Не та.
Сегодня мне снилась эта новенькая... ну, с синими глазами. Полина Туманова. Её глаза светились ярче солнца. Мы лежали на кровати и говорили, как сильно любим друг друга. Какой бред. И как мне это вообще могло присниться?
Сегодня вечером у меня гонка на моём чёрном байке. Я проснулся и сразу поехал на тренировку. Приехал и увидел, что многие мои противники тоже там тренируются. Мне нужны бабки, поэтому я и участвую в гонках. Живу один. Мать умерла, когда мне было пять лет. Она была алкашкой и захлебнулась в ванной. А отец... я ему на хрен не нужен. Живёт своей жизнью с бизнесом и про меня забыл. Да и хрен с ним, больно он мне нужен.
---
На гонки я приехал поздно вечером. Ко мне сразу подбежала Настя. Она красотка: волосы тёмные, глаза тёмно-карие, как свежесваренный кофе. Грудь третьего размера, задница зачётная. Это та самая Настя, с которой я целовался у подъезда, когда нас видела Полина.
Так, стоп. Почему я снова о ней думаю?
Настя сразу обняла меня за плечи.
— Приветик, Барс, — писклявым голосом сказала она.
— Ага, — кивнул я и убрал её руки.
— Что такое, малыш? Я тебя обидела? — она положила руки мне на шею и потянулась к губам.
Настя красивая, да. Но не хочу её губ. Не хочу её. Она не Синеглазка.
Стоп. Снова эта Полина? Синеглазка? Господи, я схожу с ума!
Я оттолкнул Настю.
— Не сегодня, Насть.
— Что? Почему? — она снова полезла целоваться. Да что ж это такое?!
— Да не нужна ты мне, Насть! Понимаешь?! — огрызнулся я.
— Что?.. О чём ты говоришь?
— Я не люблю тебя! Отвали!
Я залез на байк и поехал к старту. Настя кричала мне вслед, но мне было плевать. Я не слышал её.
---
К старту вышла девушка в коротких шортах, которые едва прикрывали ягодицы, и обтягивающем топе. Она начала махать флажками. Ведущий стал считать:
— Три... два... один... СТАРТ!
Мир взорвался рёвом моторов. Я вжал газ до упора — байк выстрелил, будто его пнули. В лицо ударил ветер, слёзы навернулись сами, но я не моргнул. Байк — это вся моя жизнь.
Здоровяк на «Сузуки» дышал в затылок. Я видел его фару в зеркале — она росла, приближалась, накрывала тенью.
«Не догонишь», — подумал я.
Я рванул влево, потом резко вправо — байк затанцевал, но я удержал. «Сузуки» занесло на встречку. Здоровяк выругался, но выровнялся.
Финишная прямая.
Я откинулся назад, прижался к баку, сложился в стрелу. Ветер перестал иметь значение. Мир превратился в чёрно-белую полосу. Двести. Двести двадцать. Двести сорок.
Ленточка треснула о мою грудь.
Победа.
Толпа взревела. Я затормозил, снял шлем и выдохнул. Руки тряслись. В ушах звенело.
— Ты чокнутый, Барсов! — крикнул кто-то из толпы, хлопая по плечу.
Я усмехнулся. Не ответил. Посмотрел на небо. Там, высоко, летел маленький самолёт и оставлял за собой белую полосу.
Синеглазка... она всегда смотрит в небо. На самолёты. Что в них особенного?
---
Ко мне подбежали фанаты. Настя снова подошла.
— Зачем пришла? Я же сказал всё, — холодно сказал я.
— Может, я смогу поднять тебе настроение? Расслабить? — девушка подошла вплотную.
Я отвёл взгляд.
Перед глазами появился образ Полины. Синеглазки.
Какого чёрта я так часто думаю о ней?