Линия разлома

POV: Tey'ana

Я вела его по следам, не оборачиваясь. Лес здесь менялся — становился плотнее, тяжелее, как будто сам воздух сжимался вокруг, не пропуская лишнего. Запах дыма всё ещё держался внизу, в корнях, в треснувшей коре, в земле, которая помнила больше, чем должна. Я шла быстро, но не спешила — между этими двумя вещами есть разница, и он её чувствовал, даже если не понимал. Он держался сзади, на расстоянии, достаточном, чтобы успеть среагировать, если я вдруг решу развернуться. Он всё ещё ждал подвоха. Наверное, он прав... я бы тоже ждала.

Следы были свежими. Сломанная ветка на уровне плеча, сдвинутый камень, чуть глубже отпечаток — кто-то бежал быстрее остальных, спотыкаясь. Я задержала взгляд на нём на долю секунды дольше, чем нужно. Маленький и неровный шаг... Я знала, чей. Он тоже это понял. Я услышала, как его дыхание стало глубже, тяжелее, но он не остановился и ничего не спросил. Только сжал оружие сильнее. Он был упрямым. И это было... неудобно. Я свернула левее, уводя нас от прямой тропы. Там, впереди, уже начиналась территория, где следы переставали иметь значение.

— Ты уходишь с тропы, — сказал он, идя позади, но я не остановилась.

— Потому что дальше тропы не будет.

Я постоянно чувствовала его взгляд на спине. Тяжёлый, внимательный, не доверяющий. Он следил за каждым моим движением, за тем, как я выбираю путь, как обхожу места, где лучше не шуметь, как не наступаю туда, где земля слишком мягкая и оставляет след. Он учился быстро, а я таких не любила. Потому что такие, как он не ломаются сразу. Мы прошли ещё немного в тишине, прежде чем он снова заговорил.

— Почему не будет тропы? — я замедлилась, но не остановилась. Просто дала ему догнать меня на один шаг ближе.

— Потому что она заканчивается, — ответила я спокойно. — Дальше лес не держит её, — я шагнула через корни, уходя глубже, туда, где земля становилась мягче, неровнее, где уже не было ни протоптанной линии, ни чёткой дороги — только пространство, в котором нужно было уметь идти. — Здесь уже не ведут тропы, — добавила я тише. — Здесь идут те, кто знает куда. Твои родные бежали, сами не зная куда... Надеюсь, мы успеем, — он ничего не ответил. Я не обернулась, но почувствовала, как в нём это отозвалось — не словами, не движением, а тем, как изменилось его дыхание. Оно стало тише, глубже, как будто он сдержал что-то внутри, не позволяя этому вырваться наружу. Теперь уже не просто читая следы — ведя их дальше, туда, где линия движения становилась почти невидимой. Земля здесь принимала всё иначе: отпечатки были мягче, размытее, но их было достаточно. Сломанный лист, примятая трава, едва заметный сдвиг почвы — они всё ещё были здесь. Свет между деревьями начал гаснуть быстрее. Тени сгущались, воздух становился прохладнее, и вместе с этим пришло ощущение, которое нельзя было перепутать. Я замедлилась не сразу, а почти незаметно, позволяя шагу самому потерять прежнюю уверенность, словно лес вокруг стал гуще и требовал осторожности.

Сначала это был едва уловимый звук, почти растворённый в общем дыхании леса, настолько слабый, что его легко было принять за обычный шелест листвы или далёкое движение ветра. Но затем он повторился — уже отчётливее, чуть ближе, и в этой разнице стало ясно: это не случайность. Это были голоса. Я остановилась не резко, а плавно, словно просто замедлила шаг, и подняла руку, не оборачиваясь, давая ему знак замереть. Он понял сразу — движение позади оборвалось мгновенно, без лишнего звука, и это было правильно. Я прислушалась, чуть наклонив голову. Теперь уже не было сомнений — это были они. Ритм речи, интонации, паузы — я знала их слишком хорошо, чтобы ошибиться. И среди них — другие, чужие. Я двинулась вперёд медленнее, осторожно, уводя нас через густые ветви, туда, откуда можно было видеть, но остаться незамеченными. Каждый шаг — выверенный, без лишнего звука. Мы подошли достаточно близко и я раздвинула ветви. Поляна открылась перед нами сразу, без перехода.

