Суворова,я не вывожу тебя.

Мороз к десяти вечера прижал так, что воздух казался стеклянным — сделай резкий вдох, и в лёгких будто оседает мелкая колючая крошка. Но во дворе возле нашей пятиэтажки никто и не думал расходиться. Напротив, от наряженной сосны шёл такой плотный пар от дыхания двух десятков человек, что тусклый жёлтый свет фонаря над подъездом рассеивался в нём мягким, лимонным пятном. Наша дворовая ёлка стояла во всём своём нелепом уличном великолепии. На нижних ветках висели хрупкие стеклянные шары, принесённые кем-то из дома, чуть выше сияли гирлянды из цветной бумаги, выкрашенные серебряной краской шишки и подвальные «раритеты». Первым не выдержал Лампа. Он исподтишка слепил сухой, плотный снежок и всадил его ровно в затылок Ералашу.
е: э! Лампа, тебе пиздец.— заорал Миша, моментально зарываясь варежками в сугроб. —
И через секунду двор накрыла настоящая снежная буря. Лепилось плохо — мороз сушил снег, делал его рассыпчатым, как соль, — но пацанам это не мешало. Снежки взрывались белыми облаками на драповых пальто, стеганых фуфайках и кроличьих шапках. Крики, свист, хохот, топот замерзающих сапог по уплотнённому насту — всё смешалось в один сплошной праздничный гул.Гуфи от этого хаоса окончательно потерял голову. Мой пёс носился между пацанами рыжим вихрем, задорно и звонко лаял, пытался ловить снежки прямо на лету — щёлкал пастью, разгадывая белые комья в пыль, и протаптывал в сугробах глубокие траншеи, поднимая тучи белой игольчатой пыли.
а: Гуфи, ко мне! — кричала я, задыхаясь от смеха и уворачиваясь за дерево. Марат в это время отчаянно держал оборону возле скамейки, отстреливаясь сразу от троих пацанов и заслоняя собой ахающую, смеющуюся Айгуль. Она куталась в свой пуховый платок, её глаза блестели в темноте, а щёки горели таким густым кумачовым румянцем, какого я у неё никогда не видела.
За этой суматохой я совсем забыла про своё больное колено. Адреналин ударил в кровь лучше любого обезболивающего. Я бегала, слепляла липкие снежки, хохотала до колкостей в боку и ощущала себя абсолютно, безгранично счастливой и живой.Вдруг из темноты вышли Вова и Наташа. Вова кутался в свою широкую дубленку с меховым воротником, а Наташа дергала его за рукав, пряча нос в хомут и тихо хихикая над тем, какая бойня сейчас происходила.Вова поднес пальцы ко рту и на весь двор выдал сложенный кольцом пацанский свист — громкий, пронзительный, от которого Гуфи на секунду замер и прижал уши.Снежный бой затих за секунду. Пацаны останавливались, тяжело дыша и вытирая мокрые лица рукавами.
— Здорова, Вова! С наступающим! — зашумела мелкая пацанва.
во: здорова пацаны, всем общий— Вова и Наташа подошли чуть ближе — Аль, Марат , идите сюда.
Я подошла к Вове, чуть прихрамывая от внезапно навалившейся на мышцы усталости. Гуфи тут же подоспел, ткнувшись мокрым, прохладным носом в Вовин заснеженный ботинок.
а: Вы куда собрались-то ? — спросила я, поправляя съехавшую набок шапку.
во; Да до круглосутки добежим, — ответил Вова, ласково глядя на Наташу, которая поправляла ему воротник. —.А вы давайте — домой, околели все. 
м: да нормально всё — отмахнулся Марат, поправляя шапку—
— давайте , давайте, время одиннадцатый час. Марат, забирай девчонок, пса — и наверх.
***
Мы поднялись на наш пятый этаж. В прихожей после уличного трескучего мороза показалось жарко, как в бане. Пахло сухой хвоей, кипяченым молоком от соседей и тем особенным духом старого дома, который не перепутаешь ни с чем. Гуфи сразу плюхнулся на свой коврик у двери, с сопением вытянул лапы и принялся усердно слизывать с шерсти мокрый снег.
