8 глава
(От лица Ареса)
Утро после свадьбы было тяжёлым.
Впрочем, как и любое другое утро за последние полгода. Я проснулся в шесть — организм, приученный к дисциплине годами выживания, не позволял роскоши валяться в постели. Диван у камина оказался на удивление жёстким, но я не жаловался. Я вообще давно разучился жаловаться.
Прислуга уже сновала по дому, бесшумно наводя порядок. Мои люди с раннего утра выдвинулись в особняк Старцевых — забирать вещи Эли. Я специально купил новый дом перед свадьбой: достаточно далеко от шумного центра, но в пределах быстрой досягаемости от штаба. Территория охранялась круглосуточно, система безопасности была выстроена так, что даже муха не пролетела бы незамеченной.
Я хотел, чтобы она была в безопасности.
Звучало почти иронично. Я, человек, чья жизнь висела на волоске каждый день, вдруг озаботился чьей-то безопасностью больше, чем своей собственной. Отец, если бы видел меня сейчас, наверное, скривился бы в своей привычной насмешливой ухмылке: «Размяк, сынок. Женщина — это обуза».
Может, и обуза. Но эта обуза стоила того, чтобы её защищать.
Я сидел в кресле у камина, просматривая утреннюю сводку на планшете, и ждал, когда она проснётся. Новости были привычно паршивыми: конкуренты активизировались на севере, кто-то из мелких перевозчиков решил поиграть в самостоятельность, требовалось срочно решать вопрос с поставками. Данте уже вовсю работал, забрасывая меня сообщениями.
Но я ждал.
Это было странное чувство — сидеть и просто ждать, когда девушка, которую я знал меньше двух месяцев, соизволит проснуться. Не для того, чтобы потребовать отчёта или отдать приказ. А просто... чтобы увидеть, какая она утром.
Глупо. Сентиментально. Непрофессионально.
Я отогнал эти мысли и вернулся к работе.
---
10:54
— Эля, нам уже нужно ехать в наш дом. Мои люди давно привезли твои вещи, — сказал я, заходя в комнату.
Она уже не спала. Стояла у зеркала в спортивном костюме — простом, чёрном, без намёка на вчерашнюю роскошь, — и сосредоточенно собирала волосы в высокий хвост. Увидев моё отражение, даже не обернулась.
— Слушай, — проговорила она, ловко закручивая резинку, — сколько раз я тебя вижу — ты постоянно в костюме. Даже сейчас. У тебя вообще есть другая одежда?
Я посмотрел на себя. Тёмно-серый пиджак, белая рубашка, брюки со стрелками. Вчера в этом же венчался, сегодня — на работу.
— Привычка, — ответил я коротко. — И меньше болтовни. Давай быстрее, у меня ещё дел выше крыши.
Она наконец обернулась и посмотрела на меня с тем особенным, оценивающим прищуром, который я уже научился распознавать.
— Вообще-то у меня тоже отчёты горят, которые я, между прочим, должна сдать тебе через три дня, — парировала она и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты первой.
Я ухмыльнулся, догоняя её в коридоре.
— Знаю-знаю. И у меня, кстати, есть к тебе предложение.
Она резко остановилась, развернулась. В глазах — настороженный интерес.
— Какое?
— Предлагаю тебе работать напрямую на меня. Не через отца, — я говорил ровно, деловито, стараясь не придавать словам лишнего веса. — Ты хороший работник. А такой работник нужен мне лично.
Она задумалась. Я видел, как в её голове просчитываются варианты, взвешиваются риски, оцениваются выгоды. Это было завораживающе — наблюдать за работой такого точного, отлаженного механизма.
— Нет, — сказала она наконец. — Арес, нет.
— Аргументируй, — потребовал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя отказ кольнул сильнее, чем следовало.
Она посмотрела на меня — прямо, без страха, без желания смягчить удар.
— Я, конечно, понимаю, что у нас — жалкая карикатура на семью, — её голос был ровным, почти безэмоциональным, — но мне кажется, мы можем друг другу надоесть, если будем видеться постоянно. И работать, и жить вместе — это перебор. Давай оставим хоть какое-то личное пространство.
Я молчал несколько секунд, переваривая.
«Жалкая карикатура на семью».
Точное определение. Циничное. Честное. И почему-то оно оставило неприятный осадок, будто я проглотил что-то горькое.
— Принято, — кивнул я. — Работаешь на отца, как раньше.
Она кивнула в ответ, и мы двинулись дальше — два деловых партнёра, только что заключивших очередную сделку.
---
Дорога до нового дома заняла почти три часа — пробки, светофоры, бесконечные перекрёстки. Мы ехали в разных машинах: она с Марко, Львом и Игорем, я — со своим водителем. Безопасность требовала разделения, но всю дорогу я ловил себя на том, что поглядываю на чёрный внедорожник в зеркало заднего вида.
