29 глава
(Спустя неделю)
(От лица Элеоноры)
Неделя в больнице растянулась в бесконечность.
Каждый день — капельницы, анализы, уколы. Мама звонила по три раза на дню и выпытывала, не застудила ли я почки, не началось ли воспаление, не болит ли у меня что-нибудь ещё. Стеша приезжала каждый вечер после работы и сидела со мной, пока Арес мотался по делам. Она рассказывала о своих свиданиях с Данте — они, кажется, наконец-то перестали препираться и начали что-то серьёзное.
— Он меня в ресторан водил, — щебетала Стеша. — Представляешь? В настоящий ресторан, с белыми скатертями и свечами. И цветы подарил. Не кактус, Эль, нормальные цветы!
Я слушала и улыбалась. Хотя бы у них всё складывалось.
Арес приезжал каждый день. Привозил фрукты, книги, какие-то мелочи. Сидел со мной до поздней ночи, держал за руку, и мы говорили обо всём — о его делах, о моих планах, о том, как переделать сад весной. О том, что случилось в лесу, я не рассказывала. Не хотелось. Слишком свежо, слишком больно.
— Потом, — говорила я, когда он осторожно спрашивал. — Когда вернёмся домой. Там расскажу.
Он кивал и не давил.
---
Сегодня наконец-то выписка.
— Да, мам, всё нормально, — говорила я в трубку, заталкивая вещи в сумку. — Я уже еду домой. Лекарства выдадут, врач будет приезжать два раза в неделю. Арес уже всё организовал. Всё, пока!
Я сбросила вызов и выдохнула. Мама, конечно, переживает. Но главное — я жива, здорова и еду домой.
К своему мужу.
Мы ехали молча, но это было то самое молчание — уютное, тёплое, когда слова не нужны. Арес держал меня за руку, поглаживал большим пальцем костяшки, и я чувствовала, как от этого простого жеста внутри разливается тепло.
Дом встретил нас запахом свежего хлеба и тишиной. Я прошлась по комнатам, вдыхая родной воздух. Моя спальня, мой кабинет, мои вещи. Всё на месте.
Кроме одного.
— Блин, — пробормотала я, шаря в гардеробной. — Да где ж этот портрет?
Я точно помнила, что оставила его здесь, на видном месте. Но сейчас стена была пуста. Я обшарила все углы, заглянула под кровать — пусто.
И тут до меня дошло.
— Вот Арес, — усмехнулась я. — Хитрый жук.
Он забрал картину. Интересно, куда повесил? В свою спальню, наверное. В эту его тёмную пещеру, где всё чёрное и серое. Мой портрет там будет смотреться идеально.
Ладно, потом найду.
Сначала — разговор.
Я подошла к кабинету Ареса и, как всегда, постучала.
— Войдите, — раздалось изнутри.
Я зашла. Он сидел за столом, в очках для чтения, склонившись над какими-то бумагами. Увидев меня, сразу снял очки, отложил документы.
— Эля, — он поднялся. — Зачем ты стучишь? Проходи. Что-то случилось?
— Всё в порядке, — я покачала головой и села на стул рядом с его креслом. — Просто... время рассказать.
Он напрягся. Я видела, как изменилось его лицо — стало серьёзным, сосредоточенным. Он подвинулся ближе, сел напротив, взял мои руки в свои.
— Я слушаю.
Я глубоко вздохнула.
— Когда я села в машину, сразу заметила, что водитель какой-то странный. Молодой, нервный. Всё время косился на телефон, куда приходили сообщения. Я напряглась. Пересела назад, прямо за ним — на всякий случай.
Арес сжал мои пальцы.
— Потом я заметила, что в машине нет камеры. Той, что всегда висит в салоне. И когда он свернул на ту самую дорогу, в объезд — я всё поняла, — голос дрогнул, но я продолжила. — Я попросила его остановиться. Сказала, что мне плохо. Он притормозил у обочины, и как только машина встала... я начала его душить.
Я замолчала, переводя дух. Арес смотрел неотрывно, в глазах — боль и гордость одновременно.
— Он брыкался, пытался вырваться. Но я держала. Потом он обмяк. А чтобы наверняка — я пристрелила его из его же пистолета.
— Эля... — выдохнул он.
— Потом я забрала его одежду, — и бутылку воды. Его воду, потому что в мою могли что-то подсыпать. И ушла в лес.
Я рассказывала всё — как шла вдоль дороги, как боялась, что меня найдут похитители, как ночевала в кустах и в овраге, как поднялась температура. Как слышала голоса и думала, что это враги, как скинула куртку на дерево и побежала в другую сторону. И как упала в тот самый овраг, где он меня нашёл.
— Я уже думала, всё, — прошептала я. — Думала, не выберусь. И последнее, о чём думала — что не сказала тебе самого главного.
Арес слушал молча. Когда я закончила, он встал, подошёл ко мне и опустился на корточки, заглядывая в глаза.
— Эля, — сказал он тихо. — Прости меня. Прости, что тебе пришлось через это пройти.
— Ты не виноват.
— Виноват. Не уберёг. Но я обещаю — больше такого не повторится. Все виновные уже наказаны. А те, кто остался... — он помолчал. — У нас будет больше безопасности. И, кстати, у тебя скоро прибавится работы.
Я удивлённо подняла бровь.
— Мы присоединили часть территорий восточных к себе, — он усмехнулся. — Остались последние штрихи. Так что готовься, госпожа главный бухгалтер.
— Арес! — я вскочила и обняла его так, что он охнул. — Это же... это же... я даже не знаю, как сказать! Это офигеть как круто!
Он рассмеялся, обнимая в ответ.
