слово пацана даешь?
марат посмотрел на круглые настенные часы в прихожей — стрелки уже подбирались к половине первого. он торопливо допил свой чай, со звоном поставил кружку в раковину и принялся натягивать теплые шерстяные носки.
м: так, алька, мне пора собираться, а то вовка за опоздание на сборы с меня три шкуры спустит, — пробормотал он, застегивая молнию на своей олимпийке под самый подбородок. — давай я тебя до комнаты донесу, чтоб ты тут на кухне в одиночестве не куковала.
он подошел, аккуратно подхватил ее под мышки и помог перебраться на большой скрипучий диван в гостиной. марат заботливо взбил подушку, помог ей уложить ногу повыше и накрыл сверху тяжелым шерстяным пледом. на журнальный столик рядом он пододвинул поближе кружку со свежим чаем, тарелку с печеньем и стопку старых потрепанных журналов «ровесник».
м: всё, я побежал, — марат натянул свою кроличью шапку, завязав ушки на затылке. — валерке всё передам, слово пацана. не скучай тут.
аля проводила его взглядом. в прихожей хлопнула входная дверь, щелкнул замок, и по лестничной клетке разнеслись быстрые, прыгающие шаги брата, которые постепенно затихли где-то на первом этаже. аля осталась совершенно одна в пустой, притихшей квартире.
тишина сразу же обступила ее со всех сторон, став плотной и почти осязаемой. в углу гостиной монотонно и глухо тикали старые часы, да изредка со стороны кухни доносился сонный вздох гуфи, который устроился спать на своем коврике. в комнате пахло нагретой пылью от батарей, мятной согревающей мазью вовы и едва уловимым, горьковатым шлейфом табачного дыма, который все еще тянулся из приоткрытой балконной двери.
аля откинулась на подушки и уставилась в потолок, лениво разглядывая желтоватое пятно в углу у побелки. мысли ее, словно заведенные, крутились вокруг одного и того же человека. она вспоминала вчерашний танец в полумраке дк, то, как валера бережно прижимал ее к своей жесткой кожанке, его хриплый шепот прямо в ухо и то странное, непривычное выражение в его темных глазах, когда он нес ее на руках по заснеженному двору. в нем было столько скрытой, невысказанной силы и одновременно какой-то детской, робкой беззащитности, которую он так тщательно пытался скрыть за своей уличной дерзостью.
время тянулось невыносимо медленно. аля попыталась полистать журнал, но строчки расплывались перед глазами, не желая складываться в смысл. она перевела взгляд на окно. за стеклом, покрытым плотным слоем затейливых ледяных узоров, медленно синели ранние зимние сумерки. казанские дворы постепенно погружались в холодную мглу, и редкие прохожие в тяжелых пальто казались отсюда маленькими темными точками на фоне бесконечного белого снега.
на часах было уже начало третьего. сборы должны были начаться еще двадцать минут назад. валера, наверное, стоит рядом с вовой, хмурый, сосредоточенный, перекатывая в губах ту самую потухшую спичку. рассказал ли ему марат? вспомнил ли он про нее вообще?
вдруг в тишине прихожей раздался странный, едва различимый звук. аля мгновенно замерла, затаив дыхание и прислушиваясь так сильно, что в ушах зашумело. это был не тяжелый, уверенный шаг вовы и не прыгающая походка марата. в дверь кто-то тихо, аккуратно постучал — три коротких, ритмичных удара, словно пришедший не хотел привлекать внимание соседей по лестничной клетке.
гуфи в прихожей встрепенулся, поднял уши и тихонько, вопросительно гавкнул, но лаять во весь голос не стал.
сердце али сделало безумный, горячий кувырок и заколотилось где-то в самом горле. она судорожно сбросила с себя плед, совершенно позабыв про больную ногу, и попыталась встать. колено тут же отозвалось резкой, предупреждающей вспышкой боли, заставив ее тихо охнуть и ухватиться за подлокотник дивана. придерживаясь за стены и мебель, стараясь не наступать на левую ногу, она медленно, хромая, побрела по темному коридору к входной двери.
