теперь вместе ?
а: Вместе, Гуль. надеюсь, что на всегда.
Январское солнце пробилось сквозь морозные узоры на окнах ближе к десяти утра, закружив в прозрачном воздухе спальни золотистые пылинки.
Первой потянулась я.Я тихонько встала, стараясь не разбудить Айгуль, но та тоже уже открыла свои глаза и тёпло улыбнулась мне из-под одеяла.
к нам в комнату тихонько заглянула Наташа, она была в Вовеной футболке. при виде нее я улыбнулась.
н: Девочки, проснулись? — шепнула она, поправляя выбившиеся волосы. — Пойдёмте на кухню, пока эти сопят. давайте что ли завтра сообразим по быстрому , вы как на это смотрите?
а: отлично, идем
ай: конечно пошлите
Мы втроём прошли на кухню. Навели порядок после вчерашнего: вымыли посуду, заварили в фаянсовом чайнике густой чабрецовый чай, подогрели на сковородке остатки запечённого с луком мяса и нарезочку докторской колбасы. По квартире поплыл умопомрачительный, домашний дух поджаренного хлеба, горячего масла и заварки.
На этот аромат из комнат по очереди начали выползать пацаны. Сначала появился Вова — взъерошенный, потягивающийся, с доброй утренней улыбкой. За ним, потирая глаза, приплёлся Марат, а следом — заспанные, но уже весёлые Ералаш с Пальто.
е: Ооо, девчонки, вы спасительницы! — запричитал Ералаш, усаживаясь за стол. —
Мы уселись за большим кухонным столом все вместе. Смеялись, наперебой пересказывали вчерашние танцы, передавали друг другу кружки с обжигающим чаем и горячие бутерброды.
Прямо посреди этого тёплого, шумного завтрака в коридоре оглушительно зазвенел междугородний телефон.
м: наверное родители!— крикнул Марат и первым бросился к трубке.
и в правду,звонили родители. Мамуля плакала от счастья, передавала всем приветы, а папа, взяв трубку, строго расспросил Вову про отопление в квартире , не разнесли ли мы хату, и про моё колено. Обещали приехать через три дня, когда закончатся праздничные заводские смены.
Когда с завтраком было кончено, Наташа, я  и Вова остались на кухне, а айгуль и пацаны со смехом ушли в зал досматривать «Клуб путешественников» по телевизору, время на настенных часах показало ровно тринадцать ноль-ноль.
И в эту самую секунду в прихожую раздался короткий, условный стук в дверь. Три ровных, чётких удара костяшками пальцев.
Моё сердце мгновенно заколотилось где-то в самом горле.
Я быстро вытерла руки полотенцем и подскочила к двери. Распахнула её.
На пороге стоял Валера.
Он выглядел собранным, подтянутым и невероятно свежим. от него веяло морозным январским воздухом и табаком.
Гуфи первым выскочил в коридор, радостно залаял и ткнулся носом в его ботинок.
т: Привет, Аля, — негромко сказал Валера, глядя на меня своими тёплыми зелёными глазами.
а: Привет, Валер, — улыбнулась я, чувствуя, как щёки заливает сладкий румянец.
Он перешагнул порог, разулся и не стесняясь, бережно обнял меня за талию, притянув к себе на пару секунд и уткнувшись носом в мои волосы.
т: Вова дома? — тихо спросил он.
а: На кухне с Наташей, чай допивает, — шепнула я, глядя в его глаза.
Валера глубоко выдохнул, расправил широкие плечи, кивнул сам себе и спокойно, твёрдо пошёл по коридору прямо на кухню.
Я осталась в коридоре, прислонившись спиной к филёнке шкафа. Разговор происходил строго наедине, за закрывающейся кухонной дверью, но сквозь матовое стекло я слышала каждое их слово, наполненное глубоким, настоящим смыслом.
Вова сидел у окна с фаянсовой кружкой в руках. Увидев входящего Турбо, мой старший брат медленно опустил кружку на клеёнку стола. На его суровом лице застыло внимательное, непроницаемое выражение человека, прошедшего Афганистан и знавшего цену каждому поступку на этой улице.
т: Здорово, Адидас, привет Наташ— ровно сказал Валера, протягивая Вове руку.—
н: привет, я пойду тоже телевизор посмотрю.
во: Здорово, Турбо, — откликнулся Вова, приподнимаясь со стула и пожимая ему руку — Садись. Чай будешь?
т: Не, Вов. Не за чаем пришёл, — ответил Валера. Он засунул руки в карманы брюк, выпрямился во весь свой немалый рост и посмотрел прямо в глаза моему брату. — Поговорить надо. По-мужски. Наедине.
Вова чуть прищурился. Он откинулся на спинку табурета, скрестил руки на груди и качнул головой:
во; Ну, говори. Слушаю.
Валера сделал шаг к столу и сел за него. В его позе не было ни капли привычной дворовой спеси, уличного виляния или попытки выкрутиться. Он смотрел на Вову так, как смотрят только на самого близкого человека, мнение которого решает всё.
т: Я сам с тобой поговорить пришёл, Вов.— тихо, но сокрушительно твёрдо начал Валера. — Знаю я, что ты очень переживаешь за Алю. Понимаю всё. Она твоя сестра, ты за неё перед матерью, перед отцом и перед районом ответишь.
