Линия разлома

POV: Neteyam

Утро в Оматикайя было тихим. Слишком тихим после всего, что случилось. Ветер шевелил листья высоко над головой, где-то внизу слышались голоса, смех детей, перекличка охотников. Мы должны были возвращаться в Меткайина... с Пауком. Хотя изначально, летели сюда, чтобы оставить его здесь. Но каким-то образом он смог дышать нашим воздухом и теперь у него растет куру, а потому отец решил, что с нами ему будет безопаснее всего.

Я помогал отцу готовить икрана. Вернее, пытался помогать. Руки делали всё сами — затягивали ремни, проверяли крепления, укладывали сумки, — а мысли были совсем не здесь. Прошло уже три дня с тех пор, как мы вернулись. Три дня с тех пор, как я в последний раз видел её стоящей на берегу. Три дня я пытался убедить себя, что это больше не имеет значения. Что она осталась там, а мы здесь. Что отец прав, и, возможно, мы больше никогда не увидимся. Но почему-то от этого не становилось легче.

— Нетейам, — голос отца заставил меня поднять голову. — Ты меня вообще слушаешь?

— Что? — спросил я слишком быстро. Он посмотрел на меня так, будто прекрасно понимал, где я был всё это время.

— Я сказал, затяни ремень крепче.

— Да, — я опустил взгляд и сделал то, что он сказал.

Голова уже не болела. Только иногда, если резко повернуться или слишком долго не спать, в висках ещё неприятно пульсировало. Но это было ничто по сравнению с тем, что происходило внутри. Потому что я всё ещё думал о ней.

О том, жива ли она. О том, что сделала с ней Варанг, если всё поняла. О том, почему она всё-таки не взяла меня за руку. Я так задумался, что не сразу услышал крик.

— Папа! — я резко обернулся. Тук бежала к нам через всю площадку так быстро, что чуть не упала. Лицо у неё было испуганное, волосы растрепались. — Папа! Там... там в лесу...

— Что случилось? — отец сразу шагнул к ней. Тук тяжело дышала, хватаясь за его руку.

— Там нави, — выпалила она. — Из того страшного клана, — у меня внутри всё мгновенно оборвалось.

— Где? — спросил отец резко.

— Мы были у реки, — быстро заговорила Тук. — Я, Кири, Ло'ак и Паук. А потом нашли икрана... А потом её... — я перестал дышать.

— Кого? — спросил я, хотя уже знал ответ. Тук посмотрела прямо на меня.

— Ту девушку, — сказала она тихо. Я не помню, как сделал шаг вперёд.

— Она жива? — вырвалось у меня слишком быстро. Тук замялась.

— Не знаю. Она без сознания... у нее вся спина в крови, будто она ранена, — что-то внутри сжалось так резко, что стало больно. Отец уже отдавал приказы, звал воинов, но я почти не слышал. Перед глазами было только одно: она.

— Я иду с вами, — сказал я.

— Нетейам... — начал отец.

— Я иду, — повторил я жёстче. Он посмотрел на меня несколько секунд. Потом коротко кивнул. Мы спускались по тропе быстро. Тук бежала впереди, показывая дорогу. Я почти не чувствовал земли под ногами. Сердце билось так сильно, что, казалось, его слышно даже вокруг.

Пожалуйста.

Я сам не знал, кому это говорю. Только бы жива. Лес становился всё тише. Потом впереди мелькнула Кири. Она сидела на коленях у её тела. Рядом Ло'ак и Паук, рассматривали её раны..

Сначала я увидел только её волосы. Потом — лицо. Она лежала у корней дерева, неподвижная, слишком бледная. Рядом, чуть поодаль, тяжело дышал её икран, а она не двигалась. Я остановился. На мгновение мне показалось, что всё вокруг исчезло. Голоса, лес, вода. Всё.

Потому что она была здесь. И потому что выглядела так, будто её почти не осталось. Я опустился рядом на колени так резко, что больно ударился о землю, и только тогда увидел её спину. Вся кожа на её спине была разодрана. Поперёк спины и плеч тянулись длинные, тёмные полосы, воспалённые, местами ещё кровоточащие. Как будто её били снова и снова. Я не сразу понял, что это.

