Суворова,я не вывожу тебя.

Горячий пар от малинового чая медленно поднимался над нашими кружками, растворяясь в мягком, приглушённом свете кухонной лампы. На душе у меня было тихо и удивительно покойно. Мы сидели с Вовой вдвоём, почти не разговаривая, но эта тишина не была тягостной — в ней дышало облегчение людей, которые только что вырвались из самого пекла и наконец-то оказались дома, в безопасности.Вдруг в прихожей раздался тихий, деликатный щелчок входной двери. Мы с братом одновременно повернули головы на звук. Послышалось шуршание заснеженной куртки, глухой стук ботинок и какое-то странное, тихое и абсолютно счастливое сопение.
во:О, явился наш Ромео, — негромко улыбнулся Вова, отодвигая свою кружку. —
В проёме кухни появился Марат. Вид у него был уморительный: щёки и нос горели пунцовым, почти малиновым румянцем от тридцатиградусного уличного мороза, на ресницах ещё таяли мелкие белые крупинки снега, а на губах блуждала какая-то совершенно глупая, мечтательная и безумно счастливая улыбка. Глаза его блестели так ярко, словно он только что выиграл миллион рублей, а не просто проводил девчонку до подъезда. Было понятно без слов — проводы Айгуль прошли идеально.
во:Чай будешь, герой? — спросил Вова, кивая на эмалированный чайник. — Малиновый, сладкий. Как раз для согревания организма.
м: Не, Вов, спасибо, не хочу, — Марат покачал головой, даже не пытаясь раздеться до конца. Он так и остался стоять в дверях,прислонившись плечом к косяку,погружённый в какие-то свои, недоступные для нас мысли. От него всё ещё пахло морозным ветром, дешёвыми сигаретами и едва уловимым, сладковатым ароматом духов Айгуль.Вова понимающе хмыкнул, поднялся из-за стола и выключил конфорку на плите. Синее пламя послушно погасло, и на кухне сразу стало чуть темнее.
во: Ну, раз чаю никто больше не хочет, давайте-ка спать, оболтусы, — устало произнёс старший брат, потягиваясь всем телом так, что хрустнули плечевые суставы. — Время уже к полуночи близится. Завтра тридцать первое число, день будет сумасшедший. С утра Наташка придёт, надо будет квартиру вылизать к празднику, картошки ведро начистить, свеклу отварить... Работы выше крыши. Нам выспаться нужно как следует, чтобы под бой курантов носами в оливье не клевать.
а: а еще ёлку во дворе наряжать!
во: во во, у вас еще больше работы. так что бегом спать —Вова подошёл к моему стулу. Он аккуратно наклонился и нежно, с какой-то особенной, почти отцовской заботой чмокнул меня в лоб. От него пахло домашним теплом, старой шерстяной кофтой и крепким чаем. —
во: Доброй ночи, маленькая. Ногу под одеяло спрячь и не вздумай ночью вставать без бандажа.
а:Доброй ночи, Вов, — тихо ответила я, чувствуя, как от его ласки к горлу подкатывает тёплый ком.Затем Вова повернулся к Марату. Он подошёл к нему вплотную и своей огромной, мозолистой рукой со сбитыми костяшками крепко, размашисто взъерошил его волосы, которых почти не было. Марат смешно сморщился, пытаясь увернуться, но уходить не спешил.
во: А тебе, романтик, отдельное предупреждение: чтоб в семь утра как штык на кухне стоял, — Вова хлопнул его по плечу. — Спокойной ночи, аблотусы.
м: доброй , Вов, — буркнул Марат, приглаживая волосы.Мы проводили Вову взглядами.
