17 глава
От лица Элеоноры
— Спрашивай.
— Почему ты передумал?
Он долго молчал. Смотрел на огонь, на танцующие тени, на свои руки.
— Потому что ты не создана для это всего, — сказал он наконец. — И я устал делать вид, что это не так.
Я смотрела на его профиль, освещённый камином, и чувствовала, как внутри тает последний лёд.
— Арес, — позвала я.
Он повернулся.
Я смотрела на его лицо. На этот шрам у виска, который заметила ещё на свадьбе. На тени под глазами, которые за эти дни стали глубже. На губы, которые так плотно сжимались, когда он о чём-то беспокоился.
— Что ты видишь, когда смотришь на меня? — спросила я.
Вопрос вырвался сам. Я не планировала его задавать — во всяком случае, не сегодня, не сейчас, не в этой тихой гостиной с треском дров и запахом остывшего ужина.
Арес не отводил взгляда.
— Я вижу... — Он помедлил, будто подбирал слова на незнакомом языке. — Я вижу девушку, которая никогда не отводит глаз. Которая не боится ни крови, ни правды. Которая рисует по ночам, потому что не может спать, и прячет рисунки под кровать, потому что не знает, что с ними делать.
Я замерла.
Он знает про портрет.
— Я вижу ту, — продолжил он, — которая заставляет меня хотеть быть лучше. Не для клана. Не для отца. Для себя. И для неё.
Тишина.
— Ты... — мой голос сорвался. — Ты видел рисунок?
— Я заходил утром. Ты спала. Он лежал на столе.
Я закрыла лицо руками.
— Боже...
— Не прячься, — он осторожно тронул моё запястье. — Пожалуйста.
Я опустила руки.
Он смотрел на меня так, будто я была тем самым портретом — уставшая, настоящая, без масок. И ему это нравилось.
— Эля, — сказал он. — Я...
Он не договорил.
Потому что я сама потянулась к нему.
Это не был поцелуй — скорее, прикосновение губ к его, почти невесомое. Но когда я отстранилась, его глаза были совсем рядом. Тёмные, глубокие, с золотыми крапинками у зрачков.
— Я тоже, — шепнула я. — Я тоже вижу.
Он выдохнул. Будто всё это время не дышал.
— Эля...
— Тш-ш-ш, — Не сейчас. Не здесь. Не торопись.
Он кивнул.
Мы сидели у камина, глядя на огонь. Его рука — та, что не была ранена, — накрыла мою. Мои пальцы переплелись с его.
За окном догорал осенний вечер. А внутри, под рёбрами, у меня впервые за долгое время было тепло.
---
(От лица Ареса)
Я всё испортил.
Я не должен был говорить про рисунок. Не должен был смотреть на неё так. Не должен был касаться.
Но когда она спросила: «Что ты видишь?» — я не смог солгать.
Я видел её. Всю. Ту, что прячется за броней деловых костюмов и идеально выверенных фраз. Ту, что рисует по ночам, потому что мысли не дают уснуть. Ту, что боится признаться себе в чувствах — и признаётся в них каждым взглядом.
Я думал, она ударит меня. Или убежит. Или сделает вид, что ничего не было.
Она прикоснулась к моей щеке губами.
И сказала: «Я тоже».
«Я тоже вижу».
Что это значит? Что она видит?
Я не знал. Но когда её пальцы переплелись с моими, мне показалось — всего на секунду, — что я наконец-то дома.
Мы сидели у камина, и тишина между нами была другой.
Не та, напряжённая, когда каждый боится сказать лишнее слово. И не та, уставшая, когда слова просто не нужны. Это была тишина, в которой можно было слышать дыхание друг друга, треск поленьев и собственное сердце — слишком громкое, слишком откровенное.
Я думал, она уснёт. У неё были тяжёлые веки, расслабленные плечи, и пальцы, которые она всё ещё держала в моих. Но Эля вдруг повернула голову и посмотрела на меня тем своим особенным взглядом — изучающим, цепким, от которого невозможно спрятаться.
— Арес, — сказала она. — А что это у тебя за шрам на щеке?
Я моргнул. Потрогал пальцами левую скулу — там, где тонкая белая полоска пряталась почти у самого виска.
— Этот? — я усмехнулся. — Давняя история.
— Расскажи.
Она смотрела неотрывно. Я понял: не отстанет.
— Ну... — я помедлил, собирая слова в правильную последовательность. — Это вообще такая интересная история. Когда я сбежал к отцу, всё равно — как любой ребёнок — скучал по матери. Она же не всегда была такой. В моих ранних воспоминаниях она другая: молодая, красивая, она смеялась, играла со мной, читала сказки на ночь. Я думал... не знаю. Думал, что соскучилась. Что хочет меня видеть.
Эля молчала. Её пальцы чуть сжались.
