Глава 5
Книжная лавка ютилась на краю столичной улицы, плотно зажатая между магазинчиком тканей и мастерской башмачника.
Хозяйка книжной лавки — мадам Талли — была сухонькой женщиной в том самом изюмном возрасте, в каком обычно ленятся выходить из дома и заняты пирогами или вязанием. Но это было не про неё. Она отличалась особой прытью, как только слышала какие-нибудь сплетни, и часто оставляла своего среброкосого помощника одного на хозяйстве, чтобы потешить себе душу трескотнёй с подругами.
Но признаваться в этом она упорно не хотела и утверждала, что у неё очень много дел, и что трудится она как белка в колесе, в отличие от юноши, который «только и делает, что просиживает штаны на своей табуретке», хотя чинить книги стоя... было бы неудобно, справедливости ради.
И вот сейчас туфли мадам Талли со странными закрученными вверх носками бодро шаркали по дощатому полу лавки. Она вновь была в полной «боевой готовности»: шаль на плечах, круглые очки на носу — а глаза в них большие-большие — и соломенная шляпка с лентой, завязанной под подбородком.
— Гленушка-а, — прошамкала она. — Пошла я. Не скучай тут.
Пауза.
— И не читай на работе, — она беззлобно фыркнула, задрав нос. — Бездельник.
— Хорошего дня, мадам. — приглушённо прозвучало в ответ из подсобки.
Колокольчик тихо звякнул над старушечьей головой, когда дверь закрылась.
Глен вышел из подсобки, неловко отодвигая плечом стоящие у прохода рулоны обоев. Талли всё грозилась их поклеить, но последнее время в лавке скопилось столько хлопот, что было уже не до экспериментов с интерьером. Ну и хорошо. Обои всё равно выглядели по-дурацки.
Юноша надел рабочий фартук — простой, из грубого тёмного холста поверх льняной рубашки — и уселся в дальний угол лавки.
Перед тем, как открыть банку с клеем, он привычно медленно вдохнул. В лавке сладковато пахло старыми книгами, пчелиным воском и лавандой — хозяйка всегда развешивала её по уголкам лавки «чтобы книжные черви кроме вас, господин Энберг, тут не водились», следуя совету соседки.
Покупателей сегодня было ничтожно мало — трое или четверо. Но Глен не скучал.
Он успел проклеить четыре потрёпанных книги, между делом подмести полы и даже рассортировать по жанрам целую стопку, что стояла на полу уже целый месяц и раздражала его одним своим видом.
Два раза заходила Эйр, девчонка из чайной на соседней улице. Первый раз пришла с куском ягодного пирога в восковой салфетке, «мамы передали». Во второй раз попыталась присесть Глену на уши, но не удалось — пришла одна из мам и утащила её, потому что «золотко, ну кто оставляет чарованную посуду без присмотра?»
Глен каждый раз подавлял горькую улыбку. В нём маленьким зверьком шевелилась белая зависть — его подругу-ведьму принимали со всеми её чудачествами и странной речью, а магические казусы вызывали максимум смех и качание головой; ему же пришлось бежать из дома и расстаться с сестрой, похожей на него как две капли воды во всём, кроме магии. Потому что отец боялся. И пытался выбить из него дурь, чтобы Глен был «нормальным, без этих фокусов».
На самом деле юноша боялся не меньше. Возможно по той причине, что в его семье волшебников не водилось, и некому было объяснить, научить, подсказать — и магия выходила хаотичной. Иногда разрушительной. Иногда против его воли.
За полгода в столице Глену не встретилось ни одного волшебника, кто мог бы ему в этом помочь, и его руки уже начали понемногу опускаться.
Он знал про призрака в королевской библиотеке — но что толку, если доступ имеют только приближённые знати? Знал про придворного волшебника — да тот был стар и жил отшельником, а в городе появлялся редко. Ещё одним вариантом были мамы Эйр, но обе сказали ему, что «его магия другого рода» — а он в ответ лишь пожал плечами. Он не понимал, что значит «другого рода». Но не могут, значит, не могут.
