отвяжись, марат
проснулись они поздно. марат, зевая и потирая затекшую шею, ушел на кухню ставить чайник. аля, хромая и придерживаясь за стены, перебралась вслед за ним. они сидели в полумраке, молча пили пустой чай, когда в прихожей наконец раздался знакомый, тяжелый скрежет замка.
дверь открылась, впуская в квартиру облако морозного пара. вова вошел медленно, устало стянул шапку и бросил ее на тумбочку. его лицо было бледным, под серыми глазами залегли темные тени, а воротник афганки был густо покрыт инеем.
м: ну как, вов? — марат сразу подался вперед, забыв про свою кружку. — вытащил?
вова зашел на кухню, тяжело опустился на табурет и шумно выдохнул. от него пахло дешевым табаком, бензином и резким запахом ментола.
в: вытащил, — глухо отозвался он, потирая переносицу. — дежурный нормальный попался, через знакомых парней из военкомата договорился. зима сейчас дома, отсыпается. но перо менты забрали, дело замяли кое-как. короче, легко отделались.
он повернулся к але, его строгий взгляд смягчился, когда он посмотрел на ее ногу, замотанную старым шарфом. вова залез в глубокий карман своей куртки и вытащил оттуда небольшой белый тюбик.
в: вот, у наташи забрал утром, перед тем как в отдел ехать. она сказала, чтоб мазали три раза в день. маратка, брысь отсюда, алька, тащи ногу сюда.
вова придвинул к себе свободный стул, заставив алю аккуратно уложить на него больную ногу. он стянул тяжелую афганку, оставшись в простом сером свитере, закатал рукава и сел напротив нее на корточки. его широкие ладони, мозолистые, со шрамами на костяшках от афганского солнца и уличных драк, казались огромными по сравнению с ее тонкой девичьей лодыжкой.
он выдавил на пальцы добрую порцию густой белой мази, от которой по кухне мгновенно разнесся резкий, пронзительный запах хвои и камфоры.
в: терпи, — негромко предупредил он. — наташа сказала, жгучая зараза. но отек снимет быстро.
вова прижал свои ладони к ее колену. его руки были горячими, жесткими, но прикасался он к ней с удивительной, несвойственной его суровому характеру бережностью. он медленно, круговыми движениями начал втирать мазь в распухший сустав. аля невольно вздрогнула, когда прохладный крем коснулся воспаленной кожи, но уже через секунду по ноге разлилось глубокое, пронизывающее тепло.
аля смотрела на его опущенную голову, на коротко стриженный затылок со старым шрамом. в этот момент вова совсем не был похож на грозного уличного парня, которого боялись пацаны с соседних кварталов. он был просто ее старшим братом — тем самым, который когда-то в детстве дул на ее разбитые коленки и носил на руках домой, если она спотыкалась во дворе.
в: должна помочь.. — негромко проговорил вова, не прерывая плавных движений ладоней. — чтоб дома сидела, алька. носа на улицу не высовывай. пока сустав полностью не заживет, из квартиры ни шагу. марат, за сестрой пригляд. если увижу, что она на одной ноге по району прыгает, с тебя спрошу.
м: понял я, вов, — тихо отозвался марат с другого конца стола, покорно кивая. — прослежу. дома будет сидеть, книжки читать.
аля молчала, прислушиваясь к тому, как приятный жар от мази медленно заглушает ноющую боль в суставе. где-то в глубине души ей было немного грустно, что валера так и не зашел, что он остался там, на своей холодной, опасной улице, куда ей теперь путь был закрыт. но сейчас, глядя на сосредоточенное лицо вовы и чувствуя тепло его сильных, надежных рук, она понимала, что пока старший брат рядом — их маленький мир на этой кухне защищен от любых метелей и уличных штормов.
