Глава 8.Поворотная встреча
Тишина стояла тягучая, почти болезненная. Только показавшаяся на небосводе луна пробивалась сквозь густую листву, сменив последние закатные лучи солнца, подсвечивая лицо юноши, который лишь спокойно смотрел на неё, не произнеся ни звука.
Первая не выдержала Син Сюань.
— Небесная срань, где тебя демоны носили, я тебя спрашиваю! — её голос дрожал от накопившегося напряжения. — Совсем совесть потерял, держать свою бедную Шицзе в неведении?!Хоть бы словом обмолвился — нет, лучше исчезнуть, словно я тебе чужая тётка на базаре!
Мин Хохай чуть склонил голову, и голос его прозвучал ровно, почти безэмоционально, будто он повторял давно выученную формулу:
— Прошу прощения, учитель. Этот ученик должен поприветствовать вас со всеми почестями...
— Ещё раз назовёшь меня учителем — прирежу как демона, пикнуть не успеешь! — рявкнула Син Сюань, вскинув веер, но рука дрогнула, и тут же в голове мелькнула горькая мысль: а если бы он и правда обратился ко мне... что я смогла бы сделать? Потеряв силу, я ничем бы ему не помогла. Возможно, он уже сильнее меня...
Гнев её пылал ярко, но где-то в его основе скрывалось совсем другое чувство. И когда Мин Хохай всё так же молча смотрел на неё своими чёрными, чуть потемневшими глазами, Син Сюань не выдержала.
Сделала шаг вперёд, резко дёрнула его за руку и притянула к себе, крепко обняв.
— ...Я рада, что ты жив, Хай-хай, — хрипло
прошептала она, прижимая его голову к своему плечу.
Юноша не ответил. Его руки чуть запоздало сомкнулись на её спине — осторожно, будто он не знал, имеет ли право.
Син Сюань прижимала его к себе так, словно боялась, что он растворится в ночи, стоит ей ослабить хватку.
И только спустя несколько мгновений, когда дыхание более-менее выровнялось, она вдруг уловила нечто странное. Его ци...
Она знала её наизусть. Ровная, звонкая, как чистая струна сяо — всегда чуть светлее, чем у неё самой. Но сейчас в ней было что-то иное. Подспудная тень, чуждая примесь, будто кто-то осторожно вплёл в знакомую мелодию невидимый диссонанс.
Син едва заметно вздрогнула.
"Нет. Мне показалось... я слишком измотана."
Но чем дольше она держала его, тем сильнее становилось ощущение, что рядом с ней стоит не только Мин Хохай. Будто за его спиной, невидимо, стоит кто-то ещё — холодный, молчаливый, с чужим дыханием.
Она едва заметно отстранилась, всматриваясь в его лицо. Тёмные глаза Мин Хохая были такими же, как прежде, но взгляд — глубже, тяжелее. И в этой бездонности что-то кольнуло её сердце, вызвав неприятное предчувствие.
— ...Хай-хай, — тихо произнесла она, — с тобой всё в порядке?
Юноша чуть улыбнулся — и эта улыбка показалась ей одновременно родной и чужой.
— Со мной всё хорошо, Шицзе, — сказал он мягко. — А вот с этим миром — нет.
Его слова мигом насторожили Син, и нахмурившись, она ткнула пальцем ему в грудь:
— О чем ты? Сейчас же всё мне рассказывай .Что с твоей ци? Почему она звучит, как будто через неё пропустили рёв бездны?
Мин Хохай поднял глаза — и в них вспыхнул мрачный огонь.
— Я не сразу хотел об этом рассказывать, Шицзе, — сказал он глухо. — Но выбора не было. Когда небесные волки обрушились на Цзянху, нас с остатками секты загнали в пещеры под горами.Часть выживших были ранены, остальные-и вовсе сразу же сбежавшими по твоему приказу лекарями.
