Не обидит тебя никто, слово пацана.
Время тянулось бесконечно. На старых часах в голове Али секунды отбивали свой страшный, неумолимый ритм. Аля закрыла глаза, утыкаясь лицом в ярко голубую куртку Марата.
Сквозь щели в рассохшейся деревянной двери в крошечную комнатку лениво расползался едкий, сизый дым. Буржуйка в предбаннике дымила нещадно, и Аля с Маратом то и дело надрывно, глухо кашляли в свои воротники, стараясь делать это как можно тише.
Марат, извернувшись на панцирной сетке, сердито зашевелился. Его дыхание было неровным, свистящим.
м: Алька, — тихонько позвал он, и в его голосе сквозь кашель прорезалось какое-то упрямое, злое оживление. — Поерзай задом. Почувствуй край сетки. Там, где рама к спинке крепится.
а: Зачем? — прошептала она, пытаясь сдержать очередной приступ кашля.
м: Там болты старые торчат, — Марат затылком уперся в ее лопатку, помогая ей сдвинуться на край кровати. — И проволока от сетки оборванная. Я когда ложился, зацепился курткой. Если тереть об нее веревку... Давай, двигайся еще немного правее.
Аля, превозмогая тупую, изматывающую боль в колене, медленно поползла спиной к железному изголовью. Сетка под ними жалобно, протяжно взвизгнула. Из предбанника тут же донесся тяжелый стук — видимо, кто-то бросил на стол пустую бутылку.
к: Слышь, вы там, мыши! — гаркнул Косой. — Хорош железками греметь! Приду — ноги переломаю!
Близнецы мгновенно замерли, затаив дыхание. В щелях двери показался силуэт Косого — он стоял, покачиваясь, у печки, лениво почесывая бок. Через минуту он отошел обратно к столу, и послышался сухой шелест игральных карт.
м: Давай, потихоньку, — одними губами прошептал Марат.
Аля прижалась запястьями к холодному, шершавому уголку железной рамы. Пальцы ее уже почти ничего не чувствовали, но когда она осторожно повела руками вниз, кожа наткнулась на что-то острое и твердое. Это был ржавый, загнутый конец толстой проволоки, которой когда-то крепилась панцирная сетка.
а: Нашла... — едва слышно выдохнула она.
м: Налетай на нее веревкой. Только медленно, без резких движений, чтоб кровать не ходила, — Марат аккуратно поджал под себя ноги, готовый в любой момент подстраховать ее, если сетка снова заскрипит. — Три аккуратно. Кожа будет гореть — терпи.
Аля закрыла глаза и начала медленно, сантиметр за сантиметром, возить стянутыми запястьями по ржавому металлу. Натянутая упаковочная веревка неохотно, со слабым шуршанием цеплялась за острый край. Почти сразу проволока соскользнула и больно полоснула ее по онемевшей коже запястья. Аля закусила губу до крови, сдерживая крик, но упрямо вернула руки назад. Она терла веревку, чувствуя, как ржавый металл постепенно нагревается от трения, а по рукам начинает разливаться липкая, горячая влага — то ли растаявший под одеждой снег, то ли ее собственная кровь.
Глаза нещадно щипало, слезы катились по холодным щекам, но Аля упрямо, стиснув зубы, продолжала тереть веревки о ржавый загнутый конец проволоки на железной раме кровати.
Марат помогал ей всем телом, наваливаясь плечом и фиксируя её руки, когда сетка начинала противно поскрипывать.
м: Давай, Алька, аккуратно... — едва слышно шептал он, ловя ртом холодный воздух. — Не торопись, а то руки в кровь раздерешь.
за дверь послышались голоса, марат и аля прислушалась.
ры:Равиль, время уже начало третьего, — послышался испуганный, дребезжащий голос Рыжого. — На нефтебазе переговор уже вовсю идет. может нужно сказать что эти у нас?
р: Заткнись, Рыжий, — лениво, но раздраженно цыкнул Равиль. Слышно было, как он чиркнул спичкой, прикуривая вонючую папиросу. — Всё по плану идет.
к: А когда скажем ? — спросил Косой.
р: Когда надо, тогда и скажем , — жестко отрезал Равиль. — Наши сначала выслушают, че этот офицер со своими границами наплетет.
Аля замерла на секунду, и ржавая проволока больно вонзилась в ее запястье. Внутри нее все заледенело от дикого, разрывающего душу ужаса. Вова не знает... Он ничего не знает!
а: Марат... — всхлипнула она в темноте, и новая слеза скатилась по лицу. — Вовка не знает... Он думает, мы дома. они ему еще не сказали.
м: Да тихо ты, Алька, успокойся! — Марат изо всех сил прижался к ней спиной, пытаясь унять её дрожь. Его шепот был горячим, быстрым и удивительно уверенным. — Послушай меня. ты же знаешь что они не одни поехали.
Аля шмыгнула носом, прислушиваясь к его словам.
