22 глава
(От лица Ареса)
Неделя.
Целая неделя без неё.
Я считал дни. Стыдно признаться, но считал. Утром просыпался и первым делом смотрел на телефон — нет ли сообщения. Вечером возвращался в пустой дом и просто сидел в тишине.
Эля ночевала у родителей всю неделю. Сказала, что работы навалилось — не продохнуть. Что ездить через весь город каждый день — терять по три часа, которых и так нет. Что так проще.
Я понимал. Правда понимал.
Но всё равно скучал.
Вчера мы созвонились. Коротко, по делу — она сказала, что завтра, возможно, приедет. Я держался изо всех сил, чтобы не выдать голосом эту дурацкую, мальчишескую радость, которая вдруг поднялась в груди.
— Хорошо, — сказал я максимально ровно. — Жду.
Она хмыкнула и сбросила вызов.
А я ещё минуту сидел, глядя на погасший экран, и улыбался.
Сегодня нужно было собрать всё до конца. Доказательства против Анастасии лежали у Инги — оставалось только забрать, распечатать, отдать Эле. Мои люди уже готовы были съездить к «бывшей» для серьёзного разговора. Вопрос был почти решён.
Но впервые за долгое время мне хотелось не работать. Не решать проблемы. Не разбираться с предателями и конкурентами.
Мне хотелось просто быть с ней.
Странно, как всё повернулось. Я не верил в любовь с первого взгляда — слишком много видел фальши в этом мире. Но с Элей вышло иначе. Не вспышка, не удар молнии. А постепенное, неумолимое понимание: этот человек — тот самый. С которым хочется просыпаться. С которым хочется молчать. С которым хочется жить.
Со стороны она многим кажется холодной, расчётливой, даже злой. Я слышал эти разговоры: «Старцева — стерва», «С ней лучше не связываться», «Ледяная баба».
Они не видят того, что вижу я.
Не видят, как она улыбается, когда думает, что никто не смотрит. Как закусывает губу, решая сложную задачу. Как её глаза теплеют, когда она говорит о Стеше или о маме. Как она рисовала мой портрет ночью, при луне, потому что не могла уснуть.
Я сам заложник слухов и стереотипов. Сколько раз я судил о людях по чужим словам? Сколько раз ошибался? А она — она просто ждала. Не слушала сплетни, не составляла мнение заочно. Просто ждала нашей первой встречи, чтобы понять самой.
Этот её поступок... он зацепил меня тогда, в самом начале.
— Неужели наш грозный Арес влюбился? — раздался насмешливый голос.
Я поднял голову. Данте стоял в дверях кабинета, облокотившись о косяк, и скалился во все тридцать два зуба.
— Ой, иди ты в далёкое эротическое приключение, — огрызнулся я, но без злости. — Там как с доказательствами? Мне надо их Эле отдать.
Данте хмыкнул, проходя в кабинет и плюхаясь в кресло напротив. Я откинулся на спинку, потянулся за сигаретами. Он прикурил следом.
— Ах да, точно, — сказал он, выпуская дым. — Мне Инга скинула всё, что надо. Осталось распечатать. Там полная картина: и про беременность липовую, и про связи с восточными, и про встречи с Лукой.
— С Лукой? — я нахмурился. — Точно?
— Абсолютно. Два раза встречались за последний месяц. В кафе, но не в тех, где обычно тусуются наши. Она приезжала, он приезжал. О чём говорили — хрен знает, но факт есть факт.
Я покачал головой. Лука работал у Эли в подчинении. Если он связан с Анастасией, а через неё — с восточными, это могло быть опасно.
— Надо предупредить Элю, — сказал я.
— Предупредишь, — кивнул Данте. — Вечером. А пока — работай, Ромео. Твоя Джульетта ещё не приехала.
Я затушил сигарету и вернулся к документам.
Но мысли то и дело улетали к ней.
---
Часы показывали половину седьмого вечера, когда я понял: всё, хватит. Работа подождёт.
— Ромео, подожди! — окликнул Данте, когда я уже надевал куртку. — Держи конверт. Для Эли.
Я забрал плотный бумажный пакет, взвесил на ладони. Внутри — вся правда об Анастасии. Распечатанная, подписанная, с копиями документов.
— Спасибо, — кивнул я другу.
— Беги уже, — махнул он рукой. — А то опоздаешь на свидание.
Я хмыкнул и вышел.
Никогда ещё так не спешил домой.
---
(От лица Элеоноры)
Что ж. Неделя.
Неделя ада, если честно.
Я страшно заебалась работать. Это был не просто аврал — это было полное, тотальное, катастрофическое всё в руинах. Лука со своими махинациями, пропавшие миллионы, разбежавшиеся сотрудники, отчёты, которые никто не сдал вовремя, и везде, везде, какой-то пиздец.
Я жила у родителей всю неделю. Потому что ехать от нашего дома до отцовского офиса — это два с половиной часа в одну сторону. В хороший день. Без пробок. А в плохой — все три. Туда-обратно — шесть часов в машине. Шесть часов, которые можно было потратить на работу или хотя бы на сон.