Через минуту в его комнате тихо щелкнул выключатель, дверь закрылась, и вся квартира погрузилась в глубокую, сонную предновогоднюю тишину.Мы с Маратом бесшумно, стараясь не скрипеть половицами, прошли в нашу общую спальню. В комнате было прохладно и темно. Только сквозь морозное кружево на окне пробивался блеклый синеватый свет уличного фонаря, да в углу мягко, ритмично переливалась разноцветными огнями наша ёлка. Её ветки отбрасывали на стены длинные, причудливые тени, похожие на лапы сказочных существ. Я присела на край своей кровати и аккуратно, стараясь не шуметь липучками, расстегнула плотный наташин бандаж. Колено тут же блаженно заныло, освободившись от стягивающего плена. Я переоделась в свою просторную ночную сорочку, забралась под тёплое ватное одеяло и укуталась по самый подбородок.Марат шуршал в темноте одеждой, скидывая джинсы и свитер. Через минуту его кровать напротив жалобно скрипнула — брат рухнул на подушку, уставившись в потолок.Прошло десять минут, двадцать, полчаса... Но сон не шёл. Тишина в комнате казалась слишком густой, почти осязаемой. В ней отчётливо слышалось мерное тиканье часов из зала и далёкий, глухой гул проезжающих по трассе машин. В моей голове одна за другой крутились картины последних дней. Закрывая глаза, я снова видела заснеженные гаражи, чувствовала ледяной ветер, обжигающий лёгкие, и слышала торжествующий хохот хадишевских за кирпичной стеной. А потом перед глазами неизменно возникало лицо Валеры — его нахмуренные брови, его зеленые, полные тревоги глаза и то, как бережно его огромные руки бинтовали мою разбитую ногу. На соседней кровати зашуршало одеяло. Марат шумно вздохнул, перевернулся на бок, а затем тихо, едва слышно позвал:
м:Аль... Ты спишь?
а: Нет, — так же шепотом ответила я. — Не спится что-то. Мысли дурацкие в голову лезут.
Брат помолчал секунду, а затем приподнялся на локте. Его силуэт чётко выделялся на фоне комнаты.
м:Пошли на балкон? Покурим. Только оденься тепло, там мороз лютый, замёрзнешь на хрен.
Я замялась, но сейчас мне так отчаянно, до дрожи хотелось просто побыть с братом. Поговорить без посторонних. Нам двоим нужно было выговориться после всего.
а: Ладно, — прошептала я. — Только помоги мне подняться.
Я аккуратно натянула поверх пижамы тёплые домашние штаны, накинула на плечи огромную, тяжёлую зимнюю кофту марата, которая пахла кожей, бензином и сигаретами, и обула ноги в мягкие меховые тапочки. Марат бережно подхватил меня под локоть, помогая доковылять до балконной двери.Мы вышли на балкон. Морозный воздух мгновенно ударил в лицо ледяным хлыстом, отчего у меня перехватило дыхание, а кожа сразу покрылась мурашками. Стекла балкона были наглухо затянуты толстым слоем белого инея — сквозь него не было видно двора, только тусклые желтые пятна уличных фонарей пробивались сквозь ледяную корку. Из наших ртов при каждом выдохе вырывались густые, плотные клубы пара, которые тут же оседали инеем на воротнике куртки.Марат плотно прикрыл за нами балконную дверь, чтобы не выстуживать комнату. Он достал из кармана примятую пачку сигарет «Космос» и коробок спичек. В темноте сухо чиркнула сера, вспыхнуло яркое оранжевое пламя, на секунду осветив лицо брата — его насупленные брови и желтеющий синяк на скуле. Пахнуло резким, приятным запахом гари, а затем — горьковатым табачным дымом.Марат глубоко затянулся, прикрыв глаза, и протянул сигарету мне. Я взяла её своими озябшими пальцами, сделала маленькую затяжку. Горький дым приятно согрел грудь, разгоняя остатки ночного страха.
м:Аль... — Марат посмотрел на меня, и его голос в морозной тишине прозвучал удивительно тихо и серьезно. — Ты прости меня. За подвал этот проклятый. За то, что я тебя туда потащил.
а: Марат, перестань, — я попыталась улыбнутья, глубже зарываясь лицом в теплый меховой воротник вовиной куртки. — я сама виновата, и я это знаю.
м:Всё равно, — упрямо буркнул брат, выпуская изо рта колечко дыма. — Я должен был сообразить. Я же пацан, я на этих улицах вырос. А я расслабился. Думал, со мной такого точно не будет. Я никогда в жизни так не боялся. Не за себя, понимаешь? За тебя. Если бы они с тобой что-то сделали... меня бы тоже наполовину не стало.
