26 глава
(От лица Ареса)
Трое суток.
Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут.
Я не спал. Вообще. Организм давно перестал подавать сигналы — просто отключил эту функцию, как ненужную. Глаза горели, голова гудела, но стоило мне закрыть веки — я видел её. Элю. Её лицо, её улыбку, её глаза, полные тепла. И это гнало меня дальше.
Трое суток поисков. И трое суток войны с восточными.
Мы наносили удары точечно, методично, безжалостно. Склад с оружием — взорвали. Две точки сбыта — накрыли. Трёх людей Штыря, которые могли знать что-то о похищении, — взяли и допросили лично.
Они не знали. Или не говорили.
Штырь ушёл в подполье, залёг на дно. Но мои люди медленно, но верно проникали на его территорию. Ещё немного — и я достану его лично.
Ему осталось жить ровно три дня. Обещаю.
— Арес, — Данте вошёл в кабинет без стука. — Иди поспи. Хотя бы часов пять.
Он потянул меня за рукав, пытаясь оторвать от стула.
— Блять, Данте, — я вырвал руку. — Ребята наконец-то начали нормально прочёсывать лес. Есть распределение сил: одни ищут, вторые готовятся к зачистке восточных. Мне нужно всё контролировать. Сейчас дождусь звонка Игоря и сам пойду.
— Ты сдохнешь раньше, чем найдёшь её, — друг смотрел с беспокойством. — Арес, даже отец Эли уснул. Полчаса назад. Свалился прямо в кресле.
— Сергей — не я, — отрезал я.
Данте покачал головой и вышел.
Я вернулся к мониторам. Трекеры людей в лесу горели зелёными точками. Я мысленно проходил с каждым километр за километром, прокладывал маршруты, анализировал.
Где ты, Эля?
Через час Данте снова появился. Поставил передо мной чашку — мой любимый чёрный кофе, крепкий, без сахара.
— Пей, — сказал он.
Я махнул, не глядя. Сделал глоток. Ещё один.
А через пятнадцать минут понял, что глаза слипаются.
— Данте... — я попытался встать, но ноги подкосились. — Ты... сука...
— Спи, — голос друга доносился будто сквозь вату. — Ты мне живым нужен.
Я рухнул лицом в стол и провалился в темноту.
---
Очнулся от того, что кто-то тряс за плечо.
— Арес! Арес, твою мать, просыпайся!
Я распахнул глаза. Часы на стене показывали семь вечера.
— Сколько я спал? — голос хрипел, в голове гудело.
— Пять часов, — Данте стоял надо мной с виноватым лицом. — Ты как?
— Данте, я тебя грохну, — пообещал я, с трудом поднимаясь. — Пять часов, блядь! Пока я тут дрых, она там...
— Она там жива, — перебил Данте. — Мы нашли следы.
Я замер.
— Что?
— Игорь звонил. На развилке, ближе к концу трассы. Там кровь и труп. Один из наших опознал в нём того самого водилу, который вёз Элю.
У меня сердце пропустило удар.
— Где? Покажи.
Данте ткнул в карту. Точка была почти в самом конце объездной дороги, там, где лес подступал к асфальту вплотную.
— Я еду, — сказал я, натягивая куртку.
— Арес, там уже работают...
— Я сказал — еду.
Я вылетел из штаба, сел в машину и вдавил педаль в пол.
Дорога заняла сорок минут. Я вжимал газ, обгоняя всех подряд, игнорируя светофоры и знаки. Мысль билась в голове: «Она жива. Она выбралась. Она боролась».
На месте уже работали ребята. Игорь руководил, расставляя людей по периметру.
— Арес, — кивнул он, когда я вышел из машины.
— Где?
В машине было тело мужчины только в трусах. И с пулей в голове.
Я подошёл ближе. Осветил фонариком лицо.
Тот самый. Водила. Стас, кажется. Мёртв.
— Пуля из его же пистолета, — сказал Игорь, подходя. — Судя по всему, она его сначала оглушила, потом обыскала и добила. Умно.
