4 глава
От лица Элеоноры
— Представляешь, мам, он на меня так зыркал на собрании. Я думала щяс дырку сделает ! — заливалась я смехом, поправляя прядь волос перед зеркалом.
Рядом хохотала Стефания, помогая мне собраться. Мама, сидя на кровати, лишь качала головой, но в её глазах светилась смесь гордости и тревоги.
Прошел целый месяц с того первого собрания. Месяц напряженной работы, шепота в коридорах и нарастающего ожидания. А сегодня — официальный бал в честь нашей помолвки. Весь клан теперь в курсе. Слухи ползли, как ядовитый плющ: о том, что я «подкаблучная ставленница отца», о том, что Арес женится только для укрепления власти, о моей «холодности» и его «жестокости». Я пропускала это мимо ушей. Сегодняшний вечер был ещё одним полем битвы, где нужно было выглядеть безупречно.
— Бля, Эль, да как ты вообще не нервничаешь? — Стеша, нанося кисточкой тени на моё веко, смотрела на меня, будто на инопланетянку. — Ты его видела в жизни один раз! И то через переполненный зал!
Я посмотрела на своё отражение: спокойное лицо, ровный взгляд. Внутри, конечно, клубился комок из напряжения и любопытства, но наружу он не просачивался ни единой дрожью.
— Стешка, а что мне делать? Рвать на себе волосы и биться головой о стену? Он старше меня всего на три года, не монстр. Умный, судя по тому, как он за месяц начал наводить порядок. Думаю, мы найдём общий язык. Хотя бы договоримся не пускать друг другу яд в кофе по утрам.
Стеша фыркнула, но в её взгляде читалось понимание. Она знала меня слишком хорошо. Я не из тех, кто пасует. Мой бронежилет — холодный расчёт и железная воля.
Мой наряд сегодня был тщательно продуман: элегантный шёлковый костюм цвета пыльной розы, подчёркивающий фигуру, но не кричащий. Невеста, но прежде всего — партнёр. Вчера курьер от Ареса доставил шкатулку. В ней лежало обручальное кольцо — массивный, но изысканный изумруд в обрамлении бриллиантов, и ожерелье — тонкая платина с подвеской из того же камня. Дорого, безупречного вкуса, без намёка на показную роскошь. Это был ещё один знак. Он не просто выполнял формальность. Он выбирал.
Через два часа сборов, наполненных смехом, болтовней и ароматом духов, я была готова.
— Ну всё, куколка, — с восхищением протянула Стефания, окидывая меня взглядом. — Готова покорять своего грозного жениха и терроризировать местных светских львиц.
Внизу, во дворе, отец нервно раскуривал уже третью сигарету, похаживая туда-сюда. Он пару раз стучался к нам, бубня что-то про опоздание, но мы его просто выставили.
Дорога заняла два часа. В машине со мной, как и положено, были те трое охранников — Марко, Лев и Игорь. За месяц я не просто познакомилась с ними — я изучила. Марко, старший, с тихим голосом и внимательными глазами. Лев — молодой, с горящим взглядом. Игорь — невозмутимый каменный истукан.
— Марко, как думаешь, во сколько закончится эта светская пытка? — спросила я, глядя на мелькающие за окном огни.
Парни переглянулись, и в уголке рта Марко дрогнула улыбка.
— Элеонора, боюсь, что не раньше десяти. Терпения вам. И удобной обуви.
Я кивнула, чувствуя, как подкатывает лёгкая тошнота от предстоящего. Но когда машина остановилась у сияющего огнями особняка, вся нервозность ушла, сменившись холодной концентрацией.
Дверь открыл охранник, и я вышла. Первым, кого я увидела в свете прожекторов, был он.
Арес. В идеально сидящем чёрном смокинге, он выглядел не просто гламурно — он выглядел опасно и притягательно. Его взгляд нашёл меня мгновенно.
— Привет, Эля, — его голос прозвучал тише, чем я ожидала, и ближе. Он подошёл, и прежде чем я осознала, его губы коснулись моей щеки в лёгком, сухом поцелуе.