Дом, который я выбрал для нас, стоял в лесистой местности в сорока минутах от штаба. Трёхэтажный особняк из тёмного камня и стекла, с высокой оградой и новейшей системой охраны. Предыдущий владелец — крупный нефтяной магнат — разорился и продавал имение за бесценок. Я купил, не торгуясь. Здесь было тихо, спокойно и достаточно места, чтобы не мешать друг другу.
— У каждого из нас будут раздельные спальни, ванные и кабинеты, — пояснил я, когда мы зашли в холл. — Твоя комната — на втором этаже, левое крыло. Марко покажет.
Эля оглядывалась с любопытством, но без восторга. Оценивала, просчитывала, запоминала.
— Хорошие хоромы, — резюмировала она наконец. — Молодец.
— Поднимись пока в мой кабинет, — попросил я. — Нужно подписать контракт. Я скоро подойду.
Она кивнула и ушла с Марко. А я вышел на крыльцо, набрал Данте.
— Что у нас?
— Всё хреново, — без предисловий начал он. — Конкуренты на севере не просто активизировались — они явно заручились чьей-то поддержкой. Поставщик, с которым мы вели переговоры, внезапно исчез из города. Я подозреваю, его либо купили, либо...
— Либо убрали, — закончил я. — Понял. Ищи. И проверь наши склады на предмет прослушки.
— Уже. Чисто.
— Хорошо. Я буду через час.
Я вернулся в дом и поднялся в кабинет. Эля уже сидела в кресле напротив моего стола.
Я подошёл к встроенному сейфу, набрал код, достал контракт. Протянул ей.
— Ознакомься. Если всё устраивает — подписываем и расходимся по делам.
Она взяла документ, не поднимая глаз.
— Угу.
Я сел за компьютер, открыл почту. Данте сбросил несколько файлов — нужно было проверить. Пальцы забегали по клавиатуре, но краем глаза я всё равно следил за ней.
Она читала. Медленно, вдумчиво, иногда возвращаясь к уже прочитанному. Её губы чуть шевелились — беззвучно проговаривала сложные юридические формулировки. В какой-то момент она остановилась, подняла голову.
— Пункт семь, — сказала она. — «Личная свобода». Здесь сказано, что я имею право на ведение профессиональной деятельности, личные встречи и финансовую независимость. Но нет уточнения, могу ли я путешествовать без твоего сопровождения.
Я на мгновение замер. Она заметила. Конечно, заметила.
— Это вопрос безопасности, — ответил я осторожно. — В текущей обстановке я не могу гарантировать твою защиту за пределами города.
— А в текущей обстановке, — спокойно парировала она, — я не могу гарантировать, что мне не понадобится уехать по личным или рабочим вопросам. Давай компромисс: я уведомляю тебя за сорок восемь часов, ты обеспечиваешь охрану.
Я смотрел на неё и чувствовал странную смесь раздражения и восхищения. Она не просто читала контракт — она торговалась. Выбивала лучшие условия.
— Сорок восемь часов — много, — сказал я. — Двадцать четыре.
— Тридцать шесть.
— Двадцать четыре.
— Тридцать два — и мы в расчёте.
Я усмехнулся.
— Тридцать два. По рукам.
Она кивнула, сделала пометку в блокноте и вернулась к чтению.
Ещё через пятнадцать минут она отложила документ.
— Всё корректно. Где ставить подпись?
Я указал страницу. Она поставила свою закорючку — размашистую, уверенную, с нажимом, — и протянула ручку мне. Я подписал следом.
— Ну что ж, — она встала, одёргивая спортивную кофту, — контракт подписан, брак заключён, условия оговорены. Рада сотрудничеству, господин глава клана.
— Взаимно, госпожа Старцева, — ответил я, пожимая её тёплую, сухую ладонь.
Мы разошлись. Она — разбирать вещи в своём крыле, я — в штаб, разбираться с бардаком, который без меня уже успел разрастись до масштабов катастрофы.
Но перед уходом я задержался в холле, глядя на лестницу, по которой она поднялась. И поймал себя на мысли, что уже скучаю по этому спокойному, уверенному голосу.
---
(От лица Элеоноры)
Утро началось с того, что меня пытались разбудить все, кому не лень.
Сначала прислуга — бесшумные тени, скользящие по коридорам. Потом охранники, которые топтались под дверью, ожидая указаний. Потом Арес, который, судя по звукам, уже успел переделать кучу дел, пока я досматривала какой-то бессмысленный сон.
Я проснулась ближе к половине одиннадцатого — неприлично поздно по моим меркам. Но организм требовал отдыха после вчерашнего марафона вежливых улыбок, тостов и бесконечных «поздравляю, вы такая красивая пара».
