3 глава
От лица Элеоноры
— Стеша, смогу прогуляться только послезавтра. Возможно, завтра вечером. Сегодня — первое полное собрание. Вчера весь вечер готовила документы, и сегодня доделываю.
Подруга на другом конце провода тяжело вздохнула.
— Ох, ладно, деловая пчела. Придется мне срочно искать себе какое-нибудь развлечение, а то я погрязла в этих четырех стенах.
Я с улыбкой выслушала её претензии, немного поболтала и приступила к сбору документов. Мысленно уже прокручивала цифры и возможные вопросы.
В мой небольшой, но идеально организованный кабинет зашел отец. Увидев, как я аккуратно складываю в коробки папки за прошлый год, он покачал головой.
— Эля, зачем ты всё это тащишь? Сегодня собрание для обсуждения новых планов. Старую бухгалтерию таскать нет смысла. Сам Арес сказал, что в течение недели его люди приедут и заберут всё, что нужно.
Я не отвлеклась от своего занятия, аккуратно приклеивая цветные стикеры с пометками на каждую папку.
— Пап, зачем его людям ездить сюда по двести раз, тратить время и создавать суету, если я могу всё систематизировать и передать здесь и сейчас? Экономия ресурсов, включая нервные клетки нового босса.
Отец знал, что спорить бесполезно. Он тяжело, но с обреченной улыбкой вздохнул и начал помогать, осторожно перекладывая стопки бумаг.
— Ладно, ладно. Только объясни мне одно: зачем весь этот цирк со стикерами и раскладкой? По алфавиту, что ли?
Я закончила с очередной коробкой и выпрямилась, смотря на него.
— Смотри. Я уверена, у него и без этого куча проблем. Ты сам знаешь, какой хаос оставил его отец. Все работают кустарно, каждый тянет одеяло на себя. В этих коробках — не просто цифры. Это порядок. Четкая, понятная система. Я могу дать ему на нашем участке фронта хотя бы островок спокойствия и контроля. Чтобы он видел: здесь всё прозрачно, всё на своих местах.
Отец замер на секунду, а потом подошел и, нежно взяв меня за подбородок, поцеловал в висок.
— Моя ж ты умница. Стратег. Вся в меня, — произнес он с гордостью и тенью грусти в голосе. Я фыркнула, отмахнувшись, но внутри потеплело.
Переодевалась я тщательно. Деловой костюм — это моя броня. Но сегодня броня должна была быть не просто функциональной. Она должна была говорить. В мире черных пиджаков и угрюмых взглядов я выбрала красный. Приталенный пиджак, облегающая юбка чуть выше колена, лаконичные туфли-лодочки на шпильке. Когда я вышла из комнаты, мама, увидев меня, ахнула.
— Господи, дочь! Да ты... сногсшибательна! Прямо королева! — Она засыпала меня комплиментами, а я лишь усмехнулась, проверяя, не размазалась ли помада.
На улице, у подъезда, я сразу заметила трёх новых лиц в охране. Незнакомые, но с той особой выправкой, которая выдавала не простых наёмников, а личную гвардию.
— Пап, — тихо шепнула я отцу, — новые. Не наши.
— От Ареса, — так же тихо ответил он. — Твоя личная охрана с сегодняшнего дня.
Интересно. Не спросил, не предупредил. Просто поставил. Чувствовала себя немного под колпаком, но и... защищенной.
Я кивнула и уверенно подошла к троим крепким, серьезным мужчинам.
— Здравствуйте. Я Элеонора Сергеевна. Можете называть меня просто Элеонора. Сейчас мы все едем на собрание, поэтому подробно познакомимся позже. А сейчас — пройдемте за мной. Нужно погрузить несколько коробок в машину.
Парни молча кивнули, и мы вернулись в дом. В кабинете их ждали семь аккуратных, но внушительных коробок. Каждый взял по две. Одна осталась.
— Я донесу, — сказала я, прежде чем они успели запротестовать.
— Мисс, позвольте, мы...
— Всё в порядке, — голос мой звучал мягко, но не оставлял пространства для споров. — Я справлюсь. Это моя работа.
Я поймала шокированный взгляд матери из гостиной, но лишь подмигнула ей. Она видела такое не в первый раз — её дочь, в алых шпильках и с коробкой документов, была для неё давно привычным парадоксом.