— Она, — выдохнул я. — Это сделала она.
В груди что-то разжалось. Ледяная рука, сжимавшая сердце трое суток, чуть ослабила хватку.
Она жива. Она боролась. Она победила.
— Куртка на нём была? — спросил я.
— Была, — кивнул Игорь. — Белая, рабочая. Судя по следам, она её забрала. И обувь тоже. И воду — две бутылки были в машине, осталась одна.
Я представил её.В огромной мужской куртке, с бутылкой воды и пистолетом в руках, уходящую в тёмный лес. И гордость затопила всё — страх, усталость, боль.
— Где следы?
— Туда, — Игорь махнул рукой в сторону леса. — Она пошла вдоль дороги, в обратную сторону. Думаю, надеялась, что мы догадаемся прочесать этот участок.
— Догадались, — я сжал зубы. — Половина группы начинает поиски отсюда. Вторая — от начала трассы. Прочёсывать каждый метр. Если надо — перекопать этот лес к чёртовой матери.
— Понял.
Я отошёл к машине, закурил. Руки дрожали — от холода, от недосыпа, от всего сразу.
— Эля, — прошептал я в темноту. — Держись. Я иду.
---
(От лица Элеоноры)
Глубокая ночь.
Я не видела часов — в этой чёртовой яме было темно, хоть глаз выколи. Только редкие просветы между ветвями деревьев, где иногда мелькали звёзды, напоминали, что небо всё ещё существует.
Спать в этом овраге — то ещё удовольствие.
Земля была холодной, несмотря на листья, которые я натаскала. Влажность пробиралась под куртку, делая её тяжёлой и липкой. Одежда промокла насквозь, волосы слиплись, лицо, наверное, было страшнее, чем у лешего.
Но я была жива.
Я лежала, свернувшись калачиком, и думала.
Обо всех.
О маме, которая, наверное, места себе не находит. О папе, который винит себя за то, что отпустил меня. О Стеше, которая, возможно, сейчас рыдает где-нибудь в обнимку с Данте.
Грустно будет, если я не увижу их свадьбу.
Мы со Стешкой столько лет мечтали, как будем гулять на свадьбах друг у друга. Как она будет ловить букет, а я делать вид, что не специально кидаю ей. Как мы будем танцевать до упаду и пить шампанское.
Грустно будет, если не посижу больше с родителями за завтраком. Папа с газетой, мама с вечным «ешь, а то остынет», и эти их взгляды — такие родные, такие тёплые.
Грустно будет, если больше никогда не полежу с Аресом у камина.
Как в тот вечер. Когда он прижимал меня к себе, гладил по голове, и мне казалось, что время остановилось. Что нет ни войны, ни опасностей, ни этого проклятого мира. Есть только мы, огонь и тишина.
Одна мысль другой пизже.
Я зажмурилась, пытаясь отогнать их. Бесполезно. В темноте, в холоде, в одиночестве мысли сами лезут в голову, как тараканы.
Я думала о нём.
Об Аресе.
О том, как он смотрел на меня в тот вечер, когда принёс доказательства. О том, как его рука лежала на моей талии. О том, как он сказал: «Давай сходим на свидание».
Я не успела.
Не успела сказать ему самого главного.
«Люблю тебя, Арес», — прошептала я в темноту.
Ветер в ответ зашумел в кронах деревьев.
— Первое, что сделаю, если увижу его, — поцелую, — сказала я вслух. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Просто подойду и поцелую. И плевать на всё.
Я представила его лицо. Удивлённое сначала, а потом... потом с той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.
— Только дожить бы, — добавила я.
Зубы стучали. Холод пробирал до костей. Я поджала ноги ещё сильнее, пытаясь сохранить остатки тепла.
Где-то далеко ухнула сова. Или не сова. Я не знала. В этом лесу могло быть всё что угодно.
— Арес, — прошептала я, засыпая. — Найди меня.