Линия разлома

Приземление вышло жёстким. Икран ударился о землю, скользнул вперёд, сминая траву и ломая тонкие ветви, прежде чем окончательно остановиться. Я спрыгнул сразу — почти сорвался, но удержался на ногах, инстинктивно выхватывая кинжал. Боль в плече вспыхнула резко, будто её только сейчас вспомнили, и я стиснул зубы, не давая себе замедлиться. Она приземлилась следом. Мягко, почти бесшумно. Я развернулся к ней, не опуская оружия. Она стояла спокойно, будто не только что вытащила меня из падения, а просто вышла прогуляться. Её икран уже отступил в сторону, растворяясь между деревьями, а она осталась. Её губы дрогнули в улыбке.

— Так ты благодаришь за спасение? — её голос ыл лёгким. Слишком лёгким для того, что только что произошло.

— Вы на нас напали, — я сильнее сжал рукоять. Она чуть наклонила голову, словно обдумывая мои слова, но в глазах уже была эта насмешка — живая, тёплая... и опасная.

— Ага, — она произнесла это так, будто я сказал что-то очевидное, даже скучное и медленно шагнула ко мне. Я напрягся, отслеживая каждое движение. Она как будто не спешила, знала что ей это было не нужно. Она двигалась так, будто время принадлежало ей одной. Будто я уже был там, где она решила меня оставить. Её взгляд скользнул по мне — по руке с кинжалом, по стойке, задержался на плече, на моей ране. Улыбка стала чуть шире.

Её это правда так забавляет?

Она медленно достала клинок. Почти лениво, позволяя мне увидеть каждое движение, каждую деталь, как будто это было не начало боя, а игра, в которой она уже знала исход. Как хищник, который не торопится. Потому что добыча уже никуда не денется. Я сделал шаг вперёд первым.

Плевать.

Если она думает, что я буду ждать — она ошибается. Я рванулся к ней, игнорируя боль, сокращая расстояние одним движением. Она не отступила. Только чуть сместилась, и мой удар прошёл мимо, скользнув по воздуху там, где она стояла секунду назад. Я развернулся, снова идя в атаку, но она уже была сбоку. Лезвие коснулось моей руки — не глубоко, почти играючи.

— Осторожнее, милый, — тихо сказала она, почти с усмешкой, — ты и так еле стоишь.

Я сжал зубы сильнее, потому что она была права. А еще я потерял младших... И именно поэтому я не мог проиграть. Я пошёл снова, но не ускорилась. Сместилась ровно настолько, чтобы мой удар прошёл мимо, и ответила коротко, почти лениво. Лезвие скользнуло по предплечью — неглубоко, как будто отмечая. Я отдёрнул руку, развернулся, ударил снизу, рассчитывая на её шаг вперёд, но она уже была вне траектории. Слишком точная и спокойная.

Ей было... интересно?.

Я видел это в том, как она держала дистанцию — не уходя, но и не подпуская. В том, как её взгляд не отрывался от меня, будто она читала каждое движение ещё до того, как я его заканчивал. Она не спешила закончить, лишь тянула. Следующий её выпад пришёлся по плечу. Повязка намокла ещё сильнее, боль отозвалась резкой вспышкой, и я на мгновение замедлился. Этого хватило. Она вошла ближе, почти вплотную, и лезвие снова коснулось кожи — на этот раз у ребра. Слишком близко к тому, чтобы быть случайностью.

Она оставляла на мне следы.

Я сжал зубы, заставляя себя держать ритм. Если поддаться боли — всё закончится быстро. Я сменил темп, пошёл резче, грубее, заставляя её реагировать быстрее. Она отступила на полшага, впервые — и в этом полушаге я увидел шанс. Я рванулся, сокращая расстояние, вкладываясь в движение всем телом. Она приняла удар и наши оружия встретились, скользнули, и мы оказались слишком близко. Я перехватил её запястье, она — моё. На мгновение всё остановилось в этом узком пространстве между вдохом и ударом. Я попытался вывернуть её руку, прижать, заставить потерять опору, но она уже сместила вес, разворачивая меня вместе с собой.

Слишком гибкая и уверенная. Я почувствовал, как её колено упёрлось в мою ногу, сбивая баланс. Я удержался, но этого хватило, чтобы она перехватила преимущество. Рывок — и мой нож ушёл в сторону. Ещё движение — и её клинок оказался у моей шеи.

Мы замерли. Я чувствовал холод металла у кожи и её дыхание — близко, слишком близко. Она не давила и не спешила. Только держала, точно зная, что сейчас я ничего не успею.