а: Гуль, давай быстренько на стол накроем — сказала я, расстёгивая пальто. — Марат, ты проигрыватель включи, только не на всю катушку, соседи снизу и так на нас зубы точат.
Марат аккуратно принял у Айгуль ее светлое пальто, бережно повесил его на деревянные плечики и умчался в зал. Через минуту из колонок негромко, с приятным виниловым пощёлкиванием полился бархатный голос Валерия Ободзинского, наполняя квартиру предпраздничным, светлым уютом.Я ушла в нашу комнату, чтобы переодеться. Достав из шкафа свои самые дорогие, бережно хранимые вещи, я на секунду замерла. На кровати легли мои настоящие, дефицитные джинсы — плотные, тёмно-синие, с высокой посадкой, с фирменной медной клепкой и кожаной биркой на поясе. Папа прошлым летом простоял за ними в очереди четыре часа у какого-то тертого фарцовщика на базарчике, отдав полторы мамины зарплаты. В те годы иметь такие джинсы было для девчонки высшим проявлением гордости. К ним я подобрала мягкую шерстяную кофту кремового цвета с широким вырезом, слегка открывавшим плечи.
Я аккуратно натянула джинсы поверх ортопедического бандажа. Плотная ткань облегла ноги, полностью скрыв металлические пластины на колене. Расчесала густые волосы, давая им свободно улечься по плечам, и чуть-чуть подкрасила губы маминой перламутровой помадой, которую тайком вытащила из ее косметички.
Мы дружно взялись за стол. Достали из серванта тяжелую белоснежную скатерть с вышитыми по краям узорами, аккуратно расстелили её на большом раздвижном столе.
Выставили тяжелые хрустальные салатницы, которые доставали только по самым большим праздникам, принесли с балкона голубой эмалированный таз с оливье, выложили на плоские тарелочки тонко нарезанную сервелатную колбасу и сыр, поставили вазу с абхазскими мандаринами и конфетными «Мишки на севере». Айгуль красиво сложила салфетки веером, а Марат бережно поставил в центр две бутылки «Советского шампанского».
Квартира сияла. Ёлка переливалась огнями гирлянды, в темных стеклах окон отражались синие зимние сумерки, из радиолы лилась музыка, и сам праздник уже буквально стоял на нашем пороге.
Около сорока минут одиннадцатого в прихожей громко, с сухим щелчком повернулся замочный ригель.
м: О, Вовка с Наташкой вернулись! — крикнул Марат из зала, расставляя фужеры. — Идите помогать, мы тут практически всё закончили!
Я стояла у края стола, поправляя хрустальную вазочку с маринованными грибами. В коридоре раздался шум, топот сразу нескольких пар тяжелых зимних ботинок, веселый смех и громкие мужские голоса. Внезапно я с удивлением поняла, что входящих слишком много. Это были не только Вова и Наташа.
з: С наступающим, молодежь! — громко, на всю квартиру гаркнул из прихожей знакомый, задорный и картавый голос Зимы. — Мы тут на улице Наташу с Вовой перехватили, ну и решили сразу вместе идти.
Моё сердце мгновенно оборвалось, сделало дикий, болезненный кувырок и замерло где-то у самого горла. Пальцы, державшие хрустальную ножку фужера, сжались так сильно, что стекло едва не хрустнуло.Из коридора донесся другой голос. Низкий, слегка хриплый, с отчетливой дворовой ленцой и хрипотцой.
т: Че орешь, Зима? у соседей тоже праздник вообще то, не только у нас — проворчал Валера.
Турбо.
Он был здесь. В нашей прихожей. В каких-то трех метрах от меня.Внутри меня в ту же секунду поднялась целая буря. Горячая волна прокатилась от груди к щекам, но это была вовсе не та нежная радость, которую я испытывала раньше. Это была обида. Злая, жгучая, колючая обида, которая накопилась во мне за эти два проклятых дня.После той ночи, он просто испарился. Снова натянул свою непробиваемую, холодную пацанскую маску, превратившись в прежнего Турбо, для которого девчонки  — это просто фоновый шум или увлечение на один вечер.
«Ну и пожалуйста, — злая слеза на секунду обожгла уголок глаза, но я тут же упрямо смахнула ее тыльной стороной ладони, пока никто не видел. — Думаешь, я буду бегать за тобой? Думаешь, я растаю только оттого, что ты соизволил явиться?»Я яростно сжала челюсти. Внутри созрело четкое, железобетонное решение. Сегодня я не сделаю ни единого шага ему навстречу. Я не посмотрю в его сторону. Я буду веселиться, буду громко смеяться, разговаривать с Маратом, Айгуль, Вахитом, Вовой — с кем угодно, только не с ним. Для меня Турбо сегодня просто не существует.
В зал завалились гости.
Первым ввалился Зима — в своей распахнутой зимней куртке, с ярко-красными с мороза ушами и сияющей до ушей улыбкой. За ним прошла Наташа, аккуратно держа в руках пакет и Вова, который довольно улыбался, стряхивая снег с плеч.И последним в комнату шагнул Валера.Он снял в прихожей свою тяжелую кожаную куртку и остался в темно-синем свитере крупной вязки с высоким воротником, который идеально подчеркивал его широкие, мощные плечи. Его темные кудри слегка растрепались после уличного ветра, а зеленые глаза мгновенно — по привычке, без единой секунды раздумий — выхватили из всей комнаты меня.Он искал меня взглядом. Я почувствовала этот его тяжелый, обжигающий, пристальный взор всей своей кожей. Он оглядел мою прическу, кремовую кофту с открытыми плечами, обтягивающие джинсы. На его суровом лице на долю секунды промелькнуло изумление, смешанное с тем самым глубоким, нескрываемым чувством, которое он так отчаянно пытался прятать от всех.
Но я даже не моргнула.
Я демонстративно, с самой ослепительной, лучезарной улыбкой резко развернулась к Вахиту:
а: Вахит! Привет! С наступающим! — весело и громко выкрикнула я, делая уверенный шаг навстречу Зиме — Проходите скорее к столу, мы как раз всё накрыли!
Зима от такой внезапной и искренней теплоты аж просиял, и приобнял меня за талию.
з: С наступающим, принцесса, выглядишь просто отпад! Джинсы — вообще фирмá!
Я рассмеялась — громко, так, словно в комнате больше не было никого. А затем тут же повернулась к Айгуль и Марату, принявшись оживленно и громко обсуждать, куда именно поставить салатницы с оливье и где лучше разложить мясную нарезку.Я прошла прямо мимо Валеры. Мое плечо пролетело в каком-то полусантиметре от его тяжелого вязаного свитера. От него пахло знакомым духом мороза, бензина и сигарет . У меня внутри всё сжалось в тугой узел, но я не подняла на него глаз. Я не бросила ему даже короткого, дежурного «привет». Я прошла мимо него так, словно на его месте стояла пустая вешалка или неживой предмет.Я боковым зрением уловила, как Турбо резко замер. Его губы мгновенно сжались в одну узкую, бескровную линию, а зеленые глаза потемнели до состояния грозовой тучи. На его скулах заходили тяжелые,жесткие желваки.Он явно опешил от такого холодного,надменного приема.Грозный старший Универсама,перед которым трепетала вся казань,оказался просто незаметной мебелью для девчонки.Валера медленно скрестил руки на груди, молча прислонился спиной к дверному косяку и уставился на меня своим тяжелым, хмурым взглядом.Игра началась. И отступать первой я не собиралась ни за что на свете.
___________________________________
1557 слов , вроде не плохо получилось, но мне что то не нравится.. буду рада услышать любую критику в свой адрес от вас 💕