Линия разлома

Небо было чистым и глубоким, как будто его можно было коснуться рукой. В такие моменты Пандора казалась почти бесконечной — не опасной, не чужой, а живой и дышащей. Ветер шёл ровно, мягко подхватывая широкие полупрозрачные паруса торговцев ветром, и огромные существа двигались сквозь воздух плавно, почти лениво, словно им некуда было спешить. Я наблюдала за ними издалека. Они всегда летали так — спокойно, открыто, не прячась. Их можно было заметить задолго до того, как они сами замечали опасность. Огромные тела переливались на свету, пропуская сквозь себя небо, и казалось, что они состоят не из плоти, а из света и воздуха. Под ними свисали лёгкие конструкции — платформы, переплетения канатов, где стояли те, кто считал себя хозяевами пути. Они не знали, что уже пересекли границу.

Я чувствовала это так же ясно, как чувствуют смену ветра. Невидимая линия, которую нельзя было увидеть глазами, но которую нельзя было игнорировать. Варанг учила нас этому с детства: мир делится не на земли и воды — мир делится на то, что принадлежит тебе, и на то, что должно быть отнято.

Сегодня это было не наше... Пока ещё.

Внизу тянулись острова, утопающие в дымке, вода между ними светилась мягко, как живая кожа. Где-то вдалеке я заметила движение — быстрые силуэты в небе. Двое. Они облетали пространство вокруг торговцев ветром, держась выше, чем остальные. Их движения были уверенными, почти привычными. Они не искали опасность — они проверяли, нет ли её. Я задержала на них взгляд чуть дольше, чем нужно. Не из интереса, из расчёта. Если они заметят слишком рано — будет сложнее. Но ветер был на нашей стороне. Я опустилась ниже, позволяя телу раствориться в движении воздуха. Вода и небо для меня не различались — я двигалась одинаково в обоих. Остальные уже заняли позиции. Я чувствовала их, даже не видя — короткие, почти незаметные сигналы, напряжение, которое нарастало перед ударом.

Варанг где-то рядом. Я не оборачивалась. Мне не нужно было её видеть, чтобы знать: она смотрит. Всегда смотрит. Торговцы ветром продолжали своё движение, не меняя курса. Их тела мягко колыхались под ветром, канаты слегка скрипели, а существа, тянущие конструкции, двигались ровно, без тревоги. Они не знали. Не чувствовали. Их мир был слишком тихим. Я на мгновение закрыла глаза. Не из сомнения, а чтобы убрать всё лишнее. Когда я открыла их снова — небо уже не было просто небом. Сигнал прошёл почти незаметно и его было достаточно, чтобы я двинулась первой.

Стрела уже лежала на тетиве, когда я вышла на линию удара. Я не искала цель — я отмечала лишнее движение. Того, кто повернул голову раньше остальных, кто мог закричать, предупредить, изменить ход следующей секунды. Он заметил меня. Слишком поздно. Я отпустила тетиву, и стрела вошла под ключицу, туда, где защита слабее. Он сделал шаг назад, будто потерял равновесие, и рухнул на канаты, не издав ни звука. Я не задержала взгляд. Вторая стрела — ниже, в того, кто тянулся к ножу. Третья — в руки, которые уже тянули канат, пытаясь увести платформу в сторону.

Я не считала. Считать — значит оставлять, а я никогда никого не оставляла. Я прыгнула на борт, и тело само погасило удар. Канаты под ногами натянулись, влажные, живые, и на мгновение корабль качнулся, как будто почувствовал меня. Над головой тяжело дышал торговец ветром — его полупрозрачный купол мягко пульсировал, пропуская через себя свет неба. Он был создан для тишины. Для пути. Не для этого...

Первый, кто оказался слишком близко, даже не успел поднять копьё. Я перехватила его движение и закончила его до того, как оно стало угрозой. Второй попытался обойти меня сбоку, но я уже повернулась, ломая траекторию его шага. Лезвие вошло точно, без усилия. Я не смотрела в лицо, для меня это не имело значения.

Так говорила Варанг. Чисто — значит правильно. Я не думала о ней, но она была в каждом моём движении. В том, как я не колебалась. В том, как не позволяла себе лишнего взгляда, лишнего вдоха. Она нашла меня там, где ничего не осталось — ни леса, ни голосов, ни имён. Только пепел, который не смывается водой. Она не спрашивала, хочу ли я жить. Она сказала: «Ты выжила. Значит, будешь полезной». И я стала...

Корабль дёрнулся, ветер изменился, и где-то наверху раздался протяжный, тяжёлый звук — как стон. Торговец ветром не понимал, что происходит, но чувствовал. Его тело откликалось на боль тех, кто стоял на его спине. Я двинулась дальше. Вокруг уже не было порядка — только обрывки звуков, быстрые шаги, дыхание, которое становилось короче. Кто-то пытался сопротивляться. Кто-то — убежать. Это не меняло ничего. Я проходила через них так же, как ветер проходит через паруса — не задерживаясь.

И всё же... что-то было не так. Неподалеку я увидела не страх и не слабость. Сопротивление. Я остановилась на долю секунды и повернула голову. У края платформы, там, где канаты уходили вверх, стоял он. Высокий, напряжённый, с тем самым взглядом, который не отводят даже перед лицом смерти. Он уже был ранен — кровь тянулась по плечу, тёмная, липкая, но он держался прямо, как будто боль была чем-то второстепенным.