Мы поехали на разных машинах — правило безопасности. Три часа дороги пролетели в размышлениях. Я не нервничала. Скорее, испытывала острое, почти научное любопытство. Наконец-то увидеть его. Не на фото, а вживую. Услышать голос. Уловить манеру держаться. Наша свадьба была пока тайной за семью печатями для большинства, и это добавляло ситуации пикантности.
Штаб-квартира, или, как все её называли, «Большой дом», впечатляла своими размерами и мрачным великолепием. Я знала, что моё появление здесь всегда было событием. В прошлый раз, полгода назад, я публично и очень доходчиво объяснила одному «динозавру», почему его финансовые махинации — удел дилетантов. После этого меня и сделали главным бухгалтером. Легенды ходили разные.
Мы немного опоздали. Когда тяжелая дверь в главный зал заседаний открылась, первым вошел отец, подавляющий своим авторитетом. Затем — я.
Эффект был, как я и рассчитывала. Тихий гул голосов стих. Все взгляды прилипли. Я в своём красном, как знамя, костюме. И за мной — три бойца с коробками, словно свита, несущая дары. Мы поставили коробки у стены, охрана молча вышла. Настало время представления.
— Здравствуйте. Сергей Михайлович Старцев, — произнес отец, его голос заполнил тишину.
Я сделала шаг вперед, чувствуя на себе десятки глаз.
— Здравствуйте. Элеонора Сергеевна Старцева. Главный бухгалтер.
Мы заняли свои места за длинным полированным столом — как приближенные, прямо рядом с тем, кто сидел во главе. С Аресом.
Собрание началось. Его речь была жесткой, лаконичной, без лишних слов. Он говорил о новом порядке, о прекращении хаоса, об отчетности, которую ждал от всех к завтрашнему вечеру.
— Вижу, Сергей Михайлович уже представил свои отчёты, — его взгляд скользнул по нашим коробкам. — Похвально. Но не расслабляемся.
И пошло долгое, нудное заседание. Пока «динозавры» бубнили о своих проблемах, я делала лаконичные пометки в кожаном блокноте и... украдкой изучала Ареса. Он был напряжен, как струна, но в этой напряженности была грация хищника. Его друг, Данте, сидел рядом, наблюдая за залом, как сокольничий.
И вдруг наш взгляды встретились. Он тоже наблюдал за мной. Не отрываясь. В его глазах читалось не просто любопытство, а вызов. Я не отвела взгляд. Так началась наша немая дуэль. Минута, другая. Казалось, в шумном зале возник тихий пузырь, где существовали только мы двое. Он был первым, кто дрогнул, но лишь потому, что Данте что-то тихо сказал ему на ухо, заставив на мгновение отвлечься. Уголок моих губ дрогнул в едва уловимой улыбке победы.
Позже, когда отец выступал с докладом, Данте неожиданно обратился ко мне:
— Элеонора Сергеевна, не могли бы вы ещё раз представиться и уточнить ваш функционал для всех присутствующих?
Вопрос был провокационным. Я медленно встала, чувствуя, как красная ткань пиджака ловит свет.
— Я — главный бухгалтер клана, работаю под началом Сергея Михайловича. Отвечаю за все финансовые потоки, отчетность и аудит. Думаю, в определенных кругах, — я позволила взгляду скользнуть по лицам пары «динозавров», — моя работа уже известна. В этих коробках — полная, систематизированная годовая отчётность по всем нашим активам. Готова ответить на вопросы, если они есть.
Отец под столом ущипнул меня за ногу, призывая к смирению. Я лишь язвительно улыбнулась.
Сам Арес, до этого молчавший, наклонился вперед.
— Вопросов к отчётам пока нет, — произнес он, и его голос, низкий и немного хрипловатый, заставил меня внутренне вздрогнуть. — Но есть вопрос к вам. Вы готовы оставаться на своей должности при новой власти? Сохранять этот... безупречный порядок?
В его тоне сквозила не проверка, а тот же вызов, что и в его взгляде.
— Я, к счастью для новой власти, не того воспитания, чтобы пасовать перед трудностями или... избегать вызовов, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Порядок — это то, что я умею делать лучше всего.
Он замер на секунду, а потом кивнул — коротко, почти небрежно, но я увидела в его взгляде искру одобрения. Или интереса. Возможно, и того, и другого.