Я ответила лёгкой улыбкой, позволив ему взять меня под руку. Его прикосновение было твёрдым, уверенным. Мы вошли в сияющий зал, и на нас обрушился шквал взглядов, улыбок и приветствий.
Вечер был тем, чего я и боялась: бесконечная вереница лиц, пустых поздравлений, скрытых оценок. Еды — только изысканные, но бесполезные канапе. Ко мне подходили в основном жёны и дочери «динозавров» — женщины, чьей главной жизненной задачей был поиск новых бриллиантов и организация сцен ревности. Их вопросы были предсказуемы: «Когда наследник?», «Где проведёте медовый месяц?» (какой уж тут месяц, думала я). Я отвечала уклончиво-вежливыми фразами, чувствуя, как Арес временами пытается незаметно отправить меня в «свободное плавание» к этим стаям. Но я тихонько вцеплялась ему в руку повыше локтя, давая понять — нет, дорогой, мы в этой лодке вместе. Он, поймав мой взгляд, лишь едва заметно кивал, и в его глазах мелькало что-то похожее на понимание.
К девятому часу ноги гудели, будто по ним прошлись молотком, спина затекла, а улыбка застыла маской.
— Я вижу, ты на пределе, — его голос прозвучал прямо у уха, тихо, так, что слышала только я. — Тут есть одно место. Тихое. Пойдём?
— Ради бога, давай быстрее, — выдохнула я уже почти без сил.
Он повёл меня через лабиринт роскошных коридоров, всё дальше от шума музыки и голосов. В полумраке, освещённом лишь редкими бра, он казался ещё более загадочным. Наконец, он открыл неприметную дверь. За ней оказался небольшой будуар с бархатным диваном и французским балконом.
— Спасибо, — искренне прошептала я, скидывая наконец туфли и босая ступая на прохладный паркет. Облегчение было неописуемым.
Он не ответил, лишь улыбнулся уголком губ и вышел на балкон, доставая пачку сигарет. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату, смывая запах духов и притворства.
Импульс пришёл неожиданно. Я подошла к нему.
— Дай прикурить.
Он замер с зажигалкой в руке, обернувшись. В его широко распахнутых глазах читался неподдельный шок. Но через секунду он молча протянул пачку и щёлкнул зажигалкой. Я взяла сигарету, наклонилась к огню. Вспыхнувшее пламя осветило наши лица на мгновение.
Мы стояли рядом в тишине, курили и смотрели на тёмный парк, утопающий в тумане. Картина была сюрреалистичной: будущие муж и жена, в шикарных нарядах, молча делящие сигарету и усталость на балконе помпезного особняка.
— Эль, ты же знаешь, что после свадьбы сразу переезжаешь ко мне? — спросил он наконец, не глядя на меня.
— Знаю, — спокойно ответила я. — Готова.
— Вот скажи, — он повернулся ко мне, облокотившись на перила. — Чего ты такая... спокойная? Всё время. Это... пугает немного, честно говоря.
Я усмехнулась, выпуская колечко дыма.
— А чего истерить? Мы оба всё понимаем. Это союз, договор. С точки зрения логики и позиций — мы друг для друга идеальная пара. Данте намекнул, что после свадьбы будет составлен подробный контракт. Думаю, мы оба достаточно разумны, чтобы обсудить всё цивилизованно.
Он молча смотрел на меня, а потом, неожиданно, обнял за плечи. Не как любовник, а скорее как соратник, уставший от одного и того же боя. Я не отстранилась. В его прикосновении не было угрозы, только тяжесть и какое-то странное... признание.
— Не парься, Эля, — тихо сказал он. — Всё будет... нормально. Я не монстр.
— Я и не думала, — так же тихо ответила я.
Мы постояли так ещё несколько минут, а потом, словно по взаимному согласию, вернулись в ад зала. До конца вечера, до самого десятого часа, мы держались вместе. Моя усталость была уже вселенской, будто я прошла двенадцать кругов ада именно на тех тринадцатисантиметровых шпильках.