Он не отступал. И в моём понимании это было... неправильно. Я оценила расстояние, угол, его стойку. Он двигался иначе, чем остальные. Не рвался, не метался. Он сражался, как тот, кто привык защищать, а не просто выживать. И именно поэтому он был опасен. Я сделала шаг в его сторону, как он заметил меня сразу. На мгновение между нами стало тихо... Слишком тихо для боя.

Я рванула на него первой. Но и он уже двигался мне навстречу — быстрее, чем я ожидала для раненого. Повязка на плече была пропитана кровью, тёмной и влажной, но его движения оставались точными. Он перехватил моё запястье в момент удара, сбил траекторию, и лезвие лишь скользнуло по его боку. Я вывернулась, освободилась, шагнула внутрь его стойки, пытаясь закончить быстро, но он отступил ровно настолько, чтобы выиграть себе ещё одно мгновение.

— Держитесь ниже! — бросил он резко, не глядя в сторону, и только тогда я заметила тонкий шнур у него на шее, маленький тёмный предмет у ключицы. Он говорил не со мной. И не с теми, кто был рядом.

Я не поняла, с кем. Да и это не имело значения. Я пошла снова. Он встретил удар, на этот раз жёстче, и боль коротко вспыхнула в пальцах, когда наши руки столкнулись. Он бил не ради того, чтобы убить. Он закрывал собой, как будто уводил меня в сторону, перехватывал, заставлял терять секунды. Глупо. Или... упрямо. Я шагнула вправо, сменила угол, ударила ниже, рассчитывая на его рану. Он успел повернуться, но медленнее, чем прежде, и я почувствовала, как его дыхание сбилось.

— Кири, назад! — снова в сторону, снова не мне. И в этот момент прозвучал другой голос.

— Нетейам!

Высокий, детский, испуганный. Он прорезал бой так же резко, как крик птицы в тишине. Я непроизвольно повернула голову — на долю секунды, не больше, но этого хватило. Удар пришёл сбоку, тяжёлый и тупой. Мир вспыхнул белым, потом резко потемнел, и я потеряла опору. Я упала на колени, пальцы сжались в пустоте, пытаясь найти равновесие. Звук ушёл куда-то вглубь, остался только глухой гул и вкус металла во рту. Я моргнула, раз, другой, возвращая резкость. Тени над головой уже двигались иначе — быстрее, собраннее. Краем взгляда я увидела, как они поднимаются. Тот, с кем я дралась, был рядом с ними. Ещё трое — маленькая девочка, другая, с напряжённым взглядом; и тот, кто двигался не так, как на'ви, но держался среди них, как свой — небесный человек? Они запрыгивали на икрана, быстро, без лишних слов. Он помог им, несмотря на боль, поднялся последним.

Я поднялась на ноги медленно...  Варанг никогда не отпускала... и я не отпущу. Никогда. Лук снова оказался в руке, тетива легла под пальцы, и мир сузился до одной линии — до цели, которая уходила от меня. Икран уже отрывался от платформы, расправляя крылья. Я выбрала не всадника, а его опору. Стрела ушла мягко, без звука.

Она нашла цель.

Икран дёрнулся в воздухе, крыло сбилось, движение стало рваным. Он попытался выровняться, но было поздно. Они уходили, но уже не так, как хотели. Я не стала ждать. Короткий, резкий свист сорвался с губ — мой зов. Ответ пришёл сразу, знакомый, глубокий. Тень прошла над головой, и мой икран нырнул ко мне, принимая на себя мой прыжок ещё до того, как ноги коснулись пустоты. Воздух ударил в лицо, мир развернулся, и я уже вела его вниз — туда, где падение только начиналось. Повреждённый икран терял высоту, не удерживая вес. Тела на его спине цеплялись за ремни, за гребень, за сам воздух. На мгновение всё смешалось — ветер, крики, движение. И тогда он сорвался... На'ви, с которым я дралась.

Его рука соскользнула, и он ушёл в сторону, отдельно от остальных, как будто сама траектория разломилась надвое. Другие удержались — икран под ними дёрнулся, сбился, но всё же выровнялся и потянул в сторону, уводя их прочь от падения. Он падал один, и почему-то в этот момент я развернула своего икрана. Расстояние сокращалось быстро. Воздух свистел в ушах, глаза слезились, но я не отводила взгляда. Он не боролся с падением — только пытался выровняться, удержать тело, как будто это могло что-то изменить. Глупо...

Я влетела под него, точно рассчитав момент, и потянула повод. Икран взмыл выше, подставляя спину. Он тяжело рухнул на нас, сбивая дыхание, но я удержалась и перехватила его, не давая соскользнуть. Он оказался слишком близко. Я прижала его к себе, удерживая, пока мы выходили из падения. Его дыхание было рваным, плечо — горячим от крови, и на мгновение он открыл глаза, фокусируясь на мне так, будто пытался понять, что происходит.

Но, я не объясняла и не спасала. По правде, сама не понимала, почему сделала это... Не понимала, почему не отпускала его.