25 глава
(От лица Элеоноры)
Пошел отсчет времени.
Сколько я проживу? День? Два? Неделю?
Слишком долго я показывала смерти фигу в кармане. Слишком долго считала себя неуязвимой. А теперь час расплаты настал, и я замерзаю в лесу в мужской куртке на два размера больше, с одной бутылкой воды и пистолетом, в котором осталось пять патронов.
Шансы выжить? Спорные. Очень спорные.
Я не отошла далеко от дороги. Это было первым правилом, которое я запомнила из всех фильмов и книг: если заблудился — держись дороги. Я видела её сквозь деревья — тонкую серую полоску асфальта, иногда мелькающую в просветах. Я шла в обратную сторону от того направления, куда вёз меня тот ублюдок. Назад. К городу. К Аресу.
Я просто надеялась, что он и его команда додумаются прочесать этот лес.
На улице знатно стемнело. Осенний вечер наступал быстро, будто кто-то выключил свет. Холод пробирался под куртку, забирался в рукава, ледяными пальцами гладил шею.
Мне нужно было найти место, где переночевать.
Я заметила несколько кустов, растущих вплотную друг к другу — они образовывали что-то вроде естественного шалаша. Не люкс, конечно, но лучше, чем открытое пространство.
Я нашла листья — много листьев, влажных, пахнущих прелью. Набрала охапку, накидала на землю. Сверху — сухие ветки, чтобы не лежать прямо на холоде. Импровизированная постель.
Не сказать, что это лучший ночлег в моей жизни. Даже не входит в топ-100. Но других вариантов нет.
Я забралась в своё убежище, поджала ноги к груди, пытаясь сохранить тепло. Вода была — я поставила бутылку рядом, чтобы не замёрзла. Пистолет положила под руку.
Где-то далеко ухнула сова. Ветер шумел в кронах деревьев.
Я закрыла глаза.
«Спокойной ночи, Арес, — подумала я. — Прости, что так и не сказала самого главного. Что люблю тебя».
---
(От лица Ареса)
Три часа ночи.
Я сидел в штабе, глядя на карту, разложенную на столе. Поиски шли уже восемь часов. Люди прочёсывали город, проверяли камеры, опрашивали свидетелей. Данте лично выбивал информацию из всех, кто хоть как-то был связан с восточными.
Самый вероятный маршрут — трасса в объезд города. Та самая, что ведёт через лес и имеет развилку на несколько направлений. Если они повезли её туда... если они собирались вывезти из города или ещё хуже...
Я не позволял себе додумывать эту мысль.
Отцу Эли сообщили сразу. Сергей примчался в штаб через полчаса после моего звонка. Я никогда не видел его таким. Обычно спокойный, выдержанный, он ворвался в кабинет с бешеными глазами и с ходу впечатал меня в стену.
— Ты обещал! — заорал он. — Ты обещал, что с ней ничего не случится!
— Я найду её, — ответил я, глядя ему в глаза. — Клянусь.
Он отпустил меня. Но взгляд остался — тяжёлый, как могильная плита.
— Если с моей девочкой что-то случится, — сказал он тихо, — я тебя сам пристрелю. Клянусь.
Я кивнул. Я бы и сам себя пристрелил.
Сейчас Сергей был где-то там, в городе, поднимал все свои связи. А я сидел здесь, смотрел на карту и ненавидел себя за то, что не уберёг.
Луку мы нашли через три часа после того, как стало известно о похищении. Данте вычислил его по старым связям — он тусовался в каком-то притоне, ждал денег за услугу. За то, что подставил Элю.
Мы приехали лично. Я, Данте и двое наших ребят.
Лука даже не успел испугаться. Я вышиб дверь, схватил его за шкирку и выволок на улицу. Он что-то лепетал про то, что не виноват, что его заставили, что ему заплатили.
— Кто заставил? — спросил я, прижимая его к стене.
— Штырь, — выдохнул он. — Штырь и Сергей Витальевич. Они сказали, что надо убрать твою жену. Что она слишком много знает. Что через неё можно до тебя добраться.
Больше я ничего не спрашивал.
Через пять минут его тело лежало у моих ног. А ещё через час мы скинули труп на территорию восточных — как предупреждение. Как знак: «Вы тронули моё — я отвечаю».
Судя по всему, они хотят сделать то же самое с Элей.
Мысль об этом разрывала меня изнутри.
Я не знал, где она. Не знал, жива ли. Не знал, что они с ней сделали. И от этого бессилия хотелось выть в голос.