Варанг?

— Я не знаю, жива ли она... — тихо выдохнула Кири. Я осторожно коснулся её плеча, боясь причинить ещё больше боли. Она была горячая.

— Тей'ана... — сказал я тихо, она не ответила. Только чуть дрогнули ресницы.

— Она жива, — сказал я так быстро, будто говорил это больше себе, чем остальным. — Она жива, — Кири осторожно коснулась её руки.

— У неё как будто жар, — сказала она тихо. — И раны могут воспалиться...

— Мы должны отнести её к Максу, — сказал я.

— Погодите, — сказал Ло'ак, — вдруг это ловушка? Она пыталась нас всех убить. Подстрелила икрана Кири, вырубила тебя, — продолжал он, смотря на меня.

— И помогла нам выбраться... — сказал я, Ло'ак недовольно фыркнул.

— Мы не можем ей доверять! — сказал Ло'ак.

— Бросить в таком состоянии тоже! — отрезал я.

— Ло'ак прав, — тихо сказал отец, и поджал уши, — но и оставить в таком состоянии тоже. Её надо поднять аккуратно, — я кивнул сразу, даже не думая, осторожно просунул руки под её шею, к плечам, стараясь не трогать открытые раны, и под колени. Она была легче, чем я думал. Когда я поднял её, она едва слышно вздохнула и, кажется, на мгновение нахмурилась от боли.

— Тихо, — сказал я почти шёпотом, сам не зная, слышит ли она меня. — Всё хорошо, всё уже хорошо.

Но это было неправдой, потому что, прижимая её к себе, я вдруг понял одну страшную вещь. Если бы мы не нашли её сегодня... Она бы умерла здесь одна. Я нёс её почти всю дорогу сам. Сначала отец хотел сделать носилки из ветвей и ткани, но времени на это не было. Тей'ана была слишком горячей. Жар исходил от неё почти ощутимо. Она так и не пришла в себя. Только один раз, когда я случайно задел её спину, тихо, едва слышно застонала и попыталась отвернуться, словно даже без сознания чувствовала боль.

— Прости... Прости.

Пока мы поднимались обратно к деревне, я чувствовал на себе взгляды. Люди расступались перед нами, замолкали, оборачивались вслед. Кто-то оборачивался нам вслед, кто-то останавливался посреди разговора, глядя на девушку у меня на руках. Наш клан видел только одно: чужую. Незнакомую на'ви с непривычными плетениями на руках и груди, с тёмными бусинами и ремнями из чёрной кожи, каких не носили в Оматикайя, с волосами, заплетёнными иначе, чем у нас. Взгляды становились настороженными, тревожными. Кто-то тихо спрашивал, что случилось. Кто-то — кто она такая. Но никто не подходил слишком близко.

Её икран улетел почти сразу, как только мы подняли её с земли. Сначала он кружил низко над деревьями, тяжело и неровно, будто не хотел оставлять её. Несколько раз спускался совсем близко, тревожно кричал, а потом снова поднимался вверх. Я видел кровь на его боку и на крыле — наверное, он тоже был ранен или это была её кровь... Потом он сделал ещё один круг над рекой и исчез за деревьями. И почему-то от этого стало ещё хуже. Потому что теперь она действительно осталась совсем одна.

Лицо Тей'ани было слишком бледным. Даже губы побелели. Волосы спутались, прилипли к щекам и шее, а на виске, почти у самой линии волос, я заметил тонкую полоску засохшей крови. Наверное, она упала, или её ударили. Или и то, и другое. Когда мы вошли в лабораторию, Норм поднял голову первым. Он что-то говорил Максу, но, увидев нас, сразу замолчал. Несколько секунд просто смотрел на Тей'ану у меня на руках, а потом быстро шагнул в сторону.

— Кто это? — спросил Норм.

— На стол её, — резко сказал Макс. — Быстро.

Я осторожно положил её и только тогда мне пришлось убрать руки. И почему-то именно это оказалось труднее всего. На мгновение мне даже захотелось снова коснуться её, просто чтобы убедиться, что она вс порядке. Макс сразу начал осматривать её. Норм принёс воду, бинты, какие-то инструменты. Потом они очень осторожно перевернули её на бок, и в комнате сразу стало тихо. Потому что все увидели её спину.