Так что первое время, пока небесные волки рыскали по северной Цзянсу в поисках уцелевших, мы безвылазно жили под землёй, словно крысы. Но там... я столкнулся с вещью, что не принадлежит этому миру.
— С чем именно? — холодно спросила Син.
— Чёрный лотос мёртвого древа с царства демонов. Понятия не имею, каким образом он оказался там, но...я коснулся его. Оно вплело свои корни в мою ци, и с тех пор я наполовину человек, наполовину... нечто иное.
Син Сюань ощутила, как её желудок скрутило от неприятного предчувствия, но в то же время сердце забилось быстрее от ощущения, сродни тому, когда человек, потерявший в этой жизни всё, вновь обретает смысл продолжать своё существование:
—Остатки секты?Значит, ты не единственный выживший-всё ещё не до конца осознавая услышанное, слегка растерянно пролепетала Син.—Сколько...Сколько вас...
—Совсем немного...всего семеро, включая меня и старейшину Вэйдуна.
Немного помолчав, вопросительно глядя на свою Шицзе, но так и не получив ответа Мин Хохай продолжил:
— Мы выживали, пока не вернулся Хуо Дзай.
Син Сюань едва не выругалась, сердце дрогнуло.
— Ты хочешь сказать... — прошептала она.
— Да. Он нашёл нас, Шицзе. Первое время он не ведал, что именно глава Шэнь убил властителя Сывана, а потом...Он снова собрал тех, кто остался жив, и заставил работать на себя. Мы прятались и без продыха работали с синтезом хаоса в матрице его Тай Инь, Цзюэ Инь и Шао Инь, в которых его энергия нарастала.
Он склонил голову, и в его голосе впервые прозвучала боль:
— Прости меня. Я должен был найти тебя. Но если бы я показался раньше... всё могло закончиться ещё хуже.
Син Сюань мгновенно побледнела, но не от потрясения. На её лице проступила ярость, губы скривились, будто она проглотила яд.
— Опять... — её голос зазвенел, низкий и опасный. — Опять эта тварь посмела наложить лапы на моих людей?! — она резко шагнула вперёд, почти ткнув Мин Хохая раскрытым веером в грудь. — Сыван со своей шавкой дважды уже отравил всё, что мне дорого. Сначала он разрушил Цзянху, теперь его подстилка держит в цепях тех, кто чудом выжил. Да кем они себя возомнили, чтобы распоряжаться их судьбой?!
В груди всё кипело, и на миг Син Сюань едва не потеряла самообладание. Она вспомнила лица братьев и сестёр по секте — уставшие, но живые. Их смех, споры в главном зале. Всё это могло продолжаться... если бы не они.
— Шицзе... — осторожно заговорил Мин Хохай, — они не мертвы. Мы нашли укрытие глубоко под землёй, в пещерах. Там они ещё дышат. Но Хуо Дзай... он вынудил нас выйти. Он держит их, использует их силы, их знания.
Син Сюань стиснула зубы так, что заскрипело.
— Значит, всё повторяется, — процедила она. — Я позволила этим ублюдкам однажды растоптать Цзянху. Но если он думает, что я позволю ему превратить моих людей в марионеток ещё раз... — она щёлкнула веером, и от резкого хлопка даже листья зашевелились, — он ошибается.
Мин Хохай впервые за разговор чуть заметно улыбнулся уголком губ — в её гневе он слышал знакомое, родное обещание: Шицзе снова готова защищать их всех.
Син Сюань, ещё мгновение назад готовая рвать когтями и зубами за своих людей, вдруг будто обмякла. Она опустила руку с веером, взгляд потускнел. В груди поселилась удушливая пустота — всё снова повторяется. Она опять слишком слаба, чтобы защитить тех, кто считал её своей семьей. Слишком слаба, чтобы встать между ними и этим исчадием.
— Я... — дыхание вырвалось хрипло. — Даже сейчас... я ничего не могу...