У машины он снова поцеловал меня в щеку, на сей раз задерживая губы на секунду дольше.
— До встречи, красотка.
— До встречи, — ответила я, целуя его в ответ, и в этот момент это не казалось фальшью. Это было просто прощание двух людей, заключивших перемирие.
Дорога домой прошла в тишине. Теперь моя жизнь перевернулась на 180 градусов. Теперь я была не просто дочерью правой руки босса, а невестой самого босса. Целью, заложницей, символом. Опасность вокруг сгущалась, как тот ночной туман.
Я надеялась только на одно — чтобы его бывшие любовницы не полезли с скандалами, а старые «динозавры» не начали видеть во мне лёгкую мишень. Я не хотела всю жизнь быть «женой Ареса» на его иждивении. Я хотела оставаться Элеонорой.
Судя по нашему молчаливому договору на балконе, у нас есть шанс. Не на страстную любовь, как у родителей. Но, возможно, на что-то другое. На уважение. На партнёрство.
Это было не так уж и мало.
От лица Ареса
Этот месяц вытянул из меня все соки. Зачистка была жёсткой, кровавой и необходимой. Два предателя нашли свой конец в бетоне городской окраины. Данте и Сергей работали на износ рядом со мной. Спать по четыре часа стало нормой, а кофе и сигареты заменили еду.
В редкую минуту передышки я вспомнил об украшениях. Не хотел дарить что-то новое, пафосное. Полез в сейф отца, в те отделы, где хранились не деньги, а память. Нашёл кольцо с изумрудом — оно когда-то принадлежало моей бабке, женщине с стальным характером и умными глазами. И подходящее ожерелье.
На балу она была потрясающей. Не кричащей красотой, а той, что заставляет замолкать. Я видел, как она устаёт от этого лицемерного водоворота, как её глаза стекленеют от скуки, но улыбка не дрогнет ни разу. И когда она тихонько вцеплялась мне в руку, не давая сплавить её к стае светских гиен, во мне что-то ёкало. Не раздражение. Солидарность. «Мы в одной упряжке», — словно говорило это прикосновение.
Когда я увидел, что она уже еле стоит, повёл её прочь. В тот будуар, где когда-то скрывался от всех мой отец. И там, когда она скинула туфли и босой пошла по полу, я увидел не железную леди, а просто уставшую девушку. И это... тронуло.
А потом она попросила сигарету. Это был самый неожиданный и самый искренний момент всего вечера. Шок сменился каким-то диким облегчением. Она не притворялась. Не строила из себя хрустальную вазу. Она стояла рядом, курила и смотрела в туманную даль — моя будущая жена, которая оказалась... настоящей.
Мой вопрос прозвучал глупо, но я не мог не спросить. Её спокойствие было сверхъестественным. И её ответ — про логику, договор, разумность — был настолько трезвым, что стало почти страшно. И в то же время — безумно привлекательно. Ни истерик, ни намёков, ни попыток манипуляции. Чистая, холодная ясность.
Я обнял её за плечи. Не знаю, зачем. Наверное, потому что в этот момент мы были одинаковы: два острова усталости и ответственности в море фальши. И она не отстранилась. Приняла этот жест как есть.
«Не парься, всё будет нормально». Я сказал это ей, но, кажется, в первую очередь — себе самому. С детства я знал, что нормальной семьи, как в глупых сериалах, у меня не будет. Только декорация, прикрывающая сделки и опасности. Но глядя на неё, на эту спокойную, сильную женщину на балконе, в мою душу закралась крамольная, слабая надежда. Может быть, не на любовь. Но на понимание. На тихую гавань, куда можно вернуться.
Когда я целовал её на прощание в щеку, это не было формальностью. Это было обещание. Себе и ей. Попытаться сделать эту карикатуру на брак чем-то... настоящим.
Она села в свою машину и уехала. А я ещё долго стоял, глядя вслед красным огням задних фонарей, чувствуя, как впервые за много лет тяжесть на плечах стала не такой невыносимой. Возможно, потому что теперь её делили на двоих.