Они были там.

Мой клан стоял свободно, уверенно, как всегда без напряжения, без лишних движений. Они уже держали всё под контролем, и это чувствовалось в каждом их взгляде, в том, как они располагались — не плотно, но так, чтобы никто не вышел. И среди них — те, кого он искал... Его родные. Самая младшая стояла ближе к земле, как будто пыталась стать меньше, исчезнуть, но страх всё равно выдавал её — в дыхании, в глазах, в том, как она сжималась.

Рядом со мной всё изменилось почти мгновенно, и мне даже не нужно было смотреть, чтобы понять — он их увидел. Я не повернула головы, но почувствовала это в том, как резко натянулось его тело, как в нём исчезло всё лишнее, оставив только одно — ту точку впереди, где стояли его близкие. Это состояние было мне знакомо слишком хорошо: оно не оставляет выбора и почти всегда заканчивается одинаково. Я перевела взгляд на поляну, где перед ними уже стояла Варанг — спокойно, неподвижно, как будто всё происходящее давно было решено и не требовало ни спешки, ни усилий.

— Покажи! — сказала ровно Варанг, глядя на юношу. — Как ты это делал, — он сжал челюсть. — Покажи как порождать гром!

— Там нет грома... — его голос дрогнул, но он упрямо продолжил: — Он пустой.

После этих слов повисла короткая, напряжённая тишина, в которой слишком многое стало ясно без объяснений. Я почувствовала, как рядом со мной он едва заметно двинулся вперёд ещё раньше, чем это движение можно было увидеть, как будто решение в нём уже было принято и осталось только сделать шаг. Варанг в этот момент чуть наклонила голову, внимательно наблюдая за ним, и этого было достаточно, чтобы понять — она услышала не просто слова, а всё, что за ними стояло.

— Убейте их младшую!

— Нет, нет, нет! — Ло'ак рванулся вперёд, голос сорвался, стал резче, почти надломленным. — Нет, не трогайте её, пожалуйста! Стойте! — в этом «пожалуйста» не осталось ничего от упрямства — только страх, открытый, отчаянный, тот самый, который ломает даже тех, кто до последнего держится. Он уже не спорил, не сопротивлялся — он просил, почти задыхаясь от собственных слов, и от этого становилось ещё хуже. Один из воинов медленно шагнул вперёд. Он двигался так, как двигаются те, кто не сомневается в исходе, и именно это было самым страшным. Лезвие в его руке блеснуло, когда он обнажил кинжал, проводя пальцем по кромке так же спокойно, как будто это было обычное движение, не имеющее значения.

Он шёл к маленькой девочке... И именно эта жестокость всегда пугала меня. Она отшатнулась, насколько позволяли руки, глаза расширились ещё сильнее, дыхание сбилось окончательно, и в следующую секунду её крик прорезал пространство — резкий, высокий, полный ужаса, не сдержанный, не приглушённый, такой, который невозможно игнорировать. И рядом со мной сорвался он. Он вырвался вперёд, не думая, не считая расстояния, не оценивая силы — просто рванулся туда, где кричала девочка, туда, где уже поднимался клинок. Я резко перехватила его, вдавив обратно в тень, рука легла ему на грудь, останавливая движение, вторая сжала плечо — именно то, раненое, — и этого хватило, чтобы выбить из него дыхание и сбить рывок.

— Куда ты лезешь, — прошипела я ему прямо в ухо, удерживая жёстко, не давая даже шага вперёд. — со своей раной? — он дёрнулся, пытаясь вырваться, но я не дала — прижала сильнее, вдавливая его в корни, не давая подняться, не давая сделать ни одного лишнего движения.

— Мою Туктирей могут убить!