— Через год я попросил отца организовать встречу, — продолжил я. — Он не одобрял, но сделал, как я хотел. Привёз меня к ней на день рождения. Люди отца остались ждать у входа, а я зашёл в дом.
Я сглотнул. Воспоминание было старым, стёртым почти до прозрачности, но всё ещё болезненным.
— Как только мы остались одни, она ударила меня по щеке. Со всей силы. У неё было кольцо — массивное, с острой огранкой. Вот так я и получил этот шрам.
Я говорил спокойно, будто о погоде. Эля побелела.
— Потом она ещё часа два била меня ремнём, — добавил я. — И сказала: если я встану и расскажу отцу, она найдёт меня и сделает ещё хуже. А я — ребёнок. Я поверил.
— Арес... — её голос дрогнул.
— Потом она скинула меня на домработницу и уехала по своим делам. А отцу я сказал, что ударился, когда слазил с дерева. Он не поверил, но не стал давить. Знал, что когда буду готов — расскажу сам.
Я замолчал.
Тишина заполнила комнату, тяжёлая, густая. Я смотрел на огонь и чувствовал на себе её взгляд — горячий, почти осязаемый.
— Ты... — Эля с трудом подбирала слова. — Ты серьёзно сейчас?
— Серьёзно, — кивнул я.
Она не закричала. Не заплакала. Просто сидела, сжимая мою руку так, будто боялась, что я исчезну.
— Я убью её, — сказала она вдруг. Тихо, ровно, без тени сомнения.
Я посмотрел на неё.
— Эля...
— Нет, ты не понимаешь, — она качнула головой. — Я не в переносном смысле. Я найду способ и сделаю это так, что никто не узнает. И никто не докажет.
— Эля.
— Она била ребёнка. Своего ребёнка. За то, что он посмел быть счастливым отдельно от неё. — В её глазах плескалась ледяная ярость. — Такие люди не имеют права жить.
Я молчал. Потому что внутри, в самой тёмной глубине, которую я никогда никому не показывал, жила та же мысль. Но я гнал её годами.
— Не надо, — сказал я. — Она не стоит того, чтобы ты марала руки.
— А кто сказал, что я буду марать? — Эля посмотрела на меня. — Я просто нажму на спусковой крючок. Это быстро. Чисто. И я не буду видеть сны об этом.
(рекомендую включить пицца:романс)
Я смотрел на неё и понимал: она не шутит. Ни одной секунды.
— Тронулась, — выдохнул я.
— Из-за тебя, — ответила она.
И вдруг улыбнулась. Криво, виновато, но улыбнулась. И лёд в её глазах начал таять.
Мы смотрели друг на друга. Огонь трещал в камине, за окном качались голые ветки, где-то далеко сигналила машина. А здесь, в этом маленьком пузыре тишины, существовали только мы.
Я не думал о последствиях.
Я не вспоминал контракт.
Я просто сделал то, что чувствовал правильным.
Я поцеловал её.
Это не было похоже на тот фальшивый «поцелуй» на помолвке, когда я прятал её лицо от гостей.
Это был настоящий поцелуй. Медленный, осторожный, будто мы оба боялись спугнуть этот момент.
Её губы были мягкими и тёплыми, и пахли черешней — наверное, от бальзама, которым она пользовалась. Я чувствовал её дыхание, частое и прерывистое, и как её пальцы сжали мою кофту на груди.
Секунда. Две. Вечность.
Мы отстранились почти одновременно.
Она смотрела на меня расширенными глазами, губы припухли, на щеках выступил румянец. И она улыбалась. Не вежливо, не дежурно. По-настоящему.
— Ого, — выдохнула она.
— Ого, — согласился я.
Мы сидели, глупо улыбаясь друг другу, и я чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Я не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так. Наверное, никогда.
— Давай просто посмотрим на камин? — предложила Эля.
— Давай.
Она откинулась на спинку дивана, и я — сам не заметил как — придвинулся ближе. Её голова легла мне на плечо. Моя рука — на её талию.
Мы молчали.
Но это была уютная тишина. Тишина, в которой не нужно ничего объяснять.
Её пальцы перебирали мои волосы на затылке — лёгкие, успокаивающие движения. Я чувствовал, как напряжение последних недель медленно отпускает мышцы. Как становится легко.
Через час я заметил, что её веки тяжелеют. Она боролась со сном, но проигрывала — глаза слипались, дыхание становилось глубже.
— Эль, — шепнул я. — Пора спать.
— М-м-м, — промычала она неразборчиво.
Я осторожно поднялся, помогая ей встать. Она послушно опёрлась на мою руку, и мы медленно пошли в её крыло. У двери в спальню она остановилась, повернулась ко мне.
— Спокойной ночи, — сказала она.
— Спокойной ночи.