м: все там с ними хорошо. Так что не смей из за них ныть. Давай, три быстрее! Нам самим выбираться надо!
Слова Марата подействовали как ледяной душ. Страх за старшего брата и друзей немного отступил, сменившись упрямой, злой надеждой. Аля заставила себя двигаться. Превозмогая тупую, ноющую боль в колене и жжение в разодранных запястьях, она снова начала возить веревкой по ржавому металлу. Кожа горела, липкая теплая кровь уже текла по пальцам.
И вдруг — хрусь. Одна из плотных нитей грязной упаковочной веревки на ее правом запястье с тихим, сухим щелчком лопнула. Натяжение мгновенно ослабло, и пальцы наконец-то почувствовали легкую свободу.
а: Марат... лопнула... — задохнувшись от радости, прошептала Аля.
м:Давай еще, Алька, совсем немного осталось! — Марат в темноте зашевелился, пытаюсь помочь ей ослабить узел своими онемевшими пальцами. — Еще пару раз проведи, и руки свободны будут!
В предбаннике за дверью послышался резкий шорох. Кто-то подошел к окну.
В этот момент снаружи, сквозь вой метели и треск сосновых веток, донесся тяжелый, уверенный гул автомобильного мотора. Но это была не раздолбанная «шестерка» Рыжего. Это был мощный, утробный рев грузового ЗИЛа или уазика, который нагло пробивал себе дорогу через занесенные снегом дачные ворота.
Равиль в предбаннике мгновенно затих. Половицы скрипнули, когда он бросился к окну,пытаясь разглядеть дорогу.
р: Чё за хрень... — глухо и испуганно пробормотал он. — Рыжий, ты машину глушил? Кто это прется сюда?
Тяжелый мотор взревел совсем близко, фары полоснули по щелям дачной двери ярким, белым светом, и машина с глухим ударом уткнулась бампером прямо в заснеженную деревянную калитку.
В воздухе, густом от сизого печного дыма, закружились миллионы серых пылинок. Двигатель снаружи тяжело, утробно рыкнул напоследок и заглох. Раздался глухой стук закрывающейся тяжелой дверцы.
В предбаннике воцарилась мертвая, испуганная тишина. Карты со свистом посыпались на пол.
ры: Равиль... это «буханка» Гуни, — сиплым, сорванным от страха шепотом проговорил Рыжий. — Старшие приехали.
Равиль мгновенно побледнел. Его наглая уличная спесь слетела в одну секунду. Нож в его руке мелко задрожал. похищение близнецов Адидаса был его личной, тайной инициативой — он хотел выслужиться перед группировкой, заставить Универсам отдать территорию,но не подумал о том, что старшие Хади Такташа за такую самодеятельность по голове не погладят.
Марат в темноте среагировал мгновенно. Он больно ткнул Алю плечом.
м: Алька, быстро! Руки за спину! — яростно зашептал он, извиваясь на скрипучей сетке. — Делай вид, что всё еще завязана! Держи веревку пальцами за спиной!
Превозмогая дикую боль в запястьях и колене, Аля судорожно завела освобожденные руки за спину. Пальцы, липкие от крови, еле слушались, но она успела ухватить концы лопнувшей веревки, прижимая их к запястьям и стараясь не шевелиться. Марат быстро навалился набок, прикрывая её своим телом.
Входная дверь дачи открылась без грохота и криков — спокойно, с тяжелой, леденящей душу уверенностью. В предбанник вошли люди. Послышался глухой скрип дорогих кожаных курток и тяжелый, мерный шаг добротных зимних ботинок. Пахло дорогим табаком «Мальборо» и бензином.
— Здорово, щеглы, — раздался из предбанника низкий, хриплый голос. — че вы делаете на нашей даче?—
Марат похолодела. Это был Гуня — один из самых авторитетных и жестких старших Хади Такташа. Ему было около тридцати, он прошел тюрьму, и его на районе боялись даже взрослые мужики. С ним пришли еще двое — молчаливые, огромные «быки» в тяжелых дубленках.
р: Гу-Гуня... Здорово, — заикаясь, выдавил Равиль. — А вы как тут?.. Мы тут это... подстраховаться решили. Близнецов Адидаса привезли. Чтобы на нефтебазе сговор ровнее шел...
гу: что вы сделали? — тихо, с леденящим душу спокойствием переспросил Гуня. Послышался глухой, хлесткий удар — Равиль со стоном отлетел в стену, загремев пустыми бутылками. — Ты дебил, Равиль. Чистый дебил. Ты взял близнецов без разрешения старших. Ты хоть понимаешь, что ты наделал, скорлупа недоделанная?
р: Гуня, да мы же для группировки... — хрипел с пола Равиль, размазывая кровь по лицу.
—старшие сами свои дела решат, без сопливых, — жестко отрезал Гуня. — Адидас сейчас на нефтебазе зубы скалит, за ним весь Универсам стоит. Если бы они узнали, раньше времени что его брат и сестра у нас — началась бы не стрела, а война.