— Ты сейчас выйдешь и умрёшь, — сказала я холодно, почти беззвучно, но так, чтобы он услышал. — Даже не дойдёшь до них, в лучшем случае. А в худшем утянешь за собой, — он замер не сразу. Сначала ещё попытался рвануться, упрямо, яростно, почти слепо, но я держала, не ослабляя хватки, пока это напряжение не сломалось, не перешло в тяжёлое, сдержанное дыхание. И только тогда отпустила чуть-чуть. — Как тебя зовут? — слова вырвались раньше, чем я успела их остановить. Я сама на секунду замерла, едва заметно, потому что это было... лишним и ненужным. Я никогда не спрашивала имён. В них не было смысла — ни в бою, ни после. Они ничего не меняли. Но вопрос уже прозвучал, поэтому я не отвела взгляда. Он посмотрел на меня коротко, будто тоже не понял, зачем это сейчас.

— Нетейам, — ответил он. Я на мгновение задержала на нём взгляд, запоминая это имя, будто в нём было больше смысла, чем должно было быть. Это было неправильным, но я уже не могла сделать вид, что этого не произошло.

— Нетейам... — тихо повторила я, словно проверяя, как оно звучит. Он всё ещё был напряжён, всё ещё смотрел туда, вперёд, где стояли его близкие, и я чувствовала, что ещё один шаг — и он снова сорвётся. Я сжала пальцы чуть сильнее, будто просто удерживая его.

— Что ж... Зря ты мне доверился, — сказала я почти спокойно. Удар был быстрым и точным. Я не дала себе ни секунды подумать, не оставила места сомнению, просто сместила руку и ударила его, выверяя силу так, чтобы он потерял сознание, но не больше. Его тело сразу обмякло в моих руках, и я подхватила его, не давая упасть с шумом.

Я опустила его на землю лишь на мгновение, перехватывая удобнее, и затем потащила за собой, не скрываясь больше. Ветки цеплялись за кожу, земля скользила под ногами, но я уже выходила из укрытия — прямо в свет, прямо туда, где стояли мои соплеменники. Они заметили меня сразу, так как взгляды резко повернулись. Я не замедлилась, только дотащила его до края поляны и бросила перед собой, к ногам Варанг. Его тело тяжело ударилось о землю, и на секунду всё вокруг стало тише. Я выпрямилась и подняла взгляд.

— Он шёл за ними, — сказала я ровно, без эмоций. Так, как и должна была.

— Нетейам! — крик прорезал поляну резко, почти болезненно, и я сразу поняла, что это та, другая — не маленькая, но ещё не взрослая, та, что до этого держалась тише остальных. В её голосе не было ничего, кроме страха и ярости, смешанных так плотно, что их невозможно было разделить. Она дёрнулась вперёд, но её тут же удержали. Взгляд её метнулся ко мне.

— Что ты с ним сделала?! — слова сорвались резко, почти срываясь на крик. — Стерва — я посмотрела на неё спокойно. Затем сделала шаг вперёд, останавливаясь рядом с телом, и перевела взгляд на Варанг, игнорируя всё остальное так же легко, как будто этого не существовало.

— Жив, — сказала я ровно. — пока, — и только после этого, уже тише, почти безразлично, добавила, не глядя на неё.

— А тебе советую следить за словами, — в моем голосе не было угрозы. — Иначе я не ручаюсь за себя. Люблю, знаешь ли, убивать, особенно таких симпатичных юношей, — я коротко скользнула взглядом по бессознательному телу у своих ног и сразу же отвернулась, будто это не имело значения.

— Тей'ана, — голос Варанг прозвучал негромко, но этого было достаточно, чтобы всё вокруг замерло. — Подойди, — я подчинилась без колебаний. — Ты не теряешь форму, — произнесла она спокойно, глядя на меня чуть дольше, чем обычно. — Это хорошо, — затем перевела взгляд, уже смотря в сторону другого... того, кто стоял среди них иначе. Небесный человек, но без маски. Я заметила это только сейчас. Он действительно спокойно дышал. Я на мгновение задержала взгляд, потому что это... не сходилось. Варанг тоже это заметила. Она подошла к нему медленно, остановилась совсем близко, склонив голову, внимательно рассматривая, будто перед ней было нечто, что требовало объяснения.