— Ладно, — сказала я, отстраняясь. — Сегодня ужин с меня. В честь возвращения и твоей победы.
— Нет уж, — он покачал головой. — Сегодня ужин готовлю я. А ты отдыхаешь. Приказ.
— С каких это пор ты мне приказываешь? — прищурилась я.
— С тех самых, как ты чуть не померла в лесу, — серьёзно ответил он. — Иди отдыхай. Я позову.
Я хмыкнула, но спорить не стала.
---
Ближе к семи вечера с кухни потянуло умопомрачительными запахами. Я выглянула из комнаты и увидела Ареса, колдующего над плитой. Он был в домашней одежде, с закатанными рукавами, и выглядел... до смешного уютно.
Я улыбнулась и подключилась к колонке, стоящей на кухонном острове.
Из динамиков полилась музыка — Bad Things в исполнении Cailin Russo.
Я выскользнула в коридор и бесшумно подошла к кухне. Арес замер у плиты, прислушиваясь. Я видела, как он понял — это я. Как на его лице появилась та самая улыбка, от которой у меня подкашивались колени.
Я села на край острова, свесив ноги, и просто смотрела на него. Дождалась припева, спрыгнула вниз и начала танцевать.
— I get what I want, I want what I see, — подпевала я тихо, двигаясь в такт музыке. — I wanna do, do, do, do bad things with you...
Арес смотрел на меня, забыв про ужин. Я видела, как в его глазах разгорается тот самый огонь, который я так любила. Как он следит за каждым моим движением.
— Чуть не спалил мясо, — прошептал он, когда песня закончилась, и я расхохоталась.
Я включила плейлист с французскими и итальянскими песнями — те самые, что любила слушать по утрам. Медленные, мелодичные, они заполнили кухню уютом.
— Ужин готов, — объявил Арес, разливая вино по бокалам. — Иди сюда.
---
(От лица Ареса)
Сегодня Эля вернулась домой.
Я думал об этом всю неделю, пока мотался между больницей, штабом и переговорами. О том, как она войдёт в этот дом. Как улыбнётся. Как мы будем жить дальше.
После того признания в больнице мы не обсуждали наши отношения. Просто стали другими — ближе, теплее, роднее. Как будто всё, что было до — прелюдия, а теперь началась настоящая музыка.
Война с восточными подходила к концу. Штырь, узнав о смерти Луки и провале похищения, занервничал, совершил несколько ошибок, и мы этим воспользовались. Часть территорий уже была нашей. Ещё немного — и можно будет вздохнуть спокойно.
Но самое страшное сегодня было не это.
Самое страшное — рассказ Эли.
Я слушал и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Она, одна в лесу, без еды, без тепла, с одним пистолетом. Она душила этого ублюдка. Она стреляла. Она выживала.
Гордость и вина смешались в груди в тугой комок.
Я постарался заткнуть внутреннего критика, который орал: «Ты виноват, ты не уберёг, ты...» и просто быть рядом с ней. Сейчас это было важнее всего.
Ужин я готовил сам. Хотел сделать ей приятно — после больницы, после всего. Пусть отдыхает, пусть знает, что я могу о ней заботиться.
А потом заиграла музыка.
Сначала я не понял, что происходит. А потом увидел Элю. Она стояла в дверях, улыбалась, а из колонки лилась эта... провокационная песня. На английском, который я знал в совершенстве.
«Baby, take me, don't hesitate
With a girl like me you better activate...»
Она танцевала.
Я смотрел и забыл, что на плите мясо. Как она двигается, как изгибается, как смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц — это было выше моих сил. Я чуть не спалил ужин, честное слово.
Потом полились французские и итальянские мелодии — мои любимые. Откуда она знала? Или просто почувствовала?
— Эля, — сказал я, разливая вино. — Иди сюда. Ужин готов.
Она подошла, села напротив. Я поднял бокал.
— Я хочу выпить за наше будущее, — сказал я. — Чтобы у нас всё сложилось. Чтобы мы были вместе. Всегда.
Она улыбнулась той самой улыбкой, ради которой я готов был горы свернуть.
Мы чокнулись.
Я поставил бокал и посмотрел ей в глаза.
— Эль, я тебя люблю. — Слова давались легко, будто я говорил их всю жизнь. — Я понял это давно. Мы пропустили этап обычных отношений, сразу стали мужем и женой. Но я хочу, чтобы ты знала — насколько глубоко мои чувства. Насколько ты важна для меня.
Она молчала секунду. А потом взяла мою руку в свою.
— Ар, — сказала она тихо. — Я тебя тоже люблю. И мы уже вместе. Это главное.
Мы поцеловались. Коротко, но так, что всё внутри перевернулось.
Потом ужинали. Болтали о всякой ерунде — о планах на ремонт, о том, куда поедем в отпуск, когда всё утрясётся, о том, что Стеша с Данте, кажется, уже всерьёз. О будущем.
А потом — по нашей маленькой традиции — пошли к камину.
Я лёг на диван, она устроилась рядом, положив голову мне на грудь. Огонь тихо потрескивал, за окном шумел ветер, а мы молчали.
Но это было то самое молчание. Когда мысли — друг о друге. Когда тепло разливается по телу не от огня, а от того, что любимый человек рядом.
Вот что значит любовь и уют. Только сейчас, когда ты сидишь с тем, кто знает о твоих чувствах и отвечает взаимностью, ты можешь быть по-настоящему счастлив.
Я поцеловал её в макушку.
— С возвращением домой, Эля.
— С возвращением, — шепнула она.
И мы уснули под треск дров, чувствуя биение сердец друг друга.