Малышка
Сегодня в школе всё было как обычно. Насмешки и бумажки в мою сторону. Я уже привыкла, если честно. Только вот Барсова сегодня так и не видела.
Я пришла в столовую и купила себе салат. Села за дальний стол, надеясь, что меня не тронут. Но я ошибалась. Ко мне подошла Ника с подружками.
— Ну что, крыска? Думала, сбежишь? — усмехнулась она и резким движением опрокинула на меня салат.
Я замерла. Вся моя белая рубашка окрасилась в красный от помидора. Её подруги противно захихикали и вылили на меня компот. Я просто остолбенела. Вся форма и лицо стали липкими, волосы слиплись, с них стекала сладкая жидкость. Я не успела сообразить, как услышала голос Барсова.
— Отойдите от неё! — сказал он ледяным голосом.
— Барс? Ты чего? Защищаешь её? — насмешливо спросила Ника.
— Я сказал, отойдите от неё. — Он встал к девушке вплотную и схватил за руку. — Если я ещё раз увижу вас рядом с ней — убью. Поняли?
Подружки Ники перестали хихикать, хотя всё равно кидали на меня насмешливые взгляды. А я остолбенела. Почему он защищает меня? Этот Дима Барсов... что он вообще творит?
— Зачем ты защищаешь эту крысу? Она же заслужила!
— Ты не услышала меня?! — прорычал Барсов сквозь зубы.
Вся столовая замерла и смотрела на нас.
Барсов отпустил Нику и повернулся ко мне. Мы стояли и смотрели друг другу в глаза. Я — с удивлением и шоком, он — непонятно с чем.
— Пойдём отсюда, синеглазка, — сказал он, и его взгляд на секунду смягчился, а потом снова стал дерзким.
Синеглазка? Он же так назвал меня в моём сне...
— Куда? — спросила я.
— Узнаешь. — Он снял с себя худи, оставляя только чёрную футболку, и протянул его мне: — Надень.
Я неуверенно надела его худи на себя. Резкий, терпкий, с горькой ноткой табака и кожи аромат ударил в нос с первого вдоха, не спрашивая разрешения. В нём нет сладости — только холодная острота перца, древесная горечь и что-то металлическое, похожее на запах надвигающейся грозы. Но чёрт, это так возбуждает!
Дима взял меня за руку и потащил к выходу. Когда мы вышли, он сразу повёл к своему чёрному байку. Протянул мне шлем. На байке я никогда не каталась, ничего не умела... ну, с кем не бывает? Я стала пытаться застегнуть шлем, но безуспешно.
— Дай сюда, — усмехнулся Барсов.
Но моя гордость не позволяла обратиться к нему за помощью первой, поэтому я продолжала мучиться и делать вид, что у меня получается.
Дима снова усмехнулся, выхватил шлем из моих рук, сам надел его мне на голову и застегнул.
— Учись, малышка.
— Какая я тебе малышка?! — возмущённо посмотрела на него я.
Он лишь подмигнул, сел на байк и завёл его:
— Садись уже и держись крепче.
Я недовольно цокнула и стала залезать. Мой рост не позволил нормально сесть, и как назло, я схватилась за плечо Барсова, чтобы не упасть. Но когда залезла, сразу отдёрнула руку. Барс усмехнулся, взял мои маленькие, по сравнению с его огромными, ладошки и положил их на свой пресс. Но слишком гордая я сжала ладони в кулаки — мол, держаться за него не буду. Вот дура...
Барс резко нажал на газ, и я сразу вцепилась в его пресс как кошка, а грудью прижалась к его спине. Барсов хрипло и тихо рассмеялся, и мы поехали в неизвестном направлении. От его смеха по моему телу пробежали мурашки, но я сразу взяла себя в руки.
Ехали мы не быстро — видимо, решил не пугать меня. Мои светлые, грязные от компота волосы развивались на ветру. Чувствовала я себя как в сказке. Нет, как в книге! Знаете такую? Любовный роман... Вы ненавидите друг друга и едете на одном байке. Ветер ударяет в лицо, а твои руки лежат на прессе красивого парня... Стоп. О чём это я?
— А откуда у тебя байк? — спросила я громко, хотя ветер всё равно приглушил мой вопрос.
— Сам купил, — крикнул он через плечо.
— И зачем он тебе? Это же опасно.
— Переживаешь за меня, синеглазка? — усмехнулся Барс. — Байк — моя жизнь. Я его чувствую как никто другой.
Я усмехнулась и замолчала. Посмотрела на небо. Над нами, высоко-высоко, летел самолёт, который периодически сливался с белыми пушистыми облаками. Самолёты летят туда, где лучше. А куда еду я? С Барсом. С придурком. С идиотом?
Небо над городом медленно загоралось розовым и персиковым. Солнце, огромное и мягкое, опускалось за горизонт, окрашивая облака в цвета персика и лаванды. Воздух стал прозрачным и тихим, будто сама природа затаила дыхание перед ночью. Тени удлинялись, и в этом уходящем свете было что-то щемящее — обещание лета, короткого, как этот закат.
Мы приехали на какую-то гору, где стояли две качели. Они находились рядом с обрывом — если раскачаться, можно увидеть, что внизу. Было завораживающе красиво.
— Ого... Как тут красиво... Почему так мало людей? — спросила я, пока Барсов помогал мне снять шлем.
— Я жил неподалёку раньше, а сейчас это заброшенное место. Никто сюда не ездит.
— А зачем ты меня привёз?
— Ну не останешься же ты в школе с компотом на волосах и на рубашке, — усмехнулся парень и сел на качели.