— Видишь? — тихо сказала она, и в голосе снова появилась та самая улыбка. — Говорила же, — ничего не ответив, я смотрел прямо на неё, не отводя взгляда. Она склонилась ближе. На мгновение я подумал, что она убьёт меня. Но вместо этого её губы коснулись моей кожи — коротко, почти невесомо, у самой линии челюсти. Не поцелуй даже, — насмешка. И именно это вывело меня из равновесия. Я толкнул её резко, слишком резко — больше силы, чем нужно. Она отступила на шаг, на долю секунды потеряв устойчивость, и я воспользовался этим. Рывком подобрал свой нож, сократил расстояние, перехватил её руку, вывернул, вдавливая клинок в сторону, и прижал её к себе, фиксируя. Теперь уже она была ближе к моему ножу. Слишком близко, чтобы игнорировать.

Я прижал её крепче, фиксируя руку с клинком, лезвие остановилось у самой её шеи. Её кожа под остриём была тёплой, живая пульсация отдавалась в пальцы. Достаточно было чуть усилить давление — и всё бы закончилось. Но она не замерла, не напряглась. Она... усмехнулась. Снова. Как будто мы не стояли на грани, а продолжали её странную игру.

— Давай, — тихо сказала она, почти лениво, не пытаясь вырваться. — Убей меня, — я сильнее сжал рукоять. Она чуть повернула голову, позволяя лезвию коснуться кожи сильнее, и на мгновение её взгляд стал внимательнее. Не серьёзнее — просто... острее. — Только потом не спрашивай, где они, — я замер, отчего её губы дрогнули в насмешке.  — Маленькая, — добавила она с той же опасной лёгкостью. — Та, что кричала. Она ведь совсем не умеет прятаться, бедняжка.

Удар пришёлся не по телу, но я не отвёл нож. Она почувствовала это.

— Наши воины точно в этом лесу, — почти шёпотом продолжила она, уже не скрывая насмешки. — Воздушный корабль упал, они будут искать и убивать...

— Заткнись, — я сжал зубы, возвращая контроль. Но в этом «заткнись» уже не было прежней уверенности. И она это услышала.

— Какой ты милый, когда злишься... — не дал ей договорить. Рывком сместил нож, выбивая её клинок из руки. Металл звякнул о камень и исчез в траве. Я тут же перехватил её запястья — одно, второе, — свёл за спиной, не давая ни малейшего зазора. Она дёрнулась, больше из интереса, чем всерьёз, проверяя, где я ошибусь.

Я не ошибся.

Свободной рукой я сорвал с шеи ожерелье — плотные переплетённые шнуры, жёсткие, как сухие корни. Пальцы работали быстро, почти сами. Один виток, второй, узел — тугой, короткий. Я затянул сильнее, чем нужно, чтобы не осталось даже шанса провернуть кисти. Она не сопротивлялась по-настоящему. Стояла спокойно, позволяя мне делать своё дело, и только чуть наклонила голову, наблюдая за моими руками, за тем, как я стягиваю верёвки. В её взгляде не было ни капли страха. Только та же тихая насмешка, будто она смотрела не на то, как её связывают, а на то, как я пытаюсь поверить, что это что-то меняет.

— Серьёзно? — выдохнула она почти лениво, когда узел лёг на место. — Вот так ты решаешь проблемы?

Я не ответил. Проверил узел ещё раз, дёрнул, убеждаясь, что он не ослабнет. Затем отступил на шаг, не убирая ножа, не давая ей пространства. Она опустила взгляд на связанные руки, словно оценивая мою работу, и тихо усмехнулась.

— Думала, ты быстрее учишься.

Она стояла передо мной связанная, обезоруженная — и всё равно казалась опасной. Не потому что могла вырваться. А потому что не выглядела той, кто вообще собирается пытаться. Как будто это всё... не имело значения. Я шагнул ближе, возвращая дистанцию, и впервые позволил себе сказать вслух то, что уже было решено.

— Ты поможешь мне найти моих родных.

Она чуть наклонила голову, рассматривая меня так, будто я сказал что-то действительно любопытное.

— А если нет? — спросила она спокойно, почти мягко. — Ты правда собираешься доверить мне такую... непростую задачу? — её взгляд скользнул по мне, задержался на ножe в моей руке, затем на верёвках, стягивающих её запястья. Она чуть приподняла связанные руки, как будто напоминая об их существовании, и тихо усмехнулась. — Запомни, кем бы ты ни был... — её голос стал ниже, холоднее. — Нельзя доверять другим. Особенно таким, как я, — она сделала полшага ближе, не пытаясь вырваться, просто сокращая расстояние, будто ей это позволено. — Я перережу тебе горло, как только ты мне наскучишь, — добавила она почти шёпотом, глядя прямо в глаза. — И твои украшения, — она чуть качнула связанными руками, — не удержат меня, — её губы дрогнули в знакомой усмешке. — Ты жив только потому, что кажешься мне интересным.

