27 глава
(От лица Ареса)
Я шел по лесу уже четвертый час. Ноги вязли в прелой листве, ветки хлестали по лицу. Мы прочесывали участок за участком, метр за метром.
И ничего.
— Арес, — Игорь догнал меня, дыша тяжело, — еще километр — и встретимся с командой Льва. Это почти середина леса.
Я кивнул. Говорить не хотелось. Голос сел от постоянных криков — мы выкрикивали её имя каждые несколько минут, стреляли в воздух, чтобы она слышала и шла на звук.
Она не шла.
Мысль о том, что её здесь нет, что я ошибся, что она где-то в другом месте, пока я топчу этот чертов лес, разъедала мозг кислотой.
— Продолжаем, — сказал я хрипло.
Мы пошли дальше.
В какой-то момент я перестал чувствовать усталость. Ноги двигались сами, руки работали сами, глаза смотрели сами. Внутри была только одна мысль: «Найти. Найти. Найти».
---
(От лица Элеоноры)
Жарко.
Мне было очень жарко.
Я понимала, что это плохой знак. Либо переохлаждение дало осложнение, либо температура поднялась от всего сразу — от холода, от голода, от стресса. В любом случае шмотки снимать нельзя. Даже если кажется, что горишь.
Воды оставалось меньше половины бутылки. Я сделала маленький глоток, просто чтобы смочить горло. Жидкость обожгла ледяной свежестью, но жажду не утолила.
Я сидела, прислонившись к дереву, и пыталась собраться с силами. Перед глазами всё плыло, тело горело, слабость разлилась по мышцам тяжёлым свинцом.
«Надо идти, — приказывала я себе. — Надо. Арес ищет. Надо идти навстречу».
Я заставила себя подняться. Ноги дрожали, подкашивались, но держали.
И тут я услышала.
Голоса. Мужские. Кричали моё имя. И выстрелы — один, второй, третий.
Паника захлестнула ледяной волной.
«Похитители, — пронеслось в голове. — Это они. Они меня ищут, чтобы добить».
Я заметалась, не зная, куда бежать. Белая куртка — моё единственное тепло — демаскировала меня, как маяк. Я стащила её, закинула повыше на дерево, в густые ветки. Пусть ищут.
Сама рванула в сторону, прочь от голосов, прочь от маршрута, которым шла последние два дня. В своём состоянии я бы не отбилась от группы мужиков. Даже с пистолетом. Даже с пятью патронами.
Я бежала, спотыкаясь о корни, падала, поднималась и снова бежала. Голова кружилась так, что деревья сливались в сплошную стену. Сердце колотилось где-то в горле.
Голоса становились ближе.
Я рванула из последних сил — и вдруг почувствовала, что лечу.
Земля ушла из-под ног. Я упала, больно ударившись боком о что-то твёрдое, покатилась куда-то вниз. Овраг. Я свалилась в овраг.
— Вставай, — шептала я себе, пытаясь подняться. — Вставай, сука, вставай!
Но тело не слушалось. Руки и ноги отказывались повиноваться. Я лежала на дне оврага, в грязи и листьях, и чувствовала, как сознание ускользает.
Я щипала себя, кусала губы до крови, била по щекам — бесполезно. Туман застилал глаза.
«Блять, — подумала я. — Ну всё. Арес, я люблю тебя. До последнего думала о тебе».
Я закрыла глаза.
Шаги. Совсем рядом.
Я сжалась, ожидая удара, выстрела, чего угодно.
— Эля!
Голос. Знакомый. Родной. Тот, который я слышала во сне все эти три ночи.
— Эля! Любовь моя! Слава богу, ты здесь!
Я попыталась открыть глаза. Сквозь пелену увидела силуэт, склонившийся надо мной. Темные волосы, широкие плечи, знакомый запах — древесина и цитрус.
— Арес... — выдохнула я.
Он что-то говорил, но слова сливались в неразборчивый гул. Я пыталась сфокусировать взгляд, пыталась сказать ему главное, но губы не слушались.
И в какой-то момент я провалилась в темноту.
---
(От лица Ареса)
Я бежал.
Увидев белую куртку, закинутую на дерево, я понял: она где-то рядом. Зачем она её сняла? Пряталась? От кого?
И тут я заметил следы на земле — свежие, будто кто-то бежал, спотыкался, падал. Я рванул по ним, крича остальным: «За мной!»
Овраг возник неожиданно. Я чуть не слетел в него сам, но успел затормозить. И увидел её.
Она лежала на дне, скорчившись, вся в грязи, с бледным, осунувшимся лицом. Мокрая, холодная, но живая.
— Эля!
Я скатился вниз, упал на колени рядом с ней, схватил в руки. Её тело горело — температура была дикая. Она попыталась открыть глаза, посмотрела на меня мутным взглядом и прошептала моё имя.
— Эля, любовь моя, — зашептал я, прижимая её к себе. — Слава богу. Слава богу, ты здесь. Я нашёл тебя. Всё будет хорошо. Слышишь? Всё будет хорошо.
Она хотела что-то сказать, но глаза закрылись, и она обмякла в моих руках.
— Нет-нет-нет, — забормотал я, хлопая её по щекам. — Эля! Не смей! Открой глаза!
Она не открыла.
— Арес! — Игорь спустился следом, за ним ещё двое. — Она жива?
— Жива, — рявкнул я. — Вызывай машину. Быстро. Мы её несём.
Я подхватил её на руки — лёгкую, почти невесомую, и полез вверх по склону. Ребята помогали, подталкивали, подсвечивали. Я нёс её и молился всем богам, которых никогда не знал.
— Держись, Эля, — шептал я. — Держись. Я тебя не отдам.
---
В машине я не отпускал её ни на секунду. Держал за руку, прижимал к себе, гладил по липким от пота волосам.
— Быстрее, — бросал водителю каждые пять минут.
— И так быстро, — огрызался Данте, но газу поддавал.
В больницу мы влетели, когда уже стемнело окончательно. У входа нас ждали — Михаил Иванович, старый знакомый, главврач этой клиники, и целая бригада реаниматологов.
— Михаил Иванович! — я выскочил из машины, неся Элю на руках. — Вот. Моя жена. Пожалуйста.
Он только кивнул, жестом подозвал медсестёр. Элю переложили на каталку, и она исчезла за стеклянными дверями реанимации.
Я остался стоять в пустом коридоре, глядя на красную лампочку над дверью.
— Арес, — Михаил Иванович подошёл ко мне, положил руку на плечо. — Всё будет в порядке. По ней видно — она крепкая. Не боись.
Я кивнул. Слова застревали в горле.
— Иди на регистратуру, — продолжил он. — Документы оформи. А мы пока займёмся твоей женой.
Моей женой.
Моей Элей.
Я кивнул ещё раз и побрёл в сторону регистратуры. Бумаги заполнял на автомате, не видя строчек. Потом вернулся, сел на жёсткий пластиковый стул напротив реанимации и уставился на дверь.
Красная лампа горела, не мигая.
Я сидел и ждал. И молился.
Только бы выжила. Только бы очнулась. Только бы я успел сказать ей всё, что не сказал.
— Эля, — прошептал я в пустоту. — Держись. Я здесь. Я никуда не уйду.