Я уже видел эти раны в лесу. Но здесь, при ярком свете, они выглядели ещё хуже. Поперёк спины и плеч тянулись длинные тёмные полосы. Некоторые уже покрылись коркой, другие снова открылись и кровоточили после полёта. Кожа вокруг них покраснела, воспалилась. В нескольких местах следы уходили так глубоко, что казалось — ещё немного, и плеть разорвала бы кожу до мяса. Тук тихо ахнула и прижалась к Кири. Ло'ак отвернулся первым. Даже он, кажется, не ожидал увидеть такое. Макс очень осторожно коснулся одной из ран, потом медленно выпрямился.

— Это не боевые раны, — сказал он тихо. — Её били.

Мама стояла чуть позади меня. Я услышал, как она резко втянула воздух, а потом её лицо стало жёстким.

— Она из их клана, — сказала мама. — Из-за неё вас чуть не убили.

— А потом спасла, — сказал я сразу. Мама посмотрела на меня. Я впервые увидел в её взгляде не только злость, но и что-то ещё. Настороженность. Будто она только сейчас поняла, почему я так смотрю на эту девушку.

— Нетейам, — сказала она тихо, почти предупреждающе.

— Она спасла нас, мам, — повторил я, сам не понимая, почему говорю так резко. — Если бы не она, мы бы не выбрались. Она могла оставить нас там. Могла просто смотреть, но не стала.

— Ты её не знаешь, — сказал Ло'ак, всё ещё стоя у стены. — Мы не знаем, зачем она здесь. Почему в таком виде именно у наших лесов? Может, это ловушка.

— Какая ещё ловушка? — я резко повернулся к нему. — Посмотри на спину!

— Я и смотрю, — отрезал он. — И помню, как она приставила нож к Кири. Помню, как ударила тебя. А ты, кажется, забыл.

— А ты забыл, как она убила своих, чтобы мы смогли уйти?

— Хватит, — голос отца прозвучал негромко, но так, что мы оба сразу замолчали. Я перевёл взгляд на него. Отец стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Он долго смотрел на Тей'ану. Слишком долго. Потом медленно выдохнул.

— Она выживет? — спросил он, обращаясь к Максу. Макс не ответил сразу. Снова коснулся её лба, потом посмотрел на Норма.

— Если бы вы нашли её на несколько часов позже — нет, — сказал он наконец. — У неё сильная лихорадка. Наверное, из-за того что раны начали воспаляться. Она обезвожена, истощена. И, похоже, несколько дней ничего не ела. Но сейчас... — он замолчал на мгновение. — Сейчас у неё есть шанс.

Я только тогда понял, что всё это время почти не дышал. Мама резко повернулась к отцу.

— Ты не можешь оставить её здесь, Джейк.

— Могу, — переводя тяжелый взгляд с меня на маму, ответил папа.

— Джейк...

— Она без сознания, — перебил он. — И никуда не уйдёт. А когда очнётся, тогда и решим, что с ней делать.

Мама поджала уши, явно недовольная, но больше ничего не сказала. Только отвернулась. Макс уже снова склонился над Тей'аной, осторожно развязывая осматривая раны.

— Мне нужно обработать раны, — сказал он. — Всем лучше выйти.

Никто не стал спорить. Даже Ло'ак первым направился к двери. Тук неохотно пошла за Кири. Отец тоже уже сделал шаг назад, а я остался стоять.

— Нетейам, — тихо сказал Макс, но я не двинулся. Не мог. Она лежала передо мной такая бледная и неподвижная, что стоило только отвернуться — и внутри сразу поднимался страх. Глупый, почти детский страх, что если я выйду, если оставлю её хоть на минуту, с не что-то случится. Снова.

— Нетейам, — теперь уже голос отца. Я поднял голову. Он смотрел на меня очень внимательно. Наверное, потому что понял. Потому что через несколько секунд он только тяжело вздохнул. — Пойдём, — я опустил взгляд и всё-таки медленно шагнул к двери. Но уже на пороге всё равно обернулся. Она так и лежала неподвижно, а Макс осторожно касался её спины, пытаясь не причинить ещё больше боли.