Вова молчал, не перебивая. В его карих глазах промелькнула глубокая, затаённая мысль. Валера опустил взгляд на свои сбитые костяшки, а потом снова поднял его на Вову — прямо и честно:
т: Понял-то ты давно всё, я вижу. Но ты должен одобрить, Вов. Я считаю, так будет правильно. По-пацански и по-человечески. Понимаешь... Если бы к моей сестрёнке клеился такой, как я... ещё и внаглую, без разговоров с братом... я бы втащил ему. я знаю что между нами с ней было много недопониманий, но это в прошлом. Я тебя слишком уважаю, Вова. И Алю люблю.
На кухне на пару секунд воцарилась звенящая, глухая тишина. Было слышно только, как тихо тикают настенные часы да за окном поддувает январский морозный ветер.
Вова смотрел на Валеру. Смотрел долго, въедливо, словно заново перечитывал человека, с которым вырос на одной хоккейной коробке, с которым делил пайку и шёл плечо к плечу в уличных замесах. Он видел перед собой не просто дерзкого пацана из универсама,а взрослого парня, который ради его сестры переступил через свою уличную гордость и пришёл отвечать за свои чувства.
На его лице расплылась сначала узкая ухмылка, а затем он тихо, раскатисто хохотнул, качая головой и вытирая усы.
Валера тоже не удержался и коротко, сочно заулыбался, его зелёные глаза вспыхнули лёгким, облегчённым огнём.
во: Ох, Валера... — покачал головой Вова, поднявшись с табурета, Валера тоже встал. —
Вова сделал шаг к Турбо, встал прямо перед ним.Вова положил свою большую, мозолистую ладонь на широкое плечо Турбо и сжал его так, что пальцы побелели. его голос стал низким, душевным, но звенящим от настоящей стали:
во: Ты слушай меня внимательно, Валера. Я знаю тебя как облупленного. Ты пацан верный, за своих в огонь пойдёшь, и в драке я с тобой спина к спине не задумываясь встану. Но Аля — это моё сердце. Это моя младшая сестра. Я за неё душу выну из любого. Если ты хоть раз заставишь её плакать, если из-за твоих уличных загонов или понтов с неё хоть один волос упадёт... Я с тебя спрошу не как старший с пацана на сборе. Я с тебя спрошу как старший брат с врага. Понял меня?
Валера даже не мигнул.
т: Понял, Вов, — честно, от самой души ответил Турбо. — Головой отвечаю. Никто её не обидит. И я не обижу.
Вова смотрел на него ещё пару секунд, а затем его пальцы на плече Валеры разжались. Он хлопнул Турбо по спине, и на его лице расплылась тёплая, по-настоящему родная улыбка:
во: Ну вот и хорошо . Сигарета есть? Пошли на балкон, подышим.
Из спальни вышла Наташа в домашнем халате. Увидев меня — сияющую, с горящими щёками, — она мягко улыбнулась и обняла за плечи:
н: Поговорили?
а: Поговорили, Нат, — счастливо ответила я. — Вова одобрил.
н: Я и не сомневалась, — шепнула Наташа. — Он видит, что Валера ради тебя изменился.
мы с Наташей прошли с зал к остальным.
спустя минут 7, Валера вышел с балкона, только Вова остался там.Он подошёл ко мне в зале, где мы уселись на диване.
т: Это тебе, — негромко сказал он, протягивая свёрток. — Вчера забыл отдать на эмоциях.
Я развернула бумагу и ахнула. Внутри лежали три дефицитные зарубежные кассеты для нашего магнитофона «Весна» — новые альбомы Виктора Цоя, группы «Бригада С» и запись концерта «Наутилуса Помпилиус»!
а: Валер... где ты это достал?! — удивленно подняла я на него глаза. — Это же фарцованные кассеты, их в Казани вообще не найти!
Валера чуть смущённо улыбнулся, потирая затылок.
т: Ты же музыку любишь... Помнишь, говорила, что Цоя послушать хочешь? Вот, достал.
У меня от этой его тихой, внимательной заботы перехватило дыхание. Он помнил! Он помнил случайную фразу, которую я обронила ещё месяц назад!
а:Спасибо, Валер... — шепнула я, обнимая его за шею прямо на глазах у всех.
т: Не за что, кис, — тихо ответил он, целуя меня в висок. —
Валера сидел рядом со мной на диване. Он больше не прятал своих чувств, открыто и спокойно держал мою руку , а когда я смеялась, его широкая ладонь бережно сжимала мои пальцы. Он был рядом — настоящий, защищающий, мой.
в скоре все ребята стали собираться по домам. Марат пошел провожать домой Айгуль. Ералаш и Андрей пошли домой.
Валера задерживался у вешалки в прихожей. Он надевал свою кожаную куртку, расправляя воротник.
Я подошла к нему вплотную, помогая застегнуть замок.
а: Ты вечером придёшь? — тихо спросила я, глядя в его зелёные глаза.
т: Приду, Алиш, — ровно ответил Турбо. — В восемь освобожусь— и сразу к вам. Посидим спокойно, кино по телеку посмотрим.
Он нагнулся и бережно, с глубокой нежностью поцеловал меня в губы.
т: Я люблю тебя, Аля, — тихо, прямо мне в губы проговорил он. спокойно, осознанно, как главный завет своей жизни.
а: И я тебя люблю, кучерявый, — ответила я, прижимаясь к его груди.
Валера повернул засов, подмигнул мне на прощание и выскочил на заснеженную лестничную площадку.
Я закрыла дверь.
За окнами нашей квартиры разгорался мягкий, сиреневый зимний вечер первого января тысяча девятьсот девяностого года. На улице падал пушистый, крупный снег, укрывая Квартала белым ковром. Впереди нас ждали уличные тревоги, сборы, взрослая жизнь и новые испытания. Но внутри меня больше не было ни капли страха.
___________________________________
2708 слов