19 глава
(От лица Ареса)
Я вышел на крыльцо, и холодный воздух ударил в лицо, но не остудил ярость, которая клокотала внутри.
Анастасия стояла у машины, демонстративно отвернувшись, курила, стряхивая пепел прямо на землю. Увидев меня, она попыталась изобразить обиженную позу, но я уже видел её насквозь.
— Насть, — мой голос звучал ровно, но сталь в нём была такой, что даже охрана за воротами, кажется, напряглась. — Какого хуя ты забыла в моём доме? И зачем тревожишь мою жену?
— Жену? — она усмехнулась, поворачиваясь ко мне. — Арес, не смеши меня. Все знают, что этот брак — фикция. Ты просто прикрываешься ею, чтобы старики отстали.
— Ты ничего не знаешь, — отрезал я. — Говори, зачем пришла, и проваливай.
Она сделала шаг ко мне. Ближе. Ещё ближе. Её духи — дешёвые, приторные — ударили в нос.
— Ар, — прошептала она, заглядывая мне в глаза. — Я беременна.
Я замер.
— Что?
— Беременна, — повторила она с нажимом. — От тебя.
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Не от новости — от абсурдности ситуации.
— Насть, — сказал я медленно, чеканя каждое слово. — Да пошла ты в задницу. У нас с тобой нихрена не было.
Она дёрнулась, будто я ударил её.
— Как это не было? А тот вечер, на яхте, два месяца назад?
— На яхте был Данте, — холодно ответил я. — Я в тот день разбирал вопросы с поставками в порту. Можешь проверить.
Она побледнела.
— Но я думала...
— Ты думала, — перебил я. — А теперь слушай сюда. Ещё раз подойдёшь ко мне, к моему дому, к моей жене — я уничтожу твоего папашу. Ты знаешь, у меня есть связи. И тебя саму найду, где бы ты ни пряталась. Поняла?
Она смотрела на меня с ненавистью, смешанной со страхом.
— Ты не посмеешь...
— Проверь, — усмехнулся я. — А теперь проваливай.
Она фыркнула, развернулась, чуть не упав на своих дурацких шпильках, и залезла в машину. Взвизгнули колёса, и через минуту её тачка скрылась за поворотом.
Я выдохнул. Провёл рукой по лицу. Достал телефон.
— Данте, — сказал я, когда он ответил. — Пиздец. Помнишь ту Анастасию?
— Которая на яхте ко мне приставала? — уточнил он. — А то.
— Сегодня приперлась ко мне домой. Сказала, что беременна. От меня.
В трубке повисла пауза, а потом Данте заржал. Громко, от души.
— Ты серьёзно?! Она что, с ебу дала?
— Видимо, — я потёр переносицу. — Завтра начинаем расследование. Проверь её, папашу её, все связи. Мне нужно знать, что это — просто идиотка, или за ней кто-то стоит.
— Сделаем, — посерьёзнел Данте. — А ты как?
— Нормально. Сейчас с Элей разговаривать идти.
— Удачи. Там это... она не дура. Увидит, если что не так.
— Знаю.
Я убрал телефон и вошёл в дом.
Эля сидела за кухонным островом.
В одной руке — бокал с красным вином, в другой — сигарета, которую она, кажется, даже не замечала. Взгляд — в никуда. Лицо — спокойное, но я уже научился читать её.
За маской ледяного спокойствия бушевал ураган.
Я подошёл ближе. Остановился напротив.
— Эль, я сейчас всё объясню.
Она подняла на меня глаза. Ни страха, ни злости — только ледяное, выжидающее внимание.
— Слушаю крайне внимательно, — сказала она.
Я сел на соседний стул, положил руки на столешницу.
— Это Настя. Анастасия Бутейко. Раньше крутилась в наших кругах, думаю, по внешнему виду ты поняла её интересы в жизни. Было время, когда мы... ну, пытались быть вместе. Недолго. И у нас, — я сделал ударение, — ничего не было.
— В каком смысле «ничего»? — Эля прищурилась.
— В прямом. Я понял довольно быстро, что она не та, с кем можно строить что-то серьёзное. Она охотилась за статусом, за деньгами, за связями. Я был для неё трамплином.