Глен думал, что столица такого прекрасного и цветущего королевства как Альдора — как раз самое место для тех, кто промышляет магией, и здесь их должно быть много, но оказалось наоборот. И когда он поделился этим с Эйр, она рассказала ему про какую-то «охоту» на своём привычно-скачущем языке. Из рассказа Глен понял немногое: когда-то давно волшебников здесь жгли и убивали, а выживших осталось так мало, что заветная искра, отвечающая за магию, со временем начала гаснуть в их потомках. Но облегчение приносило то, что за магию больше не преследовали — об этом позаботился покойный отец нынешнего короля.
Эйр в течение дня больше не появлялась, дел не осталось, покупателей как назло не было, а Талли до сих пор не пришла.
Юноша начал скучать, а его голова и веки — тяжелеть. Он даже не заметил, как задремал за стойкой, уронив голову на руки.
***
Колокольчик мягко звякнул над дверью.
Глен вздрогнул и разлепил глаза, выпрямляясь. Снаружи, как и в лавке, уже темнело — должно быть, вернулась хозяйка.
— Мадам, я...
— Не мадам. — С тихим смешком отозвалась фигура в красном плаще. — Табличка «закрыто» не висит — вот я и зашёл. Вы ещё работаете?
— Да, я... простите...
— Здесь темно. Нервирует. Позвольте?
Но не успел Глен открыть рот, как незнакомец зажёг свечи на стойке. Жест был странным — сначала он полез в карман, затем словно сщёлкнул мешающую крошку с пальцев.
«Волшебник!» — пронеслось у Глена в голове. Но язык, как назло, прилип к нёбу, а слова забылись.
И пока юноша растерянно хлопал глазами, мужчина снял капюшон, открывая виду волосы, кажущиеся золотыми в свете свечей. Красивые, но безбожно запутанные... и почему-то шевелящиеся, хотя сквозняка не было.
Пауза затянулась. Взрослый волшебник неловко кашлянул в кулак.
— Молодой господин не подскажет, можно ли здесь купить хорошую бумагу и письменные принадлежности?
Глен вышел из ступора и активно закивал, вставая со стула.
— Да. Да, конечно.
— Чудненько, — мужчина улыбнулся. — В таком случае, мне нужен один лист большого формата... Хотя нет, давайте два. И два пузырька простых чёрных чернил.
В этой книжной лавке и правда продавались не только книги. На отдельной полке лежали стопки и рулоны чистой бумаги, в стеклянной банке стояли перья, рядом — аккуратно выставленные пузырьки чернил. Хозяйка знала, что книги покупают редко из-за цены, а вот писчие принадлежности нужны почти всем, и не упускала своей выгоды.
Пока Глен отвернулся к стеллажу, незнакомец побродил по лавке и прислонился спиной к стене. Краем уха юноша слышал, как тот что-то бормотал — словно говорил с кем-то невидимым. Или увидел цены на книги и решил навести порчу? Да нет, вроде, выглядит прилично... Хотя в лавке почему-то резко стало холодно.
— Ваш заказ, сэр. — Он выложил бумагу и чернила на прилавок. — Что-нибудь ещё? Перья, может? Сургуч? Нам привезли светло-голубой, очень красивый...
Мужчина помотал головой.
— Мм... пожалуй, нет. Хотя мне бы пригодилась карта ветряных потоков. Самая недавняя, что есть. У меня старые экземпляры, хочу сравнить. Имеется?
— Кажется, были. Сейчас посмотрю.
Глен притащил лестницу и забрался по ней к верхним полкам.
— ...кого вообще может такое интересовать...
Он пробормотал себе под нос, но клиент внизу его услышал. И отозвался:
— Наверное, того, кто имеет дело с погодой в королевстве.
Юноша чуть не свалился.
— С погодой?!
Смешок в ответ.
— Осторожнее, молодой человек. Сорвётесь же.