колено отозвалось резкой болью, но она, придерживаясь рукой за холодные обои, быстро зашагала к двери на одной ноге.
в мутном кругляшке глазка она не увидела лица — только мокрую от снега черную кожу куртки. дверь приоткрылась на пару сантиметров, и в щель сразу же просунулся носок тяжелого ботинка валеры. он резко, но аккуратно ввалился внутрь, мгновенно прижав дверь спиной. от него веяло сумасшедшим холодом, мокрым снегом и резким запахом адреналина. дыхание его было частым, прерывистым, а кудрявые волосы намокли и слиплись на лбу.
т: тихо, алька, — выдохнул он, хватая ее за плечо и прижимая палец к своим искусанным губам. — менты у коробки облаву устроили, уазик прямо во двор завернул, шмонают всех подряд. я еле дворами ушел, через забор сиганул.
аля замерла, чувствуя, как под поджатыми пальцами ее босой ноги холодеет линолеум. сердце колотилось как бешеное. валера стоял так близко, что она чувствовала, как ходит ходуном его грудная клетка под кожаной курткой. он осторожно выглянул в маленькое окошко над дверью, ведущее в подъезд, прислушиваясь к каждому звуку на лестничной клетке.
а: где Марат с Вовой? —обеспокоенно спросила Аля—
т: нормально все, пацаны все по району разбрелись, что б столпотворение не устраивать.ты чё стоишь-то? — шепотом прикрикнул он, переводя взгляд вниз. — на колено посмотри, опухло всё. совсем дурная, на пол наступаешь.
он аккуратно взял ее за локоть, помогая доковылять до темной кухни. свет зажигать не стали — за окном, в синих сумерках двора, медленно проезжал милицейский уазик, его синяя мигалка лениво окрашивала мокрые стекла кухни в тревожный неоновый цвет. валера усадил ее на табурет у стены, где их не было видно с улицы, а сам опустился на пол рядом, прислонившись спиной к батарее.
он шумно выдохнул, стянул мокрые перчатки и запустил руку во внутренний карман куртки. аля думала, что он достанет сигареты, но валера вытащил небольшой, сильно поцарапанный серый пластмассовый плеер «электроника» с наспех примотанным синей изолентой отсеком для батареек. к нему тянулся тонкий проводок дешевых наушников-капелек с поролоновыми амбушюрами.
т: на, держи, — валера протянул ей плеер. — я его сегодня у чушпана забрал, то есть... выменял на запчасти. пассик там починил, головку протер одеколоном. чтоб ты тут с тоски не померла.
аля удивленно взяла теплый от его тела пластиковый коробок. от плеера пахло канифолью и техническим спиртом.
а: а кассета там есть? — тихо спросила она, разглядывая крутящиеся сквозь мутное окошко подкассетника белые колесики.
т: есть, — валера криво усмехнулся, забирая один наушник и вставляя его себе в ухо. второй он аккуратно, стараясь не задеть ее волосы, вложил в ее ладонь. — «кино» там. альбом новый. пацаны из москвы привезли кассету, перезаписали на студии. слушай давай.
аля вставила маленький поролоновый кругляшок в ухо. валера нажал на тугую пластмассовую клавишу. плеер внутри тихо, утробно зашуршал, заскрипел пленкой, а затем в ушах раздался глухой, но невероятно чистый звук гитарного вступления и низкий, спокойный голос виктора цоя. они сидели в полной темноте кухни, освещаемые лишь редкими вспышками синей милицейской мигалки со двора.
валера сидел совсем близко, его плечо в мокрой кожанке прижималось к ее плечу. он закрыл глаза, мерно покачивая головой в такт музыке. аля смотрела на его профиль — в этой темноте он казался совсем другим, не уличным бойцом с коробки, а просто уставшим, замерзшим парнем, которому тоже нужно было где-то спрятаться от этого холодного, опасного мира за окном.
они молча слушали песню за песней, деля один плеер на двоих. тонкий проводок натягивался между ними при каждом движении, создавая странную, невидимую связь. колено почти перестало болеть, убаюканное ритмичным стуком барабанов и теплом валериного плеча. на улице наконец утих вой сирены, уазик уехал, оставив двор в привычной зимней темноте, но ни аля, ни валера не спешили шевелиться, боясь разрушить эту хрупкую, случайную тишину, которая принадлежала только им двоим на этой темной кухне.
