Глава 4
Лео проснулся в полной тишине.
Не в той уютной тишине, когда дети-ветра ещё ворочаются в своих банках, а дом только начинает просыпаться вместе с хозяином.
Эта была неправильной. Такой, что обычно висит, когда молчат не из вежливости — а потому что просто не хотят говорить.
— Ничего. Привыкнут. — Волшебник попытался себя успокоить.
Он стоял перед умывальником и теперь рассматривал своё лицо. Внимательно, а не мельком, как было в прошлый раз.
Да, М был прав — бородка только всё портила, а глаза... действительно, старые.
Вспомнилось сравнение с отцом. Лео помотал головой, скептически сжав губы.
— ...ни капли не похож. У этого дурака глаза всегда смеялись.
На самом деле не всегда — и он это помнил, сам того не желая.
Воспоминания завозились в голове, как черви. Дыхание сбилось, в груди завязался тугой узел.
Лео зажмурился и плеснул в лицо ледяной водой.
Чуть позднее он вернулся в гостиную, в которой спал прошлой ночью. Поднял с пола подушку, скинутую им во сне, сложил и кинул на диван клетчатый плед.
Взгляд зацепился за банки на кофейном столике. Лео робко коснулся пальцем краски, проверяя. Высохла. Надо отнести в Колыбель.
Он прикусил губу. Тревога неприятно заворочалась где-то внутри.
***
— ...раз они меня не узнают, надо задобрить, — пробормотал волшебник себе под нос, роясь в коробках с барахлом. Он сидел на ступеньке лестницы, левая нога нервно притопывала. — Да где же... о.
Почти победная улыбка тронула губы, когда он обнаружил несколько катушек цветных лент.
Ветра в плане предпочтения игрушек были почти как котята. Любили играть с перьями и листьями, с удовольствием трепали ленточки. А ещё обожали свежевыстиранное бельё. И крали воздушных змеев — но это уже другая история.
Лео взял банки — по две в каждую руку, предварительно положив внутрь катушки и ножницы, и пошёл наверх.
Колыбель Ветров представляла из себя подобие открытой веранды на вершине Башни. Стена на одной половине была увешана полками, на которых стояли разноцветные банки. В углу стоял потрескавшийся от времени алхимический верстак, рядом на полу — стопка книг и ящик с садовыми инструментами.
Другая половина Колыбели была балконом с перилами. Здесь стоял плетёный стул, небольшой столик, по углам — горшки с цветами. Какое-то растение оказалось настолько настырным, что переплело перила. Видимо, горшка ему было мало.
Но самой примечательной деталью были, конечно, ленты и самые разные колокольчики — от деревянных до медных и даже стеклянных.
Они висели на перилах и на балке под крышей, переливаясь лёгким разноголосым звоном. Словно смеялись.
Лео осторожно раздвинул редкую штору из бусин и поставил банки на столик. Втянул носом воздух — свежо, хорошо. В месяце Сонной травы, когда цвели маки и другие растения, всегда пахло приятной тёплой сладостью.
Он присел на плетёный стул и начал возиться с лентами. Отрезал штук пятнадцать — не меньше — и, зажав их губами, полез за стремянкой. Сейчас со стороны он немного напоминал птицу, которая пытается тащить в гнездо слишком много веточек за раз.
Со стремянкой пришлось повозиться и даже поорудовать секатором — плющ решил с ней породниться и ни в какую не собирался отпускать. Борьба выглядела... комично. И слегка досадно, потому что вместо ругательств у Лео выходило только возмущённое «м-м!».
Он заменил несколько выцветших лент на балке. Всё-таки, яркое его детям по нраву — а ради них он всегда готов повозиться.
Основную часть своей работы Лео мог сделать парой заклинаний — и он это понимал. Но, пусть и нередко позволял себе моменты бытовой лени, работать руками он действительно любил больше. А ещё вчерашнее носовое кровотечение было явным сигналом, что лучше сейчас обойтись без магии, если нет особой необходимости.
В голове роились мысли. Дел накопилось невпроворот, и от их количества мужчине хотелось схватиться за голову, едва представив.