Карта шлёпнулась на прилавок. Глен спустился.
— Стало быть, вы...
— Ага, — прищуренные в улыбке глаза встретились с его, светло-фиолетовыми. — «Отец северных ветров», как меня называют в городе. Грубейшая ошибка, между прочим. Северный ветер мне друг. А вот дикие — да, дети.
— По... погодите, погодите, — парень помотал головой. — Разве вы не должны быть... ну...
— Стариком? — мужчина беззлобно хмыкнул, раскрыв карту. — Старик... Мой покойный дядя. А я принял его пост.
Несколько секунд они стояли в тишине. Один замер за изучением карты, второй — не отрывал от него глаз.
— Если молодой человек хочет что-то спросить — я не кусаюсь.
Глен неловко улыбнулся. Вопросов было множество, но заваливать ими незнакомого человека было бы совсем некрасиво.
— ...могу ли я узнать ваше имя?
— Лео Бореалис. — Волшебник представился, аккуратно сложив карту. — Экземпляр достойный. Беру. Сколько с меня?
Юноша завис. Всего на какой-то миг — он хотел спросить ещё что-то, но забыл уже, что. Да и задерживать он клиента не хотел. Но уши горели огнём, а сердце колотилось где-то в горле от волнения. Он сейчас упустит шанс, сейчас этот человек уйдёт и наверное больше не вернётся...
Он вернулся за прилавок. Посчитал.
— ...одна серебряная монета, господин Бореалис.
Лео кивнул, достал кошель. И положил две.
— Тсс, — он приложил палец к губам, стоило Глену открыть рот. — Мои проказники сказали, что так надо. Я им верю. Вопрос закрыт. Благодарю.
Баночки с чернилами тихо звякнули, когда их поспешно положили в поясную сумку. Лео надел капюшон, зажал бумагу и карту подмышкой.
И уже уходя, вдруг повернулся.
— Тихого вечера. И да... Глен, — он подмигнул, как мальчишка. — Мы ещё встретимся.
Глен не успел даже нормально попрощаться — этот странный волшебник уже ушёл. Торопился.
— ...до свидания... — пробормотал он в пустоту лавки, опуская взгляд. Уставился на лишнюю монету. Подобрал и сжал в ладони, затем спрятал в карман фартука.
— ...спасибо.
***
К закрытию лавки вернулась мадам Талли и пригласила его на жилой этаж выпить чаю да поужинать.
За ужином она молчала, но потом, видимо, набралась сил — и пока они пили чай, она не переставала трещать. До Глена отдалённо доносились обрывки фраз про «у мельничихи дочь в подоле принесла», «булочник, паразит, снова цены заломил, словно мука у него из золота», и «у сестры моей двоюроднай опять радикулит». Он слушал вполуха, если не в четверть. Мысли его были о другом.
***
Комнатка на чердаке, которую он занимал у Талли, была совсем маленькой и с низким косым потолком. Здесь стояла только кровать, тумбочка с масляной лампой да стул, служивший шкафом. За это даже такая скупая хозяйка не брала и гроша.
Глен сел на край кровати и нагнулся, доставая из-под неё банку. Медяков внутри скопилось на три четверти — чаевые. Жалованье у него тоже было, конечно, но уходило на базовые нужды.
А это... парень не знал на что. Когда надежда найти волшебника начала угасать, он стал копить на дорогу домой. Но теперь появился шанс, что план «блудный сын» отменяется.
Он осторожно опустил серебряную монету в банку.
— Спасибо. — сказал он снова. Не зная, зачем.
***
А где-то в Башне Ветра, сидя за письменным столом, Лео работал над атласом. Беспорядок в комнате был благополучно устранён, прежний уют восстановлен. На столе стояла чайная чашка.
Лёгкий ветерок колыхнул волосы, добравшись до уха. Донёс слова.
— Ха. Да не за что. — ответил волшебник, откинувшись на спинку стула.
На лице читалось удовлетворение.