Когда всё, наконец, закончилось, и мы последними покидали зал, я еле волочила ноги.
— Пап, твою ж... ногу! — выдохнула я, уже в коридоре. — Три часа слушала, как эти мамонты мычат! У меня ноги онемели, спина болит, а мозг требует дезинфекции!
Отец лишь обнял меня за плечи, прижав к себе.
— Держалась, как королева, дочь. Молодец. А теперь поедем домой. Там тебя ждет горячая ванна и твой ужасный травяной чай.
И в этот момент, усталая и довольная, я поймала себя на мысли, что первая битва за уважение, кажется, была выиграна.
От лица Ареса
Первое собрание. Нужно было заявить о себе не как о наследнике, а как о главе. Сломать старые порядки, установить новые. И я ждал этого момента, чтобы увидеть её. Не по фотографиям, а вживую. Элеонору.
И она вошла. Не просто вошла — она совершила вход.
Даже Данте, которого сложно удивить, слегка приподнял бровь. Она была в красном. Ярком, дерзком, кричащем красном посреди моря черных и серых пиджаков. На каблуках, которые делали её походку летящей и уверенной. И за ней — трое моих же людей, тащивших какие-то коробки. А она несла ещё одну сама, не обращая внимания на вес.
«Вот это понимаю — стиль», — мелькнула мысль. Позже я узнал, что в этих коробках был идеальный, разложенный по полочкам финансовый год нашего клана. Не хаос, а система. Она принесла мне не документы. Она принесла готовое решение, порядок на блюдечке.
Пока шло собрание, и старые волки начинали свои нудные, полные отговорок речи, у меня была возможность наблюдать за ней. Она не ёрзала, не скучала. Она делала пометки в блокноте, её взгляд был сосредоточен и аналитичен. И в какой-то момент она подняла глаза и поймала мой взгляд. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, которые показались вечностью. Это была не просто случайность. Это был немой диалог, вызов. «Ты наблюдаешь за мной? Я тоже могу». Я не хотел отводить взгляд первым, но Данте толкнул меня локтем под столом, шепнув что-то о «неуместном флирте», и я проиграл эту маленькую дуэль. В её глазах мелькнула едва уловимая искорка удовлетворения.
Потом Данте, чёрт его подери, решил её протестировать, попросив представиться. Она встала. Весь её вид, прямая спина, спокойный голос, в котором чувствовалась сталь — всё говорило не просто о компетентности, а о власти. «В определённых кругах я уже известна». Это была не хвастовство, а констатация факта. И тот намёк взглядом на пару присутствующих... Да, она знала, о ком речь.
И тогда я спросил сам. Не о документах. О ней. Готова ли она работать при мне. Её ответ был идеален: «Не того воспитания, чтобы избегать вызовов». Она приняла мой вызов и бросила свой. И кивнул я ей не как начальник подчиненной, а как равный равному. Партнёр партнёру.
После того, как все разъехались, мы с Данте остались в опустевшем кабинете. Он подошел к стопке коробок.
— Ну, как твоя будущая супруга? — спросил он, снимая крышку с первой.
— Не «будущая супруга», — поправил я, наливая два бокала виски. — Элеонора Старцева. Интересная. Очень. Сейчас посмотрим, что она нам принесла.
Мы погрузились в работу. И через два часа, откинувшись на спинки кресел, просто смотрели на аккуратные стопки папок, каждая — с цветными стикерами, пояснениями, выжимками. Хаос, который царил у меня в голове после изучения отцовского наследия, здесь, на этом столе, был превращен в ясную, логичную картину.
— Бля, Данте, — выдохнул я, потягивая виски. — Я не верю. Это... идеально. Ни одной ошибки, ни одного тёмного места. Всё прозрачно, как слеза. Она не просто бухгалтер. Она — гений организации.
Данте чокнулся со мной бокалом, глядя на это бухгалтерское чудо.
— Сам не верю. Тебе чертовски повезло, друг. Она — не просто красивое приложение к союзу с её отцом. Она — козырь. Причём, похоже, сама об этом знает.
Я молча кивнул, глядя на пустой теперь стул, на котором она сидела. Повезло? Да. Но больше, чем везение, я чувствовал азарт. Игру только начали, а противник — партнёр — уже сделал гениальный ход. И мне не терпелось ответить.