Мин Хохай шагнул ближе и впервые осмелился крепко взять её за руку. Его ладонь была горячей, пальцы дрожали — но в этом не было слабости, только отчаянная решимость.
— Шицзе, — сказал он негромко, но твёрдо.
— Я не появлялся всё это время не потому, что бросил. Я знал о твоих ранах. Я знал, что тебе и так тяжело. Если бы Хуо Дзай узнал о тебе раньше, он бы нашёл тебя и добил. Я не мог допустить, чтобы ты попала под его удар снова.
Он замолчал, но в глазах горело что-то, что Син Сюань не могла не заметить — это был не мальчишка, что бегал за ней в Цзянху, а уже мужчина, привыкший держать на плечах груз, который вряд ли вынес бы кто-то другой.
— Но теперь... он знает, — тихо добавил Мин Хохай. — И скоро начнёт действовать.
Син Сюань хотела ответить, но шиди опередил её, наклонившись ближе:
— Однако... всё это время я искал выход. И, возможно, нашёл. В самой северной части Цзянсу, на границе с соседним государством, есть маленькое поселение.
Там живёт изолированное племя шаманов мяо. О них почти никто не знает, но по слухам... среди них есть особенные люди. Не просто полукровки. В их жилах течёт кровь трёх родов сразу: демонов, шаманов и людей с чистой ци.
Он выпрямился, отпуская её руку.
— Я верю, что они могут помочь. Именно они. Тебе нужно отправиться туда, шицзе.
Син Сюань уставилась на него, поражённая. В её голове закрутился вихрь — шаманы, тройная кровь, возможность вернуть силу...
Син Сюань уже распрямила плечи, вновь собравшись с силами. В её глазах мелькнул холодный свет решимости: она знала, что другого выхода у неё нет. Отец в затворе, а Цзянху в оковах.Теперь никто, кроме неё, не возьмёт на себя бремя.
Она открыла рот, чтобы уточнить детали про северное поселение, но вдруг воздух дрогнул. Лёгкий холодок пробежал по коже.
Син Сюань мгновенно напряглась, её ладонь сама скользнула к вееру.
—Скотство, он вышел на нас... — почти шепотом произнёс Мин Хохай, глаза его сверкнули.
В тот же миг из-за чёрных стволов леса, в сторону деревни Баньюань, хлынула волна искажённой ци. Несколько фигур вырвались наружу — демоны, кривые, с красными глазами, и всё больше и больше теней мелькало меж деревьев. Их было десятки, и они стремительно расходились полукругом, чтобы отрезать путь к отступлению.
— Небесная срань... — Син Сюань прикусила губу и мгновенно схватила Мин Хохая за руку. — Бежим!
Он хотел было возразить, но не успел: Син резко дёрнула его за собой, и они сорвались с места, мчась по склону прочь от леса. Ветер хлестал по лицу, но за спиной уже слышались пронзительные крики и тяжёлые шаги, гулко перекатывающиеся эхом.
— В сторону столицы! — выкрикнула Син Сюань. — За барьер!
Они летели вперед по каменным ступеням, перепрыгивая через несколько за раз. Демоны, визжа, рвались следом, но барьер столицы был недалеко — тонкая надежда вспыхнула в груди Син Сюань, как огонёк в кромешной тьме.
Демоны рванулись быстрее, чем ожидала Син Сюань. Их когти скрежетали по каменным плитам, разрубая ступени. Через миг чёрная стая обогнула их сбоку и, словно хищники, взяла в плотное кольцо.
— Твою мать... — выдохнула Син, раскрывая веер. — Ладно, попробуем прорваться.
Мин Хохай уже занёс руку к бамбуковому сяо. Его глаза вспыхнули непривычным тёмно-кровавым блеском, и первые тревожные ноты прорезали воздух. Гулкая, резкая мелодия разлетелась по склону, вонзаясь в уши демонов. Несколько из них завыли, схватившись за головы, их движения стали дёргаными, как у марионеток на рваных нитях.