Из лаборатории мы вышли почти одновременно, но всё равно почему-то оказалось, что иду я один. Остальные уже спустились ниже, к мостам и площадкам, где шумела деревня. Я остановился у самого края деревянного настила, опёрся ладонями о перила и на несколько секунд закрыл глаза. Внизу всё было как всегда. Кто-то смеялся, кто-то звал детей домой. Где-то недалеко спорили охотники, вернувшиеся из леса. Мир вокруг продолжал жить так, будто ничего не произошло. А у меня в голове снова была только она.

Не Тей'ана, которую я видел в лесу — быструю, злую, с этим её взглядом, от которого хотелось одновременно отвернуться и смотреть дальше. И не та, что стояла на берегу с ножом в руке и кровью на пальцах. А та, что лежала сейчас на столе у Макса. Бледная, неподвижная, с лицом, на котором не осталось ничего от её обычной холодной усмешки.

— Я так и знал, что ты будешь здесь, — резко обернувшись я увидел младшего брата. Ло'ак стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к стволу дерева. Он смотрел на меня так, будто уже давно понял всё, что я сам не понимал.

— Чего тебе? — спросил я слишком резко. Ло'ак коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого.

— Ничего. Просто хотел убедиться, что ты окончательно сошёл с ума.

— Не начинай, — я раздражение.

— Мы только что притащили в деревню девчонку из клана, который хотел нас убить, — отрезал он, шагнув ближе. — Ту самую девчонку, которая убила икрана Кири. Из-за неё мы чуть не разбились. Которая вырубила тебя и приволокла к этим психам. А ты смотришь на неё так, будто... — он оборвал себя, но я и так понял.

— Будто что? — спросил я жёстко.

— Будто забыл всё остальное.

— Я ничего не забыл, — выпрямившись, ответил я

— Правда? — Ло'ак подошёл ещё ближе. — А мне кажется, очень даже забыл. Ты вообще помнишь, кто и откуда она? Или как игралась пугала Тук? Помнишь, как ударила тебя? Или это уже неважно... только потому что потом она вдруг решила стать хорошей?

— Она спасла нас, — спокойно ответил я. — Ты не можешь этого отрицать?

— А до этого сама привела туда, — сказал он. — Ты тоже не можешь отрицать этого!

— Она могла не оставлять мне нож!

— Она могла вообще не тащить тебя туда! — голос сорвался почти на крик. Несколько человек внизу обернулись, но мне было всё равно.

— Ты не понимаешь, — сказал я глухо.

— Так объясни! — резко бросил Ло'ак. — Потому что я правда не понимаю, Нетейам! Она была одной из них. Она до сих пор одна из них. И ты даже не знаешь, зачем она здесь. Может, она специально пришла. Может, когда очнётся, ночью перережет нам всем глотки. А может её специально избили и совсем скоро нападут на нас!

— Если бы это было правдой, они уже могли это сделать, — я шагнул к нему так быстро, что он тоже сразу напрягся. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Я видел, как у Ло'ака дёрнулась челюсть.

— Ты ведёшь себя как идиот, — бросил он.

— А ты ведёшь себя как ребёнок, — ответил я жёстко. Я понял, что сказал это зря, в ту же секунду, как увидел его лицо. Он не любил, когда его называли ребёнком. Поэтому Ло'ак ударил первым. Кулак резко врезался мне в скулу, так что голова дёрнулась в сторону. В висках вспыхнула боль — тупая, знакомая, как будто удар снова пришёлся туда же, куда меня ударила она. Я пошатнулся, на мгновение потеряв равновесие, а потом ударил в ответ.

Ло'ак отлетел на шаг назад, но почти сразу снова бросился на меня. Мы сцепились, как в детстве, только теперь всё было по-настоящему. Он толкнул меня, я схватил его за плечо и резко оттолкнул назад. Он снова замахнулся. Я перехватил его руку, но он всё равно успел ударить меня второй раз — уже куда-то в плечо. Я сжал челюсть и ударил его в ответ сильнее, чем собирался.

— Вы что творите?! — рявкнул Паук, влетая между нами. Он едва успел схватить Ло'ака за грудь и оттащить назад. Я всё ещё тяжело дышал, готовый снова броситься вперёд.