Я не отвёл взгляда, не двинулся с места.  Боль в плече пульсировала глухо, напоминая о себе, но сейчас это не имело значения. Ничего не имело — кроме времени.

— У меня нет выбора, — сказал я ровно. — Там мои близкие.

Слова прозвучали жёстче, чем я ожидал. И на мгновение... что-то изменилось. Это было едва заметно. Настолько, что можно было бы решить, будто показалось, но я видел. В её взгляде — том самом, холодном, насмешливом, который не менялся с самого начала — что-то дрогнуло. Как будто она услышала не то, что ожидала. Как будто это слово — «близкие» — задело что-то, что не должно было существовать. Она тут же отвела взгляд, словно ничего не произошло. Но я уже заметил. Я сделал шаг ближе, сокращая между нами и без того короткое расстояние.

— Ты пойдёшь со мной, — сказал я жёстко. И, не давая ей времени на ответ, схватил её за связанные руки и резко потянул вперёд. Она чуть качнулась от рывка, но сразу выровнялась, легко подстраиваясь под шаг, будто это не я вёл её — а она просто решила идти рядом. Она улыбнулась. Не той холодной усмешкой, к которой я уже привык, а чуть шире, с тенью откровенного веселья, будто происходящее её действительно забавляло.

— Осторожнее, — протянула она лениво, позволяя увлечь себя вперёд. — Ты так грубо обращаешься со своим... проводником, — она наклонила голову чуть ближе, голос стал тише, почти шёпотом, но в нём сквозила та же издёвка. — Или ты всегда сначала связываешь, а потом ведёшь за собой?

— Заткнись и иди, — я сжал пальцы сильнее, ускоряя шаг. Она тихо рассмеялась — коротко, беззвучно, но в этом смехе не было ни страха, ни напряжения.

Я вёл её через лес, не отпуская. Воздух плотнее, влажнее, пах листвой и чем-то горьким, будто где-то недавно жгли. Под ногами мягко пружинила земля, корни переплетались так густо, что приходилось выбирать, куда ставить шаг, чтобы не потерять темп. Я шёл быстро, но не наугад — взгляд скользил по земле, по сломанным веткам, по следам, которые ещё не успели исчезнуть. Они здесь проходили... не так давно. Я сжал её запястья сильнее и потянул вперёд, чуть ускоряя шаг. Она не сопротивлялась. Подстраивалась. Слишком легко.

— Почему вы напали? — спросил я, не глядя на неё, продолжая отслеживать тропу. Я слышал шелест листвы и её ровное дыхание рядом. Она будто даже не услышала... или решила не отвечать. Я перевёл взгляд вперёд. Следы уходили глубже, в сторону... — Что у вас за клан такой? — голос стал жёстче. — Ведёте себя как дикари в и так непростое время.

— А вы летаете над чужой территорией и думаете, что вам за это ничего не будет, — протянула она лениво, будто рассуждала о чём-то незначительном. — Интересно, кто из нас дикарь? — я не ответил. Взгляд зацепился за едва заметный след — отпечаток ноги, лёгкий, почти стёртый. Меньше остальных.

Тук.

Я ускорился и она это, конечно, почувствовала.

— Как тебя зовут? — спросил я, не сбавляя шага. Теперь она отреагировала. Её движение чуть замедлилось, и я автоматически дёрнул её вперёд, не позволяя сбить ритм. Она повернула голову, и я боковым зрением увидел, как её губы снова растягиваются в этой своей улыбке. Связанные руки чуть поднялись, и её пальцы легко коснулись моей ладони, почти невесомо и... намеренно.

— А что? — тихо протянула она, будто пробуя слова на вкус. — Хочешь звать меня... когда станет совсем тяжело? — её пальцы медленно скользнули по моей ладони, задержались, чуть сжали — не вырываясь, а будто проверяя, насколько я держу её на самом деле. — Или тебе просто нравится держать меня вот так? — добавила она тише, почти лениво. — Не отпускаешь... даже когда знаешь, что не справишься, — я резко остановился и притянул её себе ближе, чем нужно. Я чувствовал её дыхание — ровное, спокойное, как будто это не я держал её, а она контролировала меня каждую секунду.

— Меня убийцы и дикари не привлекают, — сказал я тихо, почти касаясь её губ, но она не отступила. Наоборот — чуть подалась вперёд.