Отчёты, документы, книги и свитки, отложенные Виндом «на потом», потому что не до них ему было последнее время...
Лео едва сдерживал ругань. Сдерживал — потому что иначе нахватаются дети, а ему только этого не хватало для полной радости. Кстати о детях...
Взгляд Лео метнулся к банкам на столике. Он не знал, примут ли ветра его подарок, ведь прошлым вечером они его не узнали и растерялись. А Борей... что говорить о Борее? С ним ни договоришься, ни поспоришь. Легче разговаривать со стеной. Хотя раньше северный ветер не был таким... занудой.
Волшебник затылком чувствовал его присутствие. Всё это время. И с горькой усмешкой размышлял: «что, думаешь, я не знаю что ты здесь? Думаешь, спрятался, притаился, а я внимания не обращаю?»
Он бережно поставил банки на полку и опустился на плетёный стул, уставившись в одну точку.
— ...ты злишься, я знаю. Не признаёшь. Можешь считать меня предателем, лжецом, своим тюремщиком — но пойми же, это для всеобщего блага. Твоего в том числе, хочешь ты того или нет. Не уверен, что имею право просить, но всё же: хватит заговаривать детям зубы. Они неразумны. Их легко напугать. А мы с тобой уж как-нибудь разберёмся сами.
Краем глаза он заметил, как паутинка инея ползёт по краю стола. Понимающе кивнул.
— Слышишь? Вот и чудно. На большее я и не надеялся.
Над головой зазвенели колокольчики, затрепетали ленты. Лео поднял голову и слабо улыбнулся: вернулись. Наигрались и вернулись, не разлетелись кто куда.
Ветра растрепали своему «отцу» волосы, кто-то снова куснул за уши — и эта детская шалость заставила его едва слышно посмеяться. С большим облегчением, ведь теперь он почти не чувствовал себя чужим.
Не успел волшебник встать и повернуться, как ветерки уже завозились в своих банках. Тихий свист, звон, вибрирующий гул — привычная симфония в Колыбели.
Но один звук выбивался.
Тук. Тук-тук.
Железка стучала по стеклу. Лео забыл ножницы в банке.
Кто-то возмущенно присвистнул.
— Ну всё, всё... — мужчина виновато улыбнулся, затем подошёл и вытащил мешающий предмет. — Теперь довольны? Всем нравится?
В ответ раздался украденный из города смех.
— Мои вы хорошие, — он с улыбкой покачал головой. — Проказники, но самые любимые.
Пауза. Волшебник задумчиво покрутил ножницы на пальце.
— Кажется, вам пора отдыхать. В столице сегодня не помешает... ленивая погода, да?
Он взглянул на стену, где обычно вывешивал для себя расписание, но обнаружил лишь пустое место.
— А... — Он моргнул. — Зараза. Точно. Этот месяц не готов пока.
Лео качнулся с пятки на носок и обратно, сунув руки в карманы, затем обратился в пустоту:
— Хотелось бы побыть с вами подольше, но дела зовут... — Улыбка вновь тронула губы. — Спешу откланяться. До встречи, малыши.
Он помахал им рукой и покинул Колыбель. Стеклянные бусины шторки с приятным клацаньем забились друг о друга за прямой спиной.
***
...в собственной комнате его ждал хаос. Не зря Лео не особо туда торопился. Теперь же он застыл на пороге, запустив пятерню в волосы.
Окно было разбито. Светлые занавески трепыхались, словно призраки. Бумаги, обычно аккуратно собранные в стопку, разлетелись по всей комнате — уже плевать, важные или нет — что-то измялось, что-то в бурых пятнах, абсолютно ныне непригодное.
Постель сбита в комок и тянется к полу. Стул на боку. На письменном столе — закреплённый по краям незаконченный ветряной атлас... вернее, то, что могло им стать, если бы не огромное чёрное дугообразное пятно. Опрокинутая чернильница прокатилась.
Не знай он причину этого безобразия — наверняка бы подумал, что сюда вломились и что-то яростно искали.
— ...так. Хватит. Не сегодня. — Отрезал Лео в итоге и закрыл дверь. Свой голос в этот момент он не узнал.
Но дальнейший план в голове уже был готов.