Я вспомнил все молитвы, которые когда-либо слышал. Те, что бабушка шептала в детстве. Те, что отец бормотал перед опасными сделками. Я не верил в бога, но сейчас готов был молиться кому угодно, лишь бы она осталась жива.
«Эля, — думал я, глядя на карту. — Просто держись. Я найду тебя. Чего бы мне это ни стоило».
Завтра я буду разбираться с восточными. Если Элю не найдут сегодня — сам пойду на эту трассу. Сам обыщу каждый метр этого леса.
Я чувствовал, что она там. Знал, чувствовал кожей.
«Эль, прости, что я не сказал самого главного, — прошептал я в темноту кабинета. — Что люблю тебя».
---
(От лица Элеоноры)
— Доброе утро, — прохрипела я, с трудом разлепив глаза.
Я продрогла до костей, но была жива. Это уже победа.
Я выпила немного воды — всего пару глотков, чтобы растянуть запас. Поднялась на затекших ногах и продолжила путь.
Моя задача — выйти к началу дороги. Сейчас я находилась почти на её противоположном конце, если считать от города. Значит, нужно идти обратно. Сколько километров? Десять? Двадцать? Я не знала.
Я шла и пыталась двигаться как можно быстрее, чтобы согреться. Холод пробирал до костей, несмотря на куртку. Хорошо, что я догадалась взять её у того урода. И кеды. В туфлях я бы не прошла и километра.
Я надеялась, что Арес додумается прочесать этот лес. Если нет... если он пойдёт по другому следу... я не знала, сколько протяну.
Вода была моим единственным спасением. Я экономила каждый глоток, смачивая только губы и горло. Голод пока не мучил — адреналин глушил всё.
Наручные Часы показывали половину пятого вечера, когда я поняла: пора искать ночлег.
Стемнеет быстро, а в темноте по лесу лучше не бродить. Я огляделась — ничего похожего на вчерашние кусты. Голые деревья, пожухлая трава, холодная земля.
И вдруг я заметила яму. Небольшая канава, видимо, естественного происхождения. Глубокая ровно настолько, чтобы в ней можно было лечь, и со склонами, которые хоть немного защитят от ветра.
— Сойдёт, — сказала я вслух. Голос прозвучал хрипло и чуждо.
Я натаскала листьев, сколько могла, накидала на дно этой канавы. Забралась внутрь, поджала ноги, накрылась курткой сверху.
В темноте я видела дорогу — тонкую полоску асфальта метрах в пятидесяти. Иногда по ней проезжали машины, их фары выхватывали из темноты стволы деревьев.
Меня ждала ещё одна беспокойная ночь.
«Господи, — подумала я, глядя в чёрное небо, где не было ни одной звезды. — Хоть бы меня никто не сожрал. Кабаны, волки, медведи... здесь вообще водятся медведи?»
Я попыталась вспомнить, водятся ли в этих лесах медведи. Не вспомнила. Решила, что лучше не знать.
Мысли потекли в другое русло.
Отец. Мама. Как они там? Папа, наверное, винит себя за то, что отдал меня замуж за Ареса. А Арес винит себя за то, что я вышла за него.
Только я не жалею ни о чём.
Я благодарна судьбе — или чему-то там ещё, — что встретила его. Что жила с ним под одной крышей. Да, у нас были вопросы друг к другу. Да, мы не всегда понимали друг друга. Но мы постепенно, шаг за шагом, подходили друг другу. Как две половинки одного целого.
Я закрыла глаза и прошептала в тишину:
— Люблю тебя, Арес.
Ветер унёс эти слова в темноту.
---
(От лица Ареса)
Вторые сутки поисков.
Я не спал. Не мог. Каждый раз, когда закрывал глаза, видел её лицо. Её улыбку. Её глаза, которые смотрели на меня с такой теплотой, что я чувствовал это даже сейчас, за сотни километров.
Данте принёс кофе. Я отодвинул чашку.
— Пей, — сказал он. — Ты ей нужен живым.
— Я нужен ей там, — я кивнул на карту. — А не здесь.
— Мы найдём.
Я посмотрел на него. В его глазах была та же боль, что у меня. Он тоже переживал. За Элю. За Стешу, которая места себе не находила. За всех нас.
— Восточные молчат, — сказал Данте. — Штырь ушёл в подполье. Но мы его достанем.
— Мне плевать на Штыря, — ответил я. — Мне нужна Эля.
Данте кивнул и вышел.
Я остался один. Смотрел на карту и думал о том, что где-то там, в холодном лесу, возможно, она сейчас борется за жизнь. Одна. Без еды. Без тепла.
Только с мыслью о том, что я приду.
И я приду. Чего бы это ни стоило.