Поэтому — родители.
Мама встретила меня с распростёртыми объятиями и тут же потащила на кухню кормить. Папа обрадовался, но виду не подал — только хлопнул по плечу и спросил, как дела. Я сказала: «Нормально». Он не поверил, но не стал давить.
Старые добрые времена. Утром — мамина яичница и кофе, вечером — разговоры за ужином. Папа рассказывал о своих делах, я — о своих (но не всё, конечно). Мы говорили о работе, о жизни, о планах.
Только одно изменилось.
Я полюбила человека. И имя ему — Арес.
За эту неделю разлуки я поняла эту истину. Глупо отрицать то, что цветёт и пахнет в сердце. Я пыталась — честно, пыталась. Рационализировать, объяснить, свести к гормонам или усталости.
Не вышло.
Я люблю его. Точка.
Мама, конечно, пыталась выпытать. Она же мать, у неё радар на такие вещи. Стеша тоже донимала сообщениями: «Ну что? Ну как? Вы уже признались друг другу?» Я отмалчивалась. Не потому, что стыдно, а потому что боялась: если скажу вслух, это станет слишком реальным. И если при встрече с Аресом я случайно проболтаюсь, а он не ответит...
Нет. Пока рано.
Папа тем временем носился с идеей устроить приём. Собрать весь «бомонд» нашего клана, показать молодых, устроить праздник. Я отнекивалась как могла, но он был настроен решительно.
— Ты теперь жена главы клана, Эля, — говорил он. — Надо соответствовать.
Я закатывала глаза, но спорить не стала. Если папа что-то вбил себе в голову — это надолго.
---
Сегодня я наконец в нашем доме.
Я приехала около пяти, скинула вещи в своей комнате и первым делом пошла на кухню. Решила приготовить ужин. Типа, я вернулась — страна, радуйся.
Включила музыку в телефоне. Выбор пал на Файст — «My Moon My Man». Медленная, тягучая, с этим её нежным вокалом. Идеально для готовки.
Я замесила тесто, поставила его отдыхать, занялась начинкой. Лук, мясо, специи — всё как мама учила. Когда пирог отправился в духовку, я принялась наводить порядок на кухне. Прибирала и подпевала:
— My moon, my man, take it slow, take it easy on me... And shed some light, shed some light on me, please...
Я кружилась по кухне с тряпкой в руках, как героиня дурацкого мюзикла, и чувствовала себя почти счастливой.
Почти — потому что не хватало только одного.
Его.
Я услышала шорох за спиной, когда припев пошёл на второй круг. Обернулась — и замерла.
Арес стоял в дверях кухни.
В одной руке — плотный конверт, в другой — букет белых роз. Больших, красивых, с длинными стеблями, перевязанных бежевой лентой.
— Господи! — я схватилась за сердце. — Чего так пугать?!
Он усмехнулся — той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
— Прости, — сказал он. — Не хотел напугать. Просто... у меня есть к тебе разговор.
Я кивнула, показывая на стол. Выключила музыку. В наступившей тишине стало слышно, как тикают часы на стене и потрескивает в духовке пирог.
— Вот, — он протянул мне конверт. — Эля, здесь доказательства. Что Анастасия всё подстроила. Что она не беременна. И что за ней кто-то стоит.
Я взяла конверт, но не открыла сразу. Посмотрела на него.
— Ты серьёзно? Всё это собрал?
— А ты сомневалась? — в его глазах мелькнуло что-то похожее на обиду.
— Нет, — я покачала головой. — Не сомневалась.
Я всё же открыла конверт, пробежалась глазами по бумагам. Справки, распечатки разговоров, данные о счетах, фотографии встреч. Всё было здесь. Всё, что Стеша рассказала мне неделю назад, и даже больше.
Арес не знал, что я уже в курсе. Но это было неважно.
Важно было другое: он пришёл сам. Принёс доказательства. Хотел, чтобы я знала правду.
— Ладно, — сказала я, складывая бумаги обратно. — Действительно, не беременна. Молодец, разобрался.
Он выдохнул. Совсем незаметно, но я заметила.
— Давай так, — продолжила я. — Иди переодевайся. Минут через сорок будем ужинать. А я пока тут приберусь немного.
Он кивнул и направился к выходу. У двери остановился, обернулся.
— Эль?
— М?
— Я рад, что ты вернулась.
И вышел, прежде чем я успела ответить.
Я осталась стоять посреди кухни, прижимая к груди конверт с доказательствами, и чувствовала, как глупая, счастливая улыбка расползается по лицу.
— Я тоже рада, — прошептала я в пустоту.
А потом включила музыку снова и принялась танцевать.
Потому что он пришёл. Потому что он хотел мне всё рассказать. Потому что белые розы на столе пахли так, будто вся весна решила задержаться в нашем доме.
Пирог допекался. Я накрывала на стол. И всё внутри пело.