— Нетейам! Хватит! — Паук резко толкнул меня назад свободной рукой.

— Скажи это ему! — зло бросил я.

— Я говорю это вам обоим! — наверху послышались быстрые шаги.

— Что происходит?! — голос матери прозвучал резко, ещё до того, как я её увидел. Она появилась первой, быстро спускаясь по мосту. За ней — отец. Стоило маме увидеть нас, как её лицо сразу изменилось.

— Нетейам! — резко сказала она. — Ты побил брата?!

— Мам, это он...

— Мне всё равно! — перебила она так резко, что я замолчал. Она подошла ко мне вплотную. — Ты старший! Ты должен вести себя умнее!

Я отвёл взгляд, чувствуя, как внутри всё ещё кипит. На губе чувствовался вкус крови. Отец тем временем подошёл к Ло'аку.

— А ты? — спросил он тихо, но от этого только хуже. — Что вы устроили? — Ло'ак ничего не ответил. Только тяжело дышал и смотрел куда-то в сторону. — Я тебя спрашиваю.

— Ничего, — буркнул он.

— Ничего? — отец шагнул ближе. — Я прихожу и вижу, как вы дерётесь посреди деревни, и это, по-твоему, ничего?

— Они опять спорили из-за той девчонки, — сказал Паук и шумно выдохнув, провёл рукой по лицу. Повисла тяжёлая тишина. Мама резко посмотрела на меня.

— Нетейам, — сказала она тихо, и почему-то от этого стало ещё хуже. — Ты не можешь ссориться с родными из-за непонятно кого!. — Ты не знаешь её, Нетейам, — сказала мама уже тише, но в её голосе всё ещё слышалась злость. — И не должен забывать, что она сделала. Ты сын Оло'эйктана... Сын Торука Макто! И я не позволю, чтобы какая-то чужая девчонка встала между тобой и братом.

— Я не забыл, — ответил я сразу и, наверное, слишком резко.

— Тогда перестань вести себя так, будто забыл, — я сжал челюсть и отвернулся. Отец тяжело выдохнул и посмотрел сначала на меня, потом на Ло'ака.

— Всё, хватит, — сказал он устало. — Вы братья. И если ещё раз увижу, как вы дерётесь друг с другом из-за этого, оба будете работать до ночи, пока не забудете, как выглядят собственные кулаки.

Ло'ак фыркнул и первым отвернулся. А я вдруг с какой-то странной, почти болезненной ясностью понял, что отец прав. Мы даже не знали её. И всё равно из-за неё уже начинали рушиться вещи, которые всегда были между нами простыми.

— Ты слишком ей веришь, — сказал он тише, когда все начали расходиться.

— Ты не прав, — ответил я сразу. И это было правдой. Я ей не верил. Потому что стоило вспомнить её лицо тогда, в лесу, как следом вспоминалось другое — там, на берегу. А потом ещё одно — когда она лежала у меня на руках без сознания, и вся её спина была в крови. В ней было слишком много всего сразу. Слишком много такого, что не складывалось в одного человека.

— Тогда почему ты так на неё смотришь? — спросил Ло'ак вдруг совсем тихо. Я не ответил, потому что сам не знал. Не знал, почему всё ещё вижу перед собой её взгляд, когда я произнёс её имя. Почему не могу перестать думать о том, что с ней сделали после того, как мы ушли. Почему мне до сих пор кажется неправильным, что она могла умереть там одна. Ло'ак смотрел на меня ещё несколько секунд, потом резко отвернулся.

— Ты всегда был слишком добрым, брат. — сказал он глухо. — Я не хочу, чтобы однажды это плохо кончится. У тебя есть семья — мы, — Ло'ак развернулся и ушёл, не оборачиваясь. Я ещё долго стоял на месте, глядя куда-то вниз, туда, где между деревьями уже зажигались вечерние огни. А потом, сам не понимая зачем, снова посмотрел в сторону лаборатории.