пленка в плеере крутилась неровно, с слегка уловимым шуршанием, и подсевшие батарейки «орион» заставляли голос цоя звучать чуть медленнее и глубже, чем обычно, отчего песня про пачку сигарет казалась совсем надрывной и бесконечной. аля сидела замерев, почти не дыша, боясь, что любое ее резкое движение натянет короткий провод наушников и выдернет это хрупкое маленькое пластиковое ухо из ее ладони. от плеча валеры, обтянутого тяжелой кожей, шло ровное, сильное тепло, а растаявший снег с его кудрей медленно стекал крошечными каплями ему за воротник, оставляя темные влажные следы на сером трикотажном свитере.
т: тянет немного, да? — совсем тихо, едва шевеля губами, спросил валера. его дыхание коснулось ее виска, и аля почувствовала, как по коже пробежали мелкие мурашки. — надо будет батарейки новые на батарее погреть, еще покрутят. у пацанов в гаражах вечно дефицит с ними.
а: нормально, — так же шепотом ответила она, боясь нарушить эту удивительную, теплую темноту кухни. — так даже лучше. спокойнее как-то.
валера ничего не ответил. он медленно запустил руку в карман куртки, выудил оттуда мятую пачку «космоса» и спички, но прикуривать не стал — просто крутил в пальцах длинную белую сигарету, задумчиво разглядывая ее в тусклом полумраке. за окном казанский двор окончательно успокоился, синие всполохи мигалок растаяли в темноте переулков, оставив на сугробах только ровный, мертвенно-бледный свет редких уличных фонарей.
а: турбо..— аля робко повернула голову к нему, всматриваясь в его резкий, угловатый профиль. — а че ты придти решил?
валера замер, его пальцы перестали крутить сигарету. он молчал долго, так долго, что в наушнике успела закончиться одна песня и после короткого шипения пленки началась «кукушка». тяжелые, медленные удары барабанов зазвучали прямо в их головах.
т:говорю ж, менты накрыли, надо было пересидеть где то.
а: слово пацана даешь?
он повернулся к ней, и в темноте кухни его глаза блеснули каким-то странным, почти болезненным блеском.
т: блять. да к тебе я пришел, довольна?
аля почувствовала, как к горлу подкатил теплый, сладкий ком. она осторожно протянула руку и коснулась его пальцев, которыми он все еще сжимал сигарету. его ладонь была шершавой, мозолистой и такой горячей, что этот жар мгновенно передался ей, заставляя забыть о ноющей боли в колене.
а: теперь довольна.
валера криво усмехнулся, и эта его полуулыбка была такой мягкой и непривычной, что у али защемило сердце. он аккуратно перехватил ее тонкие пальцы своей широкой ладонью, слегка сжав их.
вдруг в плеере раздался громкий, резкий щелчок — кассета закончилась, и клавиша воспроизведения со звоном выскочила вверх. этот звук в тишине темной кухни показался громким, как выстрел. они оба вздрогнули. валера медленно вынул наушник из уха, аккуратно смотал тонкий черный проводок вокруг серого пластикового корпуса «электроники» и поднялся на ноги. его куртка снова глухо зашуршала в темноте.
т: ладно,мне пора, — негромко сказал он, застегивая молнию кожанки до самого подбородка. —
он быстро, неслышно прошел в прихожую. аля хромала следом, придерживаясь за стенку. в полумраке коридора валера на секунду остановился у двери, обернулся и, быстро наклонившись, коротко прижался губами к ее теплому лбу. от его губ пахло морозом и совсем немного — табаком. прежде чем аля успела хоть что-то сказать, он тихо щелкнул замком и скрылся за тяжелой дверью подъезда.
аля осталась стоять в темноте прихожей, прижимая ладонь к тому месту на лбу, где все еще горело тепло его поцелуя. колено ныло, но эта боль казалась ей сейчас самой прекрасной вещью на свете.
___________________________________
1715 слов, первый поцелуй🥹