— Разве наш воздух не ядовит для небесных людей? — произнесла она тихо.

— Значит, так решила Эйва, — сказала та, другая, с вызовом, но в голосе уже чувствовалась трещина. Варанг не повысила голос. Не сделала резкого движения. Но в том, как она повернула голову, в том, как на мгновение задержала взгляд, стало ясно — её это задело. Она шагнула ближе. И в следующую секунду её рука уже была у его горла — лезвие легло точно, без лишнего движения, будто это было продолжением её самой.

— А если я сейчас перережу ему горло, — сказала она спокойно, почти мягко, — твоя Эйва явится сюда? — та, другая, на секунду сжалась, будто внутри что-то надломилось, и её ответ прозвучал тише, чем прежде:

— Нет... — и в её «нет» не было ни силы, ни уверенности.

Я не успела среагировать, как вдруг разорвался. Выстрел ударил где-то совсем рядом, тяжёлый, оглушительный, не похожий ни на один звук леса. Земля дрогнула под ногами, птицы сорвались с деревьев, и в следующую секунду поляна взорвалась движением. Кто-то закричал, кто-то упал. Я резко обернулась.

Они вышли из леса быстро, слишком быстро, как будто давно были здесь и только ждали момента. Впереди был тот, кого я никогда раньше не видела раньше — небесный человек, но в теле на'ви. Таких мы называли «ходящими во сне».  От не пахло железом, порохом и чем-то мёртвым. В его руках было непонятное для меня оружие. Рядом с ним двигался другой. Тоже как будто небесный человек, но без оружия, был похож немного на Нетейама... Он шёл быстрее и в его лице было что-то странное — не такое, как у тех, кто пришёл убивать.

Всё смешалось почти мгновенно. Наши воины бросились вперёд, крики, удары, треск ветвей и новый раскат грома наложились друг на друга, превращая поляну в хаос.

— Папа! — маленькая девочка закричала снова, кто-то из её родных рванулся к ней, а я стояла на месте всего мгновение, пытаясь понять, что происходит. Папа?

Потом увидела Варанг. Небесный человек уже держал её. Он оказался за её спиной так быстро, что это казалось невозможным. Одна рука жёстко сжимала её за горло, вторая прижимала оружие к груди. Любой другой на её месте уже дёрнулся бы, попытался вырваться, но Варанг стояла спокойно.

— Никому не двигаться! — рявкнул он. — Или убью вашу тсахик! — и мои действительно замерли... Я тоже.

— Все целы? — взгляд на'ви скользнул по детям, сам он встал рядом с лежащим телом Нетейама.

Наверное, я должна была броситься к Варанг. Должна была выхватить клинок, сделать хоть что-то. Варанг вырастила меня, подняла из пепла. Научила держать нож раньше, чем я научилась смеяться, но я не двинулась. Потому что рядом, в нескольких шагах от меня, всё ещё лежал Нетейам. И если я сейчас вмешаюсь, если подниму оружие, если сделаю хоть что-нибудь, всё снова превратится в кровь.

Я не хотела.

Это осознание пришло резко, почти болезненно. Я смотрела на Варанг, на её спокойное лицо, на руку у её горла, и впервые за долгое время не чувствовала ничего, кроме усталости. Она сама справится. Я знала это ещё до того, как она шевельнулась. Сначала едва заметно повернула голову, словно просто хотела посмотреть на того, кто её держал. Небесный человек что-то сказал, но я уже не слушала. Я увидела другое. Её куру. Она двигалась медленно, осторожно, почти ласково, как будто не пыталась ничего сделать, а просто касалась себя. Он не понял сразу, а потом стало поздно. Она резко дёрнулась, выкручиваясь из его хватки так, как умела только она, и в то же мгновение её куру коснулась его.