Солнце уже начинало садиться. Свет между деревьями становился золотым, потом медленно темнел. Где-то далеко слышались голоса, шаги, обычная жизнь деревни, но здесь, у лаборатории, было странно тихо. Я сам не понял, сколько простоял так, глядя на дверь. Потом она открылась. Макс вышел усталый, снял перчатки и несколько секунд просто стоял, растирая рукой лицо. На его руках и запястьях ещё остались следы крови. Я шагнул к нему раньше, чем успел подумать.

— Она?.. — Макс посмотрел на меня внимательно. Наверное, слишком внимательно.

— Жива, — сказал он наконец. — Нам удалось сбить жар. Я обработал раны, вколол ей лекарства. Сейчас она спит, — я медленно выдохнул, только теперь понимая, что всё это время опять почти не дышал.

— Но? — спросил я сразу. Макс коротко усмехнулся, будто ожидал этого.

— Но ей очень плохо, Нетейам. Эти раны не заживут за один день... и за два тоже. Ей нужно много времени. И если она снова попытается куда-то уйти или будет делать вид, что с ней всё в порядке, откроет себе спину заново, — я молча кивнул. В этот момент за моей спиной послышались шаги.

Отец.

Он подошёл быстро, остановился рядом и посмотрел сначала на Макса, потом на дверь лаборатории.

— Она пришла в себя?

— Нет, — ответил Макс, — пока нет, — отец кивнул. Несколько секунд молчал, потом сказал спокойно, слишком спокойно:

— Мне нужно, чтоб вы заперли дверь.

— Что? — я резко повернул голову. Отец даже не посмотрел на меня.

— Когда очнётся — пусть остаётся внутри. Будем дежурить по очереди.

— Пап... Нет, — теперь он всё-таки посмотрел на меня. — Мы же не будем держать её как пленницу.

— Почему бы и нет? — спросил отец жёстко.

— Ты хотел спасти ей жизнь, — продолжил он. — Я поддержал тебя, но это не значит, что я ей доверяю.

— Она спасла нас.

— А ещё она была среди тех, кто напал на вас, — резко ответил отец. — И я до сих пор не знаю, почему она оказалась именно здесь. В наших лесах, одна и в таком состоянии.

Я открыл рот, но так и не нашёл, что сказать, потому что я тоже этого не знал.

— Может, она просто...

— Просто что? — отец посмотрел прямо на меня. — Просто случайно прилетела сюда? После того, как её клан чуть не убил вас? Нетейам, я всё понимаю, правда. Позволь мне самому убедиться, что все в порядке.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Я чувствовал, как внутри снова поднимается злость, смешанная с чем-то ещё, намного хуже. Потому что отец был прав. Я не знал, кто она. Не знал, зачем она здесь. Не знал, что она сделает, когда проснётся. Но почему-то мысль о том, что она очнётся одна, в запертой комнате, и снова решит, что ей никто не верит, казалась почти невыносимой. Отец тяжело выдохнул и уже чуть тише добавил:

— Я не собираюсь причинять ей вред. Но пока она здесь, я должен думать о нашей семье. О нашей деревне. И ты тоже... Наше возвращение на Меткайина откладывается, — он развернулся и ушёл прежде, чем я успел что-то ответить. Макс ещё несколько секунд молчал, потом негромко сказал:

— Он не совсем неправ, Нетейам...

— Знаю, — ответил я слишком быстро, — понимаю, — но легче от этого почему-то не стало. Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как снова начинает болеть скула.

— Спасибо, Макс, — сказал я тихо. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и, кажется, всё это время наблюдал за мной.

— Я зайду завтра, — добавил я после короткой паузы. — Проведать её, — Макс ничего не сказал. Только чуть кивнул, и почему-то мне показалось, что он понимает намного больше, чем я хотел бы. Я ещё раз посмотрел на дверь. Мне хотелось остаться. Хотя бы просто посидеть рядом, пока она спит. Убедиться, что она правда в порядке. Но именно поэтому я заставил себя развернуться. Сначала я найду Ло'ака. Потом маму. Потому что брат был прав в одном: у меня есть семья. И я не хотел, чтобы из-за неё между нами появилось что-то, чего раньше никогда не было. Я медленно пошёл вниз по мостам, туда, где уже зажигались вечерние огни. А лаборатория осталась позади.

И всё равно, даже уходя, я ещё долго чувствовал, будто какая-то часть меня осталась там.