Глава 3
Дарина возвращалась домой тем же путём, что и всегда.
Лес встречал её глухой тишиной. Снег здесь был темнее, будто впитал в себя все звуки — шаги, дыхание, далёкий шум посёлка. Деревья стояли плотно, голые ветви переплетались над тропой, как решётка.
Она шла быстро, но не бежала. Руки в карманах, плечи чуть приподняты от холода. В одном ухе — наушник, второй она, как обычно, оставила свободным.
Где-то впереди взгляд зацепился за странную деталь.
На ветке, примерно на уровне глаз, висело что-то чужеродное. Не снег. Не кора. Не тряпка от мусора.
Дарина остановилась.
Сделала шаг ближе.
Варежка.
Серая. С зелёными полосами.
Она висела, зацепившись пальцами за тонкую ветку, словно кто-то бросил её на бегу — или попытался снять, но не успел. Ткань была влажной. На ней тёмными пятнами расползлась кровь.
Дарина почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось.
Она не сразу подошла. Стояла, глядя, как будто варежка могла исчезнуть, если долго на неё смотреть. Потом медленно достала телефон, открыла галерею.
Листовка.
Матюхин Вова, 10 лет.
Серая варежка с зелёными полосами…
Совпадало всё.
Дарина закрыла экран.
Она долго не решалась. Минуту. Может, больше. Мысли путались: не трогай, это не твоё дело, полиция, вдруг отпечатки, вдруг он рядом.
Лес молчал.
В итоге она сняла рюкзак, достала из бокового кармана тонкий пакет. Подошла ближе, стараясь не касаться варежки кожей. Аккуратно, почти брезгливо, сняла её с ветки и положила внутрь.
Пакет сразу стал тяжёлым — не по весу, по смыслу.
Дарина завязала его узлом, сунула в рюкзак и застегнула молнию до конца.
После этого она уже не шла.
Она ускорилась.
Наушники остались выключенными. Каждый шаг отдавался в ушах слишком громко. Она несколько раз оглядывалась — не из паники, а из той самой настороженности, что появляется, когда понимаешь: ты узнал что-то лишнее.
Дом показался быстрее, чем обычно.
Только когда дверь захлопнулась за её спиной, Дарина позволила себе выдохнуть.
Но спокойнее не стало.
Потому что теперь у неё было доказательство.
И вопрос, на который пока не было ответа:
что с этим делать — и кому говорить?
Подъезд встретил её запахом сырости и пылью.
Дарина захлопнула дверь так резко, что она глухо ударилась о косяк. Не останавливаясь, она побежала вверх, перепрыгивая через ступеньки, цепляясь рукой за перила. Колени ныли, дыхание сбивалось, но она не сбавляла шаг — ей просто нужно было оказаться дома.
Свой этаж.
Ключи.
Замок.
Дверь закрылась за ней с привычным щелчком. Дарина повернула замок, потом ещё раз — не из страха, а по привычке. Только после этого позволила себе выдохнуть.
— Дарин? — донёсся голос с кухни. — Ты рано.
Мама уже была дома.
Это почему-то сбило сильнее, чем лес. Всё выглядело слишком нормально: включённый свет, чайник, куртка на стуле. Дарина медленно сняла рюкзак, словно каждое движение давалось с усилием.
— Мам… — сказала она. — Мне надо кое-что показать.
Мама сразу насторожилась, но без паники. Просто отложила кружку и посмотрела на неё внимательно — так смотрят не родители, а люди, которые привыкли следить за состоянием.
Дарина расстегнула рюкзак, достала пакет. Пальцы были холодные, плохо слушались. Она вынула варежку и положила на стол.
— Я нашла её в лесу, — сказала она глухо. — Это варежка Вовы Матюхина. Она была… в крови.
Мама не ответила сразу. Она взяла варежку, повертела её в руках, внимательно осмотрела ткань.
Дарина следила за каждым движением.
— Дарин, — спокойно сказала мама. — Тут нет крови.
— Нет, — резко ответила она. — Она была. Я видела. Она была вся тёмная, прямо… — Дарина запнулась, подбирая слова. — Я точно видела.
Мама положила варежку обратно на стол.
— Она мокрая, — сказала она ровно. — Снег растаял. В сумерках такое легко принять за кровь. Особенно если ты…
Она не договорила.
— Я не пила таблетки, — сказала Дарина раньше, чем мама успела спросить.
Это прозвучало почти вызывающе.
Мама на секунду закрыла глаза, потом подошла к шкафчику, достала блистер и стакан воды. Поставила перед ней — без крика, без упрёков. Как всегда.
— Дарин, мы это уже проходили, — тихо сказала она. — Ты знаешь, как у тебя искажается восприятие, когда ты их пропускаешь.
Дарина сжала стакан.
Она знала.
Знала, как иногда цвета становятся слишком насыщенными.
Как пятна выглядят не тем, чем являются.
Как злость накрывает резко и без причины.
Она выпила таблетку.
Минут через десять напряжение начало спадать. Мысли стали медленнее, будто кто-то приглушил громкость внутри головы. Варежка на столе теперь выглядела просто грязной и мокрой. Обычной. Ничего пугающего.
И от этого стало не легче.
Потому что вместе с тревогой ушло и что-то ещё — острое чувство, внимание к деталям, то самое ощущение, что она что-то поняла.
Дарина сидела, глядя на стол, и чувствовала знакомую пустоту.
Таблетки делали своё дело.
Они не возвращали спокойствие —
они просто делали всё ровным.
И где-то глубоко внутри остался вопрос, который она не решалась задать даже себе:
А если я действительно увидела что-то важное…
но теперь просто не чувствую этого?