Он замер всего на секунду. Я видела, как изменилось его лицо. Как на нём мелькнуло что-то чужое, слишком быстрое, слишком резкое, будто он вдруг увидел то, чего не должен был видеть. Ему стало очень больно...  Варанг стояла уже чуть в стороне, свободная, а между ними всё ещё тянулась связь. И впервые за всё время я увидела, как она улыбается тихо и опасно. Так, будто только что началась игра, в которой никто, кроме неё, ещё не понимал правил.

Но длилась она недолго.

Всё произошло слишком быстро. Тот, второй, без оружия, успел сделать всего шаг вперёд, как кто-то ударил его сзади. Глухо, резко. Он пошатнулся, ещё попытался обернуться, но следующий удар уже сбил его с ног. Небесный человек с оружием продержался дольше. Он рванулся к Варанг, вырываясь из её связи, яростно, почти вслепую, но один из моих оказался быстрее. Кто-то ударил его под колено, кто-то — в висок. Оружие выпало из его рук, ударившись о землю, и через мгновение он тоже рухнул. Тишина вернулась не сразу. Сначала остались тяжёлое дыхание, шорох, быстрые шаги. Потом и они стихли.

Их связали.

Небесного человека с оружием. Другого. Тех, кого они пытались спасти. Даже того, что всё ещё лежал без сознания у моих ног. Верёвки впивались в запястья, руки стягивали за спиной, не оставляя ни малейшего шанса вырваться. Я смотрела, как одного за другим ставят на колени, и почему-то не могла отвести взгляд от Нетейама. Он всё ещё не пришёл в себя. Их отвели чуть дальше, к краю поляны, туда, где деревья росли реже и между корнями было достаточно места, чтобы усадить пленников. Мои соплеменники уже начали шуметь. Кто-то смеялся слишком громко, кто-то подбрасывал в костёр сухие ветви, и огонь разгорался всё ярче, бросая по земле рваные отблески. Они всегда были такими после боя — слишком живыми, слишком довольными собой, как будто победы им никогда не хватало. Я никогда этого не любила. Когда всё уже было кончено, а им всё ещё хотелось продолжать.

— Иди к нам! — крикнул кто-то из воинов, махнув в сторону костра. — Варанг сегодня явно довольна тобой, — но я даже не повернула головы.

— Я останусь здесь, — ответила спокойно. Наверное, решили, что мне просто поручили сторожить пленников, а потому так было даже удобнее. Их усадили у большого дерева, одного рядом с другим. Маленькая девочка почти сразу прижалась к той, другой, что кричала, когда я принесла Нетейама. Юноша, которого Варанг заставляла говорить про гром, сидел чуть впереди, тяжело дыша и не отводя взгляда от огня. Небесный человек без маски молчал. Тот, второй, что приходил с оружием, сидел отдельно, связанный крепче остальных, и смотрел перед собой так спокойно, что от этого становилось не по себе. А Нетейам всё ещё не двигался. Я осталась стоять рядом, прислонившись плечом к дереву, чуть в стороне от остальных. Так, чтобы видеть всех... и его тоже. Он лежал на боку, руки были связаны за спиной, волосы рассыпались по земле, скрывая часть лица. В полутьме костра его кожа казалась темнее, а рана на плече — хуже, чем была раньше. Я слишком хорошо помнила, как ударила его, куда и с какой силой. Он должен был уже очнуться. Я сама не заметила, как сделала шаг ближе, потом ещё один и опустилась рядом с ним на корточки, будто просто проверяла, не пришёл ли он в себя. Это было бы нормально, никто бы не удивился.

— Не трогай моего брата, — вдруг сказала маленькая на'ви. Я перевела взгляд на неё. Она сидела, прижавшись к той, другой, и всё равно смотрела прямо на меня, хотя в глазах ещё стоял страх.

— А то что? — спросила я спокойно, чуть склонив голову, позволяя знакомой, холодной усмешке снова появиться на губах. Мне было проще быть такой. — Укусишь меня? — она сжалась чуть сильнее, но не отвела взгляда.