— А жаль, — прошептала она, глядя прямо в глаза. — Я бы тебе понравилась... если бы ты перестал притворяться хорошим, — её губы дрогнули в медленной, опасной улыбке. — Я люблю ломать таких, как ты.

Я отстранился первым и снова сжав её запястья, потянул вперёд, возвращая темп. Лес вокруг сгущался, становился темнее, корни под ногами цеплялись, воздух тяжелел. Я смотрел вниз, на следы — обрывистые, сбившиеся. Они здесь пробегали. Быстро, будто в панике.

Живы.

— Ты слишком медленный, — лениво протянула она рядом, будто мы просто шли, а не искали тех, кого могли уже не найти. — Они уйдут дальше, чем ты думаешь, — я сжал челюсть и ускорился, заставляя её идти быстрее. Она чуть качнулась от рывка, но тут же подстроилась, не сбиваясь, не жалуясь. Только тихо усмехнулась. — Боишься не успеть? — добавила она мягче, но в голосе всё ещё была насмешка. — Или боишься, что я права и их уже убили?

Я резко остановился, проверяя землю. Следы разделились. Часть уходила в сторону — глубже в заросли. Другие — к камням, где земля становилась твёрже и читать было сложнее. Я перевёл взгляд, оценивая. Она молчала, но я чувствовал — наблюдает.

— Куда? — коротко бросил я, не глядя на неё, — я сжал её руки сильнее. — Если соврёшь — я пойму, — она тихо выдохнула, будто ей это начинало нравиться ещё больше.

— Ты уже не понимаешь, — сказала она спокойно. — Поэтому и спрашиваешь.

Я повернул голову и посмотрел прямо на неё. Она стояла рядом, связанная, но совершенно не выглядящая пойманной. Её взгляд скользнул по тропам, по земле, по сломанным веткам — быстро, точно. И на этот раз... она ответила. Чуть кивнула в сторону камней.

— Туда, — ответила она, я не двигался. Она не отводила взгляд, не улыбалась. И это было страннее всего. Я потянул её за собой. Тропа исчезала, но следы оставались — лёгкие, почти невидимые. Сорванная кора, сдвинутый камень и сломанная  ветка на уровне плеча.

Они были здесь.

Я ускорился и  вдруг понял, что она больше не говорит. Я мельком посмотрел на неё. Она шла рядом, всё так же спокойно... но её взгляд уже не скользил по мне. Он был впереди, куда мы шли. И в этой тишине впервые было что-то другое.

Не игра.

Воздух изменился. Стал горьким, тяжелым и неправильным. Я сделал ещё шаг, и лес впереди резко расступился. Корабль лежал внизу, искорёженный, вдавленный в землю. Огромное тело существа было пробито, его полупрозрачная оболочка больше не светилась — только тускло мерцала, словно гаснущий свет. Канаты оборваны, платформа перекошена, всё вокруг усеяно обломками. Я остановился на мгновение. И только потом увидел тела. На'ви лежали там, где их настигло падение. Кто-то — у края платформы, кто-то — среди травы, куда их выбросило ударом.

Я сделал шаг вниз. Ещё один... И тогда заметил. Куру у лежащих на'ви были отрезаны. Холод прошёл по спине, это было не просто нападение. Это было... другое. Я сжал челюсть, взгляд скользил по телам, по следам, по тому, как всё было сделано. Я почувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое. Злость, страх за своих родных... Или что-то глубже. Я не отводил взгляда.

— Это вы сделали? — голос прозвучал глухо, но она не ответила. Даже не повернула головы. Смотрела вниз, на тела, так же спокойно, как смотрела на всё до этого, будто перед ней было не нечто, что должно было вызывать отвращение, а просто результат. Во мне что-то сорвалось. Я резко развернул её к себе, рванул ближе и, не думая, схватил за куру, туго обматывая вокруг ладони. Она дёрнулась — впервые по-настоящему, не играя, — и в этот же момент я приставил нож к основанию её косы.

— Повторяю вопрос, — выдохнул я сквозь зубы, сжимая сильнее, — это сделал твой клан? — она коротко и быстро кивнула. Что-то холодное прошлось по спине, но злость уже была сильнее. — Зачем? — её взгляд скользнул на меня, и в нём не было ни вины, ни сомнения. Только та же странная, чужая уверенность.

— Чтобы они не смогли вернуться к Эйве, — я сжал её куру сильнее.

— Зачем? — голос сорвался, стал резче, громче. — Зачем?! — она смотрела на меня прямо, не отводя глаз.