Мы не были красивой парой. Мы были двумя игроками, севшими за один стол.
Стеша, умница, ещё до церемонии принесла мне сумку с самыми необходимыми вещами на утро: спортивный костюм, кроссовки, косметичку, пару книг. Остальное я собирала сама — постепенно, методично, на протяжении последней недели. Коробки с одеждой, документами, рабочими блокнотами и моими единственными сокровищами — парой картин, которые я купила на первой самостоятельной зарплате.
Одна из них — абстракция в тёмно-синих тонах — напоминала ночное небо. Другая — маленький этюд с морским пейзажем. Я повесила их в новом кабинете сразу, как только зашла.
Кабинет мне понравился. Он был меньше, чем у Ареса — но светлый, с большим окном, выходящим в сад. Массивный стол из тёмного дерева, удобное кресло, стеллажи до потолка. Идеально.
Я разложила документы в алфавитном порядке, развесила одежду в шкафу, расставила косметику на туалетном столике. Процесс наведения порядка успокаивал. Когда вокруг хаос, хотя бы внутри должно быть всё разложено по полочкам.
Подписание контракта прошло буднично, почти скучно. Арес читал почту, я штудировала документ, выбила себе право на тридцать два часа предупреждения перед отъездом, поставила подпись. Пожали руки. Разошлись.
Всё как в тумане.
Только сейчас, лёжа в ванне, глядя на своё отражение в мутной воде, я позволила себе остановиться и подумать.
Я вытащила руку из воды, рассматривая кольца.
Помолвочное — роскошное, с крупным бриллиантом в окружении россыпи мелких камней. Красивое, но чужое. Слишком тяжёлое для моего тонкого пальца. Я носила его месяц, но так и не привыкла.
Обручальное — простое, гладкое, золотое. Оно сидело идеально. Как будто всегда здесь было.
Два кольца. Два обещания. Одно — напоказ, для мира. Второе — только для нас.
Я покрутила их на пальце, наблюдая, как играет свет в гранях бриллианта.
— Миссис Бадоева, — прошептала я вслух. — Элеонора Сергеевна Бадоева.
Звучало непривычно. Чуждо. Но не так страшно, как я ожидала.
Что мне даст этот новый статус? Свободу? Вряд ли. В мире, где я живу, замужество редко даёт свободу. Скорее — новые обязательства, новые риски, новые цепи.
Но, возможно, не только цепи.
Я вспомнила, как Арес смотрел на меня, когда я отказалась работать на него. В его взгляде мелькнуло что-то... разочарование? Обида? Или мне показалось?
«Жалкая карикатура на семью».
Мои собственные слова. Честные. Но почему тогда после них остался горький привкус?
Я закрыла глаза и погрузилась в воду с головой, отрезая себя от звуков внешнего мира. На несколько секунд — только тишина, только тепло, только я.
Когда я вынырнула, решения не появилось. Только усталость и странное, сосущее чувство.
Я вылезла из ванны, закуталась в пушистый халат и подошла к окну. Сад за стеклом был ухоженным, но каким-то безжизненным — идеальные газоны, аккуратные дорожки, ни одного сорняка. Как наш брак. Красивая картинка, за которой — пустота.
Или не совсем пустота?
Я вспомнила, как Арес помогал мне с корсетом прошлой ночью. Его пальцы, холодные и осторожные. Его дыхание у моего затылка. Как быстро он ушёл в душ.
Что, если он чувствует то же самое? Эту странную, неуместную, непрошеную близость, которая возникает между нами, когда мы остаёмся наедине?
Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли.
«Не придумывай лишнего, — строго сказала я себе. — У вас контракт. Деловое соглашение. Никаких чувств. Только бизнес».
Но кольца на пальце всё равно грели кожу.
---
Час спустя я сидела в своём новом кабинете, разбирая документы, и чувствовала, как внутри медленно, но верно возвращается привычное спокойствие. Цифры не лгали, отчёты подчинялись, каждая бумага находила своё место. Здесь, в мире бухгалтерии, я всё контролировала. Здесь не было места сомнениям и странным, нелогичным чувствам.
Я включила ноутбук, открыла рабочую почту. Тридцать семь непрочитанных писем. Прекрасно. Хотя бы работа не даст раскисать.
Ответив на пару срочных запросов, я вдруг поймала себя на том, что смотрю в пустоту, а пальцы замерли над клавиатурой.
Интересно, он тоже сейчас работает? Или думает о чём-то другом?
Я посмотрела на кольцо.
«Соберись, Эля, — приказала я себе. — Ты не из тех, кто страдает по мужчинам. Тем более по мужьям понарошку».
Я открыла следующий отчёт и углубилась в цифры, стараясь больше ни о чём не думать.