вова закончил растирать колено, завинтил пластиковый колпачок тюбика и бросил его на стол рядом с заварником. он поднялся, тяжело вздохнув, и подошел к чугунной раковине в углу кухни. зашумела холодная вода. вова тщательно, до скрипа намылил руки куском коричневого хозяйственного мыла, пытаясь смыть резкий, въедливый запах камфоры и хвои, который мгновенно заполнил всё небольшое пространство кухни.
вытирая ладони старым вафельным полотенцем, он повернулся к марату. его серые глаза под густыми бровями снова стали привычно строгими и сосредоточенными.
в: так, маратка, — негромко сказал вова, вешая полотенце на гвоздик у двери. — я сейчас к зиме дойду, проверю, как он там после дежурки оклемался. потом у нас сборы на коробке в два часа, старшие придут. ты давай, со своим возрастом тоже подтягивайся, но чтоб без опозданий. и передай, чтоб дворами лишний раз не шатались, хадишевские сейчас злые, караулить будут по одному. а ты, алька, — он строго, но с глубокой заботой посмотрел на сестру, — сиди дома. книжки читай, телек смотри. на улицу — ни ногой, пока полностью колено не заживет. поняла меня?
аля послушно кивнула, уткнувшись носом в теплую кружку. спорить с вовой в таком тоне было бесполезно — если он сказал «дома», значит, действительно запереть может.
вова накинул свою куртку-афганку, взял с тумбочки меховую шапку и вышел в прихожую. через секунду в тишине квартиры раздался тяжелый хлопок входной двери, и дважды глухо провернулся замок.
на кухне снова стало тихо. только старый холодильник мерно гудел в углу, да марат тихонько постукивал алюминиевой ложкой по краю своей чашки. он пересел поближе к але, заговорщически подмигнув ей своим покрасневшим от недосыпа глазом.
м: ну вот, приплыли, — тихонько хмыкнул марат, пододвигая к себе вазочку с земляничным вареньем. — домашний арест в чистом виде.
а: спасибо что сказал, без тебя б не догадалась—язвительно ответила Алия—
м: ладно тебе, не кисни. зато посуду мыть не надо будет, всё на мне теперь. я тебе кассет новых принесу, у пацанов выпрошу магнитофон двухкассетный на пару дней, запишем чего-нибудь. скучно не будет, обещаю.
аля вздохнула, глядя на свое колено. мазь пекла немилосердно, кожа вокруг сустава горела, но боль действительно начала постепенно отступать, сменяясь глубоким, сонным теплом. в глубине души ей было ужасно обидно. целая неделя до нового года — и всё это время сидеть в четырех стенах, пока на улице, на их обледенелой коробке, происходит всё самое интересное. и самое главное — она не увидит валеру. как он там?
марат словно прочитал ее мысли. он посмотрел на нее внимательно, без обычной своей уличной издевки, и мягко накрыл ее ладонь своей рукой.
м: ты из-за валерки так скисла, да? — негромко спросил он, помешивая остывающий чай. — не переживай, аль. он же всё равно придет. я ему сам скажу сегодня на сборах, что ты теперь дома сидишь из-за ноги. припрется, сто пудов, проведать.
аля почувствовала, как щеки снова предательски заливает горячий румянец — теперь уже не от согревающей мази, а от тихих слов брата. она смущенно отвернулась к замерзшему окну, за которым медленно кружились крупные белые снежинки, укрывая серый казанский двор пушистым одеялом.
а: отвяжись, марат, — прошептала она, но улыбку сдержать так и не смогла. — ничего я не скисла. просто колено горит сильно.
марат тихонько рассмеялся, ласково приобняв сестру за плечи. они сидели на маленькой, теплой кухне, слушая, как за окном утихает ветер. впереди была целая неделя долгого, томительного ожидания, но теперь аля точно знала, что даже в этой запертой квартире она не одна, и тепло этой суровой, опасной зимы только начинало разгораться в ее сердце.
___________________________________
1104 слов , поддержите ⭐️