— Потому что Эйва ничего не даёт, — сказала она спокойно, почти равнодушно. — Вы молитесь ей, просите, надеетесь... а она не отвечает. Не защищает и не спасает. Тогда зачем зависеть от того, чего нет? — в её голосе не было злости. Только чужая логика, чужая правда. — Мой народ отрёкся от Эйвы? — я отпустил взгляд, на секунду, всего на секунду, но перед глазами уже стояли не эти тела.

Ло'ак, Кири, Паук и Тук. Моя маленькая сестренка... Тук. Та, что кричала. Та, что не умеет прятаться. Я резко вдохнул, возвращаясь.

— Если они их поймают... — голос стал ниже, но в нём уже была не злость. — Сделают с ними то же самое? — она замерла, на этот раз — по-настоящему. Я увидел как в её взгляде что-то изменилось. Не исчезла насмешка — она просто... отступила на мгновение... Как будто что-то внутри неё дрогнуло раньше, чем она успела это скрыть. Она посмотрела на меня иначе.

— Не знаю, — ответила она тихо. И это было честнее, чем всё, что она говорила до этого. — Но мы можем поторопиться, — добавила она уже ровнее, — и найти их раньше, — я не сразу отпустил её. Просто смотрел на неё, пытаясь понять, где здесь ловушка. Но в её лице не было привычной игры. Только странная серьёзность, которая не вязалась с тем, кем она была несколько мгновений назад. Я медленно ослабил хватку. Куру выскользнула из пальцев. Она не дёрнулась и не отступила. Просто чуть наклонила голову... и в следующее мгновение легко высвободила руки, будто верёвка и не была преградой. Шнуры соскользнули, узел распался — слишком просто, слишком быстро. Она подняла мои же плетёные верёвки и, не глядя, кинула их мне.

— Что? Они уже давно ослабли, — бросила она спокойно.  Я поймал их, не отводя взгляда и ждал подвоха. Возможно, она сейчас кинется на меня...

— Не жди подвоха, — сказала она тихо, но без прежней насмешки, будто прочла мысли. — Я помогу тебе и вернусь к своим. Мы с тобой разойдёмся... как икраны в небе.

— В чём дело? — спросил я прямо. — Почему ты так себя ведёшь?

Она на мгновение замолчала. Взгляд ушёл в сторону, туда, где лежали тела. Потом вернулся ко мне. И впервые в нём не было ни холода, ни игры.

— Потому что я знаю, какого это — терять семью, — сказала она тихо. Её взгляд скользнул по моему лицу, задержался. — Они ведь твоя семья?

— Да, — сказал я ровно, не отводя взгляда. — Младшие братья и сестра, — она чуть кивнула, будто отметила это для себя, как отмечают направление ветра.

— А? Небесный человек? — спросила она, и в голосе на секунду вернулось что-то знакомое, осторожная насмешка, но уже не такая острая.

— Он часть моей семьи, — чуть резче ответил . Она посмотрела на меня чуть дольше, чем прежде. Как будто примеряла эти слова к чему-то внутри себя. Потом отвела взгляд, коротко выдохнула и развернулась, делая шаг вперёд.

— Тогда пошли, — сказала она просто, но я не двинулся сразу. Стоял, сжимая в руке свои же верёвки, и смотрел на неё — на спину, на то, как она уже выбирает направление, как будто всегда знала, куда идти. Как будто это и было её место — впереди. Я убрал нож, подобрал чей-то лук и стрелы и двинулся за ней, не отпуская расстояния, достаточного, чтобы успеть, если она решит обернуться против меня.

Она шла быстро, уверенно, не оглядываясь. И я понимал — она знает эти земли лучше меня. Лес становился гуще, свет — реже, корни под ногами тянулись всё плотнее, но она не замедлялась. Только иногда едва заметно меняла направление, обходя что-то невидимое для меня. Я следил за её движениями, запоминал, пытался читать её так же, как читал следы.

— Если соврёшь... — начал я тихо.

— Не совру, — перебила она так же тихо, не оборачиваясь. Впереди лес начал меняться. Воздух стал легче, где-то послышался слабый звук воды. Она замедлилась — впервые — и чуть повернула голову, будто прислушиваясь не к звуку, а к чему-то глубже. Я остановился рядом и сердце билось быстрее. Она взглянула на меня краем глаза.

— Ты боишься, — сказала она спокойно. Я не ответил, потому что она была права. Но боялся я не за себя. Она выдержала паузу, будто давая мне это признать, а потом снова посмотрела вперёд. — Тогда не отставай, — добавила она тихо. И мы двинулись дальше. Потому что теперь у меня не было другого пути.