— Я тебя побью, — сказала она неуверенно, почти шёпотом, будто сама не верила в то, что говорит, но всё равно заставляла себя. Я смотрела на неё ещё мгновение, а потом неожиданно чуть кивнула.

— Ты смелая девочка, — сказала я. И именно в этот момент он пошевелился. Сначала едва заметно — вдох стал глубже, потом дрогнули пальцы, напряжённо дёрнулось плечо. Через секунду Нетейам резко втянул воздух и приподнялся, морщась от боли и сразу пытаясь понять, где он. Его взгляд метнулся по поляне, по связанным родным, по костру, по мне. На мне он задержался дольше, слишком длительно... я ничего не сказала. Просто медленно поднялась на ноги, будто вообще не заметила, что он очнулся. Скользнула взглядом по остальным, проверяя, где стоят те двое, которых оставили вместе со мной сторожить пленников. Один смотрел в сторону костра, второй что-то говорил, не оборачиваясь. Этого было достаточно. Я чуть разжала пальцы и кинжал, который я забрала у Нетейама, когда вырубила его, бесшумно соскользнул вниз и лёг в траву совсем рядом с его рукой. Я не посмотрела на него. Только, проходя мимо, наклонилась чуть ближе и сказала так тихо, что услышать мог только он:

— У тебя только один шанс, — после этого я выпрямилась и пошла к тем двоим, будто просто решила проверить, не слишком ли они расслабились. Один из них сразу недовольно фыркнул, когда я подошла.

— Ты слишком долго сидела с пленниками, — я усмехнулась, лениво, как обычно.

— А ты слишком долго смотришь на огонь, — ответила я, подходя ближе. — Боишься, что без тебя он погаснет?

Он усмехнулся в ответ, что-то сказал ещё, но я уже не слушала. Слова проходили мимо, как проходит мимо шум дождя, когда думаешь о другом. Я стояла рядом с ними, делая вид, что смотрю на костёр, на лес, на тех, кто сидел у дерева, но взгляд всё равно возвращался туда.

К нему.

Я не должна была этого делать. Не должна была оставлять ему нож, не должна была спрашивать имя, не должна была вообще помнить, как оно звучит.

Нетейам.

Я сжала пальцы сильнее, впиваясь ногтями в ладонь, будто это могло что-то изменить. Скоро они уйдут. Я знала это ещё до того, как услышала за спиной едва заметный шорох. Слишком тихий, чтобы его уловили другие, слишком осторожный, чтобы быть случайностью. Он уже нашёл нож. Уже понял. Ещё немного — и они уйдут в лес, пока остальные будут смотреть на огонь, смеяться, говорить слишком громко и слишком уверенно, как всегда говорят те, кто думает, что победил.

А я останусь... Должна остаться. Вернуться к своим, как будто ничего не произошло. Как будто всё по-прежнему. Как будто я всё ещё могу стоять рядом с Варанг и слушать её голос, не думая о том, что впервые не хотела, чтобы она победила. Как будто смогу снова смотреть на тех, кто смеётся у костра, и не вспоминать, как маленькая девочка дрожала от страха. Как будто не услышу снова его голос, когда он сказал: «Там мои близкие».

Я всегда знала, кто я.

Варанг сделала меня такой. Научила, что нельзя привязываться, нельзя жалеть, нельзя оставлять внутри ничего, что однажды смогут отнять. Она говорила, что чувства делают слабой, а слабых ломают первыми. Я верила ей. Слишком долго. До тех пор, пока это не стало единственным, что я умела. Но теперь что-то было не так. Я смотрела на огонь и вдруг понимала, что не хочу возвращаться к нему. Не хочу снова сидеть рядом с ними, слушать, как они говорят о смерти так, будто это просто ещё одна удачная охота. Не хочу видеть Варанг и знать, что однажды стану такой же, если останусь. И хуже всего было то, что я уже знала: если сейчас обернусь, то увижу его. Увижу, как он осторожно развязывает руки, как смотрит сначала на своих, а потом — на меня.

И я не была уверена, что смогу отвернуться первой.