Гуня тяжело зашагал по скрипящим половицам предбанника. Дверь в их комнатку со скрипом отворилась, и высокий силуэт в кожаной кепке заслонил собой тусклый свет от буржуйки. Из-за его спины показались двое громил.
Гуня медленно обвел взглядом комнату, задержавшись на Але и Марате. В его серых, неживых глазах не было злости — только холодный, деловой расчет. Он подошел ближе, нависая над кроватью.
г: Ну чё, адидасовская морда, — тихо сказал он, глядя на Марата. — Не боишься?
Марат упрямо зыркнул на него снизу вверх, сжимая зубы.
Гуня перевел взгляд на Алю. Его цепкий взор сразу заметил багровые пятна на простыне у ее рук и то, как неестественно напряжены ее плечи. Он присел на корточки перед кроватью, и от него пахло холодом и табаком.
г:Руки покажи, — спокойно, но так, что спорить не хотелось, скомандовал он.
Аля замерла. Один из громил за его спиной шагнул вперед, бесцеремонно схватил ее за плечо и дернул на себя. Свободная веревка со свистом выскользнула из ее онемевших пальцев и упала на грязный матрас.
Гуня посмотрел на веревку, потом на ржавую загнутую проволоку на раме, покрытую свежей кровью. На его суровом лице медленно расплылась холодная, пугающая ухмылка.
г: Шустрые... в Адидаса пошли. Веревку о железо перетерла. Еще бы полчаса — и сбежали бы.
Марат дернулся, пытаясь закрыть сестру плечом, но громила в дубленке наступил ему тяжелым ботинком на ноги, заставив Марата глухо застонать сквозь зубы.
Аля испуганно сжалась, ожидая, что сейчас на нее обрушится вся ярость авторитета. Она зажмурилась, пряча лицо в воротник пальто. Но вместо удара почувствовала, как Гуня медленно опустился перед ней на одно колено. Вблизи его лицо уже не казалось таким каменным — в уголках глаз прорезались усталые морщины, а взгляд на секунду потеплел. Он посмотрел на ее тонкие, дрожащие запястья, изодранные ржавой проволокой до мяса, из которых сочилась сукровица.
— Не бойся, — негромко, на удивление мягко произнес Гуня. Его голос потерял прежнюю леденящую сталь. — мы хоть и враги с братом твоим, но детей не трогаем. Не обидит тебя никто, слово пацана.
Он полез в свои глубокие карманы дубленки и вытащил оттуда длинные, очень теплые и мягкие шерстяные варежки крупной вязки — такие обычно мамы вяжут своим детям на зиму. Они пахли чистой шерстью и домашним теплом. Гуня бережно, стараясь не задеть воспаленные раны, натянул эти варежки на холодные, окровавленные ладони Али, аккуратно расправляя их так, чтобы они полностью закрыли изувеченные запястья.
г: Надень, — тихо сказал он. —
Аля удивленно посмотрела на него сквозь слезы. Она только слабо, благодарно кивнула.
Гуня поднялся во весь рост и снова стал холодным, жестким «авторитетом». Он повернулся к своим молчаливым громилам.
г: Марату стянуть руки и ноги, жестко, а то этот товарищ съебаться может — скомандовал он. — А девчонку... ремнями вяжи поверх варежек. И не тяните сильно, чтоб кровь ходила. В «буханку» их обоих.
Громилы принялись за работу. Марата грубо скрутили кожаными ремнями, лишая малейшей возможности шевельнуться, но к Але они действительно отнеслись намного бережнее. Широкие ремни легли поверх мягких шерстяных варежек Гуни, зафиксировав ее руки за спиной плотно, но без той дикой, разрывающей боли, что была раньше.
г: поднимайтесь и за мной идите. — скомандовал старший —
м: она не может идти, у нее колено больное.
гуня обернулся через плечо, оглядел нас и сказал — на руки не бери —
Один из амбалов аккуратно, стараясь не тревожить ее опухшее синее колено, поднял Алю на руки и понес к выходу. На улице выла метель, и ледяной ветер тут же обжег лицо, но варежки на руках приятно грели.
Их уложили на мягкое заднее сиденье серой «буханки». Марат лежал рядом, тяжело дыша и уткнувшись лбом в ее плечо. Двери захлопнулись, мотор уазика мощно взревел, и машина тронулась, унося их сквозь метель в неизвестность.
г: На базу их везем, на Квартала, — донесся с переднего сиденья спокойный голос Гуни. — В подвал под гаражами. Пусть Адидас понервничает.
Аля закрыла глаза, утыкаясь носом в мокрый шерстяной шарф. Впереди их ждал подвал на Кварталах и тяжелые терки старших, но чувствуя тепло надежного плечо брата рядом, она больше не дрожала от безнадежного страха. Она знала, что они выживут.
___________________________________
1922 слов, как вам ?🥹