Но ненадолго. Демоны лишь на миг пошатнулись — затем злобно зарычали, словно силой чужой боли подогревая собственную ярость. Их шаги снова стали твёрдыми, а зрачки налились алым.
— Они... сопротивляются? — хрипло произнёс Мин Хохай, пальцы его не прекращали скользить по сяо.
— Давай пиликай, не отвлекайся!— рявкнула Син Сюань, и в тот же миг воздух вокруг них задрожал.
Тени. Чёрные силуэты, тонкие и гибкие, как копья ночи, одна за другой отделились от самой темноты. Они встали плотным кольцом вокруг Син Сюань и Мин Хохая, отразив первый натиск. Шипы тьмы пронзали плоть демонов, отбросив их назад. Казалось, силы уравнялись.
Но всё изменилось мгновением позже.
На краю кольца, в тени леса, возвышался силуэт выше остальных — предводитель. Его кожа поблёскивала, словно чёрный обсидиан, глаза сияли бездной. Он даже не двигался — лишь раскинул руки в стороны и глубоко вдохнул.
Тьма заволновалась. Словно воронка, всё вокруг него начало втягиваться внутрь: клубы мрака, тёмные щупальца... и сами тени, защищавшие Син Сюань и Мин Хохая.
— Что он делает?! — вскрикнула Син, резко отшатываясь назад.
С каждым вздохом предводителя тени ослабевали, корчась в агонии. Ещё миг — и одна из них вытянулась в длинную полосу дыма и рванулась к нему, растворившись в его груди. Затем вторая. Третья.
— Он пожирает их... — губы Мин Хохая побледнели, но пальцы продолжали держать сяо.
Окружение замкнулось ещё плотнее, демоны снова хлынули вперёд. А предводитель, уже вобравший в себя половину теней, сжал кулак — и вокруг них хлынула волна густой чёрной ци, тяжелой и вязкой, будто смола.
Лёгкие Син свело судорогой, дыхание сбилось, веер дрогнул в её руке. Рядом Мин Хохай закашлялся кровью, но всё равно не прекращал играть — его музыка стала рваной, но каждая нота звучала отчаянно, как крик души.
Син Сюань стиснула зубы, чувствуя, как вязкая ци разъедает её собственные меридианы.
Предводитель демонов сделал шаг вперёд, его силуэт будто вырос, а глаза пылали чуждой, древней ненавистью. Оставшиеся тени, ещё пытавшиеся защищать Син, дёргались, словно марионетки, и одна за другой втягивались в его тело.
Именно в этот миг Син Сюань приняла решение.
— Хай-хай! — крикнула она сквозь свист ветра и рёв демонов. — Держись позади меня!-И слегка понизив голос, через мгновение добавила—Если я упаду — ты беги.
Син знала: этот приём она может использовать лишь раз. Он сожрёт остатки её силы, может прожечь меридианы до основания, а может и вовсе оборвать дыхание. Но выбора не было.
Не дожидаясь ответа, Син Сюань вдохнула глубоко, так, что грудь словно разорвалась изнутри, и издала пронзительный, надрывный крик. Но вместе с криком её голос перелился в ритм — в странное, режущее слух, но в то же время завораживающее пение. Это было похоже на гимн и боевой рёв одновременно.
Воздух вокруг заколебался, загудел. Потоки ветра взвились, закручиваясь в бешеную спираль. Сначала лёгкий вихрь, потом резкий свист — и наконец, прямо над демонами раскрылся чудовищный смерч.
Он рухнул вниз.
Ветра превратились в клинки. Каждый порыв был острее стали, каждый вихрь рвал плоть и доспехи, как сухую бумагу. Демоны завыли, их тела разлетались кусками, многие не успели даже вырваться из кольца. Земля, по которой они стояли, вспучилась, камни разлетелись в пыль, а большую часть видимых в округе деревьев перемололо в щепки.