У меня к горлу подкатил тяжелый, горячий ком. Я придвинулась ближе к брату, прижавшись своим плечом к его плечу. Мы стояли вплотную, согревая друг друга в этом ледяном пространстве, и пар от нашего дыхания смешивался в одно облако.
а: Глупый ты, Маратка, — прошептала я, утыкаясь носом в его плечо. — но я тебя очень люблю.—Марат тихонько приобнял меня за плечи своей свободной рукой, прижимая к себе сильнее.—
м: и я тебя люблю..— тихо сказал он. —
а: как у вас с Айгуль? — улыбнулась я в темноте, вспоминая его мечтательную физиономию в дверях кухни. — Ты с ней совсем другой становишься. Не уличный хулиган, а нормальный человек. Она на тебя хорошо влияет.
м: Да ну тебя, все хорошо у нас. — брат на секунду замолчал , будто решаясь говорить или нет, но все таки начал— поцеловались мы, вот.
а: чегоо! и ты молчал!!? — выкрикнула я—
м; да тихо ты! вову разбудишь — смеясь сказала брат, пытаясь закрыть мне рот— а ты с турбо как?
Я мгновенно замялась. Мои пальцы, судорожно вцепившиеся в холодные железные перила балкона, напряглись, а взгляд заметался по морозным узорам на стекле. Мне безумно хотелось поделиться с братом, но в то же время внутри всё сжималось от какой-то глухой, горькой растерянности.
а: Да никак, Марат... — тихо, со вздохом ответила я, глядя на то, как пар от моего дыхания медленно тает в воздухе. — Я вообще его не понимаю. Честно.
м: В смысле? — Марат удивленно приподнял брови, поворачивая ко мне голову. — Он же из-за тебя с ума сходил.
а: Вот именно!—горько усмехнулась я, плотнее кутаясь в вовину куртку. — То он ко мне нежный такой...А потом — раз, и снова морозить начинает. Словно и не было ничего. Как маску эту свою пацанскую наденет — и не подступиться. Вот уже второй день от него вообще ни слуху ни духу. Как сквозь землю провалился. Даже обидно как-то...
Марат внимательно выслушал меня, затянулся сигаретой и понимающе покачал головой.
м:не злись раньше времени — мягко сказал он, выпуская дым в сторону приоткрытой щели. — Это же Турбо. Он сам себя, походу, боится, когда понимает, что к тебе неравнодушен. Вот и включает обратно своего «кремня», чтобы слабаком не казаться перед пацанами. А то, что два дня не приходит... так у старших сейчас перед Новым годом делов выше крыши. Вова вон тоже только к ночи вернулся. Появится он завтра, куда денется. Нам же елку во дворе наряжать.
а: Думаешь? — тихо спросила я, с надеждой заглядывая брату в глаза.
м: Уверен, — Марат улыбнулся и легонько ткнул меня локтем в бок. — Он упрямый, конечно, но тебя не бросит. Сам из-под земли достанет.
а: ну посмотрим , — улыбнулась я, чувствуя, как с души спал последний, самый тяжёлый камень, который давил на меня все эти дни. Нам с Маратом действительно не нужны были чужие советы — спасибо.

Марат затушил окурок о край железного подоконника, аккуратно бросил его в пустую жестянку из-под сгущёнки, которая служила нам пепельницей, и крепко, до хруста в ребрах, прижал меня к себе на прощание.
м: Пошли в комнату, — скомандовал он. — А то у тебя уже нос синий стал. Нам только новой простуды перед праздником не хватало.
Мы вышли в тёплую, пахнущую хвоей спальню. Марат аккуратно помог мне улечься в кровать, укрыл одеялом до самых плеч и тихо шепнул в темноте.
м: спокойной ночи, дурочка
а: Спи уже, дурак, — ответила я, закрывая глаза.Я лежала в темноте, слушая его ровное, спокойное дыхание с соседней кровати. За окном медленно кружились редкие крупные снежинки, ложась на заснувшие Квартала, а на душе у меня было удивительно тепло. Мы выжили. Мы справились. И я точно знала: завтра, когда в нашей прихожей раздадутся тяжелые шаги Валеры, этот Новый год станет самым лучшим в моей жизни.
___________________________________
1692 слов 💕 как вам идея с фотографиями , мне кажется очень мило 🥹