Я хотел просто кивнуть и уйти. Но вместо этого снова наклонился и поцеловал её — быстро, в уголок губ. Напоследок.
Она улыбнулась и скользнула в комнату.
Я постоял минуту у закрытой двери. Потом вспомнил про документы, спустился в гостиную, забрал бумаги и поднялся в свой кабинет.
Чувство эйфории билось во мне, как второе сердце.
Я сидел за столом, смотрел в монитор и не видел ни одной цифры. Перед глазами стояла она — растрёпанная, сонная, с припухшими от поцелуев губами.
«Неужели, — подумал я, — я нашёл её? Создал свою семью?»
Ответа не было.
Но впервые за долгие годы я позволил себе надеяться, что да.
---
(От лица Элеоноры)
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
Сердце колотилось так, будто я пробежала марафон. В ушах шумело. Губы горели.
«Он меня поцеловал, — думала я. — На самом деле поцеловал. Не понарошку. Не для кого-то. Просто потому что захотел».
Я сползла по двери на пол и закрыла лицо руками.
— Боже, — прошептала я. — Что это было?
Я просидела так минут пять, пытаясь успокоить дыхание. Потом встала, на ватных ногах дошла до кровати и рухнула на неё, не раздеваясь.
Телефон. Нужно написать Стеше.
Я нашарила мобильник, открыла чат.
Я: Стеш, ты не спишь?
Ответ пришёл через секунду.
Стефания: Неа, у меня ночная смена. Перерыв 20 минут. Что случилось?
Я закусила губу. Пальцы зависли над экраном.
Как сказать подруге, что твой фиктивный муж только что поцеловал тебя так, что у тебя подкосились ноги? Что ты, умная, расчётливая, железная Элеонора Старцева, сидишь сейчас и улыбаешься в темноте, как влюблённая школьница?
Я: Он меня поцеловал.
Стефания: НИ ЧЕ СЕЕЕ
Стефания: В смысле поцеловал? Как?
Я: По-настоящему.
Стефания: А ты?
Я: Я ответила.
Стефания: ЭЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ
Стефания: РАССКАЗЫВАЙ ВСЁ
Я рассказала. Про вечер у камина, про шрам, про его историю, про то, как он смотрел на меня перед поцелуем — будто я была единственным человеком в мире.
Стефания: Я сейчас уроню телефон. Ты понимаешь, что это значит?
Я: Что?
Стефания: Ты в него втрескалась по уши. И он в тебя тоже.
Я смотрела на эти слова и не могла ответить.
Потому что она была права.
Я: Я не знаю, что делать, Стеш.
Стефания: Для начала — не паниковать. Потом — подумать. Ты его любишь?
Я долго смотрела на экран. Пальцы замерли.
Я: Кажется, да.
Стефания: А он?
Я: Не знаю. Он не говорил.
Стефания: Он тебя поцеловал. Мужчины, которые не любят, не целуют так.
Я: Откуда ты знаешь, как он целует?
Стефания: По твоему описанию, Эль. У тебя сейчас голос, будто ты только что с неба спустилась.
Я улыбнулась в темноту.
Мы переписывались ещё полчаса. Стеша рассказывала про свои ночные дежурства, про странную пациентку, который просил принести ей шоколадку с кузнечиками, про то, что Данте снова ей писал и она снова не ответила.
— Ты дура, — сказала я. — Он же очевидно тобой интересуется.
— А я очевидно не готова, — отрезала она.
— Будешь ждать, пока другие уведут?
— Пусть уводят. Он не вещь, чтобы его уводить.
Я вздохнула. Стеша всегда была такой — упрямой, гордой, до чёртиков самостоятельной. Мы с ней стоили друг друга.
После разговора с подругой я вышла на балкон.
Ночь была холодной, прозрачной. Звёзды горели ярко, не по-городскому. Где-то далеко, за тёмными деревьями, спал город.
Я закурила, глядя на окно.
«Только бы он не жалел, — думала я, глядя на этот тёплый прямоугольник в темноте. — Только бы не решил, что это ошибка. Только бы мы смогли построить не эту жалкую карикатуру на семью, а что-то настоящее».
Я выпустила дым в холодное небо.
«Я покажу тебе, — пообещала я мысленно. — Не словами. Я не умею говорить красиво. Но я покажу тебе, что чувствую. Каждый день. Каждым жестом. Каждым взглядом».
Я погасила сигарету и вернулась в комнату.
Я легла в постель, закрыла глаза и улыбнулась.
---
(От лица Ареса)
Я сидел в кабинете и смотрел на пустой экран.
Документы так и остались неразобранными. Цифры не складывались в голове. Мысли были только об одном — о ней.
Я коснулся пальцами губ.
«Что ты делаешь со мной, Элеонора?»
Я не знал ответа. Но знал, что не хочу, чтобы это прекращалось.