Когда смерч стих, вокруг них осталась изуродованная земля и горы изувеченных тел. Син Сюань же покачнулась и упала на одно колено, хватая воздух рваными вдохами. Из её горла сорвался хрип — кровь тёмным следом стекала по губам.
— Шицзе!.. — Мин Хохай бросился к ней, подхватив. — Ты... ты убьёшь себя такими техниками!
— Тише, Хай-хай... — выдохнула она, ещё удерживая в руках дрожащий раскрытый веер. — Разве у меня есть выбор?
А предводитель демонов, хотя и уцелел, уже не спешил атаковать снова. Его глаза сузились — в них было не яростное бешенство, а хищный, заинтересованный блеск.
Син Сюань сидела, все ещё опираясь на колено, и уже понимала — её тело не выдержало. Внутри будто что-то разрывалось на клочья: меридианы горели, словно их наполнили кипящим металлом, каждая жилка пульсировала, причиняя муку.
Она захрипела, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха из горла хлынула тёмно-алая струя крови. Поток хлестал так стремительно, что Син в ужасе осознала — она захлебнётся собственной кровью.
Мир перед глазами плыл, расплывался в огненных вспышках.
Предводитель демонов медленно двинулся к ней. Его шаги были неторопливы, уверенные — будто он решал, что именно сделает: раздавит ли её здесь же или уволочёт в Цзяньнань, прямиком к Хуо Цзаю, как ценный трофей.
— Жалкая... и всё же... любопытная, — прошипел он, протягивая руку.
И в этот миг мир изменился.
С небес, словно рассёкшее тьму солнце, разлился яркий золотой свет. Он не просто упал сверху — он исходил из земли, из самого сердца долины, из того самого цветка мирового древа. Сияние разорвалось тысячами нитей, охватывая всё вокруг, и хлынуло за пределы барьера, пронзая тьму леса.
Ночь отступила. Наступило настоящее утро — внезапное, слепящее.
Син Сюань зажмурилась, едва не теряя сознание, но почувствовала, как с её груди тяжесть хоть немного спала. Цветок обволакивал её мягким сиянием, и хотя боль меридианов оставалась, в этой светлой силе не было враждебности.
А вот Мин Хохай...
— А-а-а-а-а!!! — его крик пронзил воздух.
Он согнулся пополам, уронив сяо, пальцы вцепились в землю так, что ногти сломались и впились в плоть. Его тело выгибалось в неестественных судорогах, словно невидимые когти рвали его изнутри.
Син Сюань, ошарашенная, протянула к нему руку.
— Хай-хай?! Что с тобой?!
Она в ужасе увидела, как из-под его кожи местами проступали чёрные узоры, будто сама тьма пыталась удержать его тело в целости. Но золотой свет цветка раз за разом прожигал их, выжигая тёмную ци, насильно очищая каждую жилку, каждый сосуд.
Для тела, наполненного демонической ци, это было равносильно пытке.
— Шицзе... я... я не выдержу!.. — выдавил он, хрипя и захлёбываясь.
Син Сюань почувствовала, как сердце оборвалось. У неё самой тёмной ци было слишком мало, и сияние цветка не ранило её по-настоящему, но Мин Хохай... он был наполовину соткан из тьмы, и теперь очищение рвало его в клочья.
— Нет! — Син, дрожа, прижала его голову к себе. — Держись! Не смей умирать, слышишь?!
Предводитель демонов, заслонив глаза от сияния, зарычал и отступил назад. Его кожа дымясь источала запах палёной плоти.
— Проклятье... Цветок... он проснулся...
Он взревел, и в тот же миг оставшиеся демоны, корчась, начали исчезать, растворяясь в воздухе, не выдержав света.
А Син Сюань, сидя на земле с Мин Хохаем на руках, видела только его побелевшее лицо и глаза, искажённые адской болью.
— Если так будет продолжаться... — прошептала она, сжимая его руку, — он умрёт быстