Суворова,я не вывожу тебя.

Тридцатое декабря ушло в темноту, унеся с собой запах сигаретного дыма на балконе, шепоты и сбивчивые откровения. Когда я проснулась, комната была закручена в сухой, звёздный мороз. Свет ещё только-только наклёвывался за окном — густой, сизый, пронзительно-синий, какой бывает в Казани только в самом конце декабря, когда градусник за окном сжимается от стужи, а деревья во дворе стоят белые, тяжелые, словно вылитые из гипса.Проснулись мы не сами. В начале девятого утра наша спальня буквально вздрогнула. Дверь распахнулась с таким грохотом, что деревянная ручка с размаху врезалась в стену, выбив из старых обоев облачко сухой побелки. На пороге стоял Вова. На нём были серые спортивные штаны с вытянутыми коленями и старая армейская майка. В руках он держал огромную цинковую миску и выбивалку для ковров.
во: Подъём!— на весь коридор гаркнул Вова, да так задорно и громко, что у меня внутри всё сжалось. — Тридцать первое число! а у нас в зале ковры не выбиты и картошка не чищена! Ну-ка быстро ноги в руки!
Марат, лежавший на соседней кровати, только жалобно застонал, с головой зарываясь под своё тяжёлое ватное одеяло.
м; Вов, ну ты совсем сошел с ума... — донёсся из-под подушки его глухой, сиплый голос. — Время восемь утра. Дай поспать, а? Мы же вчера поздно легли...
во:Кто «мы»? С кем вы там поздно легли? — Вова в два шага пересек комнату, безжалостно сдёрнул с Марата одеяло и отвесил ему легкий, но ощутимый щелбан по затылку. — Вставай, кому говорю! Вон, глянь на сестру — она уже глазищами хлопает, а ты как тюлень лежишь. Быстро на кухню!—Марат, ругаясь сквозь зубы и смешно сжимаясь от ворвавшегося в комнату прохладного воздуха, сел на кровати, дико взъерошенный и злой.—
Я тихонько засмеялась, утыкаясь носом в край своего одеяла. Я осторожно села на край матраса и потянулась к тумбочке, где лежал плотный ортопедический бандаж с металлическими вставками. Натягивать его на левую ногу уже стало привычным делом: сначала застегнуть нижний ремень на икре, затем плотно обернуть мягкую ткань вокруг колена, выравнивая гибкие пластины по бокам, и с сухим, трескучим звуком зафиксировать широкие липучки на бедре. Сустав мгновенно сжался в надежный, твердый корсет. Я опустила ноги на холодный линолеум и поднялась на ноги. Нога держала намертво. Никакой резкой боли — только сухая, тупая ноющая тяжесть, к которой я уже привыкла.
во: о, уже лучше ходишь — одобрительно хмыкнул Вова, разглядывая меня с ног до головы. — Походка, конечно, как у дяди Вити когда его жена пьяного из дома выгоняет, но сойдёт. Значит так, Алюха, слушай боевой приказ. Ты у нас сегодня генеральный директор кулинарного цеха. На кухне твоя власть. А мы с этим оболтусом берём на себя зал, коридор и балконы.
а: Поняла, командир, — улыбнулась я, натягивая тёплую кофту. — А меню какое?
во;Стандартное, советское, проверенное временем! — Вова загнул палец. — Таз оливье, «шуба», холодец, и бутерброды с шпротами. Всё, время пошло! Марат, живо за ведро!
На кухне закипела работа. На четырех конфорках старой газовой плиты синели языки пламени. В большой эмалированной кастрюле с треснувшей эмалью шумно бурлила картошка в мундире и крупная морковь; рядом, в маленьком ковшике, подпрыгивали яйца, а на задней горелке в глубоком казане тушилась свекла. По всей квартире мгновенно разнесся этот плотный, уютный запах вареного крахмала, овощной кожуры и парного тепла, который из года в год означает одно и то же — скоро Новый год.Я повязала на талию мамин ситцевый фартук в мелкий горошек, достала из серванта две самые большие эмалированные миски — одну голубую, другую зеленую — и принялась деловито крошить вареную докторскую колбасу.За стёклами нашей спальни тем временем творилось настоящее предновогоднее безумие. Из зала доносились рев пылесоса, грохот передвигаемых кресел и отборный ругательский дуэт братьев.
во: Марат, мать твою, ты куда пыль с серванта сбиваешь?! На хрусталь?! — орал Вова сквозь шум мотора.
м: Да я тряпкой машу, Вов! Она сама летит!
во: Я тебе сейчас так помашу! Возьми полироль и натри стенку до блеска, чтоб я там своё отражение видел! И гирлянду не порви, стилист хренов!—Я тихонько хихикала, нарезая кубиками соленые огурцы. —
Примерно в начале одиннадцатого, когда я уже заканчивала крошить картошку, а в зале на секунду затих пылесос, в тишине прихожей раздался громкий, отчётливый стук в дверь. Три коротких, сильных удара.Мое сердце мгновенно оборвалось и ухнуло куда-то в самый живот. Рука с ножом замерла в воздухе. Пальцы сжались так, что костяшки побелели. Внутри всё завязалось в тугой, горячий, обжигающий узел. В голове вспыхнула одна-единственная, дикая, отчаянная мысль: Валера.
Пришёл раньше времени, чтобы просто посмотреть на меня, проверить ногу, бросить своё привычное дворовое: «Ну что, Суворова, всё ещё хромаешь?» и просто побыть рядом.
Забыв про всё на свете — про доску, про огурцы, про то, что на мне надев фартук, — я вытерла руки о полотенце и, почти не замечая ноющей боли в колене, рванула в коридор.Но Вова уже выскочил из зала первым. Он быстро щелкнул верхним замком и распахивал тяжелую деревянную дверь.Я замерла в дверном проеме кухни, затаив дыхание. На пороге стоял вовсе не кучерявый Турбо в своей кожанке. В прихожую, вместе с огромным клубом белого морозного пара и охапкой пушистого снега на воротнике, зашла Наташа. На её щеках горел ярко-розовый румянец, а из меховой шапки выбивались светлые кудрявые волосы, в руках она держала две пухлые сетки с продуктами и банку с какими-то домашними маринадами.
В глубине моей груди что-то с тихим хрустом обвалилось. Словно холодную воду вылили на раскаленные угли. Опять не он...третий день уже пошел. Ни слуху, ни духу. Как и говорила я вчера Марату на балконе.Но разочарование тут же сменилось теплой, привычной нежностью. Наташа была слишком хорошей, чтобы не радоваться ее приходу. я была полностью довольна выбором брата. Вова при виде своей девушки изменился в секунду. Вся его суровая, пацанская выправка лидера Универсама испарилась. Он шагнул к ней, взял из ее замерзших рук сетки, обнял за талию и с какой-то удивительной, почти детской нежностью чмокнул ее в обжигающе холодную с мороза щеку.
во: Привет, — тихо сказал он, утыкаясь носом в ее заснеженный воротник. — Замерзла?
н: Привет, Вовочка! — весело рассмеялась Наташа, поправляя шапку. — На улице колотун ужасный, градусник тридцать два показывает! С наступающим вас!
Она училась на третьем курсе медучилища и жила в холодном, сером общаге на другом конце города, где на три этажа работала одна кухня, а в комнатах дуло из всех щелей. Родственников в Казани у нее не было — вся ее семья жила далеко в деревне, и поехать туда на праздники она не могла из-за дежурств в травматологии. поэтому Вова естественно пригласил ее праздновать с нами, а мы с Маратом были только рады, мы относились к ней как к старшей сестре.
н: Аличка, привет! — Наташа быстро разулась, скинула пальто и, даже не переводя дух, прошла за мной на кухню. — Так, мужики, продолжайте драить полы, а мы с Алей берем на себя главный кулинарный цех! —Она вымыла руки ледяной водой из-под крана, повязала второй мамин фартук и мастерски включилась в процесс. —
С ее приходом дело пошло в три раза быстрее. Наташа за считанные минуты разложила вареные овощи, научила меня правильно резать свеклу для «шубы», чтобы она не стекала соком, и мы с ней заболтались о самых обычных девичьих делах. Из зала доносились шуточки Марата, окрики Вовы и звон переставляемого в серванте хрусталя, а на кухне царило такое тепло, что окна окончательно отпотели, и по стеклам потекли длинные прозрачные капли.

В самый разгар нашей суеты, когда оливье уже был практически готов и лежал в огромном голубом тазу, а Наташа открывала банку с консервированной сельдью, в прихожей раздался пронзительный, резкий звонок.
Тяжелый черный телефон на стене трещал так надрывно и громко, что мы все на секунду замерли.
во: Я возьму! — гаркнул из зала Вова, бросая тряпку.
Послышались его быстрые шаги, щелчок снятой трубки и громкое, слегка запыхавшееся:
во: Алло? Да... А, Айгуль. привет! С наступающим!
Потом наступила пауза. Вова молча слушал, что ему говорят на том конце провода.
ай: Погоди секунду, я Алю позову, — Вова высунулся в коридор и громко позвал: — Аля! Иди к телефону! Это Айгуль!
Я вытерла испачканные свеклой руки о полотенце, быстро вышла в коридор и забрала у брата тяжелую пластмассовую трубку.
а: Алло? Айечка, привет! ( если что «Айя это сокращение имени Айгуль))
ай: Алиша, привет! — из динамика вырвался безудержный, шепчущий, захлебывающийся от восторга голос подруги. Она говорила так быстро, что слова сбивались в одну сплошную кашу: — Аля, у меня просто потрясающие новости! Папа согласился! Представляешь?! Он отпускает меня на всю ночь к вам отмечать Новый год!
а: Да ты что?! Серьёзно?! — у меня от радости перехватило дыхание, и я даже забыла про свою ногу. —Гуля , это же зашибись! Как ты его уболтала?!
ай:Да я сама не верю! Мама помогла, заступилась! — тараторила Айгуль. — Но папа поставил условие: он сказал, что перед тем как дать окончательное добро, он должен лично поговорить с Вовой. Ну, ты же знаешь моего отца... Ему надо убедиться, что у вас всё строго, без пьяных дворовых компаний и под Вовиным контролем. Позови его скорее!
а: Вова! иди скорее сюда! — закричала я на весь коридор. — Тут дядя Ринат, хочет с тобой говорить! Срочно!
Вова мгновенно подошел. Он забрал у меня трубку, на ходу подтянулся, расправил плечи и моментально принял самый серьезный, чиновно-уважительный вид, на который только был способен. Его голос сразу стал ровным, солидным и чертовски убедительным:
во: Здравствуйте , дядя Ринат... Да, это Вова Суворов... И вас также с наступающим праздником... Не переживайте, дядя Ринат, я вам свое слово даю: у нас всё абсолютно спокойно. Аля дома, я тоже никуда не ухожу. Никаких чужих компаний, никаких гулянок во дворе. Всё чисто по-семейному, по-домашнему. Наташа вот пришла, моя девушка, Аля салаты режет... Я лично за Айгуль отвечаю, можете не сомневаться. В двенадцать часов за столом сидим, потом телевизор смотрим. Никто ее не обидит, я за этим сам прослежу... Спасибо вам за доверие. С праздником!—Вова попрощался, с легким кликом опустил трубку на рычаг и с облегчением перевел дух —
н: Ну, Володя, ну дипломат! — ахнула Наташа, выглянувшая из кухни. — Тебе в МИДе работать надо!
во: А че делать? — ухмыльнулся Вова. — надо девчонке новый год спасать. —Он снова поднял трубку и передал ее мне. —
во: На, договаривайтесь.
ай: Алиш! отпустил! — визжала в трубку Айгуль на том конце провода. — Они с мамой в восемь вечера уезжают в гости, и я сразу выбегаю к вам! Буду у вас ровно в восемь!
а: Ура! Мы тебя о-о-очень ждем! Снаряжайся! — радостно ответила я и повесила трубку.
Едва дужка телефона опустилась на рычаг, как из зала буквально вылетел Марат.Оказывается, мой близнец всё это время стоял за дверным косяком, затаив дыхание и вслушиваясь в каждый звук разговора. Теперь же его физиономия сияла так, словно его осветили южным солнцем. Щёки горели, а глаза искрились от неописуемого, чистого, мальчишеского счастья.
м: В восемь, говоришь? — Марат заложил руки в карманы спортивных штанов и попытался придать своему голосу максимально вальяжный и небрежный вид, что получалось у него просто смехотворно. — Отлично. я тогда встречу ее.
во: куда это ты уже намылился?  — прищурился Вова, скрещивая руки на груди и глядя на младшего с подозрительной усмешкой. —
м:ну это.. встречу ее пойду ..— чуть замялся Маратик— На улице темнота, мороз тридцать градусов..
н: Ого, кавалер! — рассмеялась Наташа, опираясь о дверной косяк. — Вова, посмотри, какой у тебя брат заботливый растет! Настоящий джентльмен!—Вова посмотрел на сияющего Марата с легкой братской усмешкой, в которой проглядывала гордость.-_
во: Ну смотри, — качнул головой старший. — быстренько, а то холодно там. девочку хоть не морозь.
м: Да нормально все будет , Вов!— отмахнулся Марат, буквально светясь от восторга. — Я всё понял!
Праздничное настроение в нашей квартире окончательно взлетело до небес. Все пазлы складывались просто идеально: квартира сияла чистотой, елка переливалась разноцветными огнями гирлянды «Космос», салаты уже стояли на балконе в холоде, Айгуль придет к восьми часам, и этот Новый год обещала быть самым лучшим, самым теплым за последние годы.
Я вернулась на кухню, оперлась о край стола и посмотрела в окно на заснеженный двор. За стеклом медленно начинали сгущаться синеватые зимние сумерки. Мое сердце трепетало. Я твердо знала: вечер принесет не только приход Айгуль.
___________________________________
1939 слов, как вам? 💕