Эля молчала, но я видел, как её пальцы чуть расслабились на бокале.
— Сегодня она заявилась и сказала, что беременна, — продолжил я. — От меня.
Эля поперхнулась вином.
— Что?!
— То, — я развёл руками. — Только проблема в том, что мы с ней... в общем, у нас ничего не было. Вообще. Ни тогда, ни потом. Я даже не прикасался к ней.
Она смотрела на меня долгим, изучающим взглядом.
— И что ты будешь делать? — спросила она наконец.
— Завтра с Данте начнём решать вопрос. Проверим её, её папашу, все связи. Узнаем, что это — просто идиотка, или за ней кто-то стоит.
— А если... — Эля запнулась. — Если это правда?
— Это не правда, — твёрдо сказал я. — Я знаю.
— Но если, — она упрямо смотрела на меня. — Чисто гипотетически. Если бы оказалось, что это твой ребёнок...
— Эль...
— Подожди. — Она подняла руку, останавливая меня. — Если это твой ребёнок, ты можешь его у неё забрать. И он будет нашим.
Я замер.
Она сказала это так спокойно, так буднично, будто обсуждала планы на ужин.
— Нашим? — переспросил я.
— Нашим, — подтвердила она. — Ты, я, дом... Почему бы и нет?
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое.
— Эль, — сказал я. — Не беспокойся. Всё будет решено в ближайшую неделю.
Она кивнула, и я увидел, как напряжение чуть отпустило её плечи.
— Ладно, — сказала она. — Давай ужинать. А то курица стынет.
Мы ели молча.
Неловкость висела в воздухе, плотная, почти осязаемая. Слово «беременна», сказанное этой женщиной, встало между нами, хотя мы оба знали, что это ложь.
Но знание — одно. А чувства — другое.
После ужина она убрала посуду, я помог. Мы разошлись по своим комнатам, обменявшись короткими «спокойной ночи».
---
(От лица Элеоноры)
Я закрыла дверь своей спальни и прислонилась к ней спиной.
— Ух, ёбать, — выдохнула я.
Анастасия. Беременна. От Ареса.
Нет, я верила ему. Странно, но верила. Когда он смотрел мне в глаза и говорил, что у них ничего не было — я видела, что он не врёт. Арес вообще плохо врёт, когда дело касается серьёзных вещей. Он или молчит, или говорит правду.
Но эта женщина... она будет проблемой. Я чувствовала это нутром.
Я налила себе ещё вина — после ужина, когда Арес ушёл к себе. Села в кресло у окна, закурила. Мысли путались.
«Если не дай бог ребёнок твой — можешь его у неё забрать. Будет наш».
Я сама не ожидала, что скажу это. Слова вырвались раньше, чем я успела подумать. Но когда они прозвучали, я поняла — это правда. Я правда готова.
Готова принять его прошлое. Готова бороться за него. Готова стать матерью его ребёнку — даже если этот ребёнок от другой, даже если это будет трудно.
— Тронулась, Эля, — сказала я себе. — Совсем тронулась.
Но улыбнулась.
Я достала из-под кровати портрет Ареса.
Тот самый, который рисовала ночью, когда не могла спать. Графитовый карандаш, чёрные тени, резкие линии. Тогда, в ту ночь, он получился суровым, почти злым.
Я взяла кисть. Красный акрил.
Мазок. Ещё один. Тонкие, почти незаметные подтёки на фоне, вокруг его головы.
Я работала час, не замечая времени.
Когда закончила, портрет изменился. Он стал другим. Взгляд Ареса — тот же, но теперь в нём появилось что-то... уязвимое? Живое?
Я поставила картину на мольберт, отошла.
Мысли смешались в непонятный клубок, который катился куда-то в темноту, увлекая меня за собой.
— Завтра позвоню Стеше, — решила я. — Она поможет разобраться в этом бардаке.
Я легла в постель, но долго не могла уснуть.
Где-то в правом крыле дома, в своей спальне, Арес тоже не спал. Я знала это так же точно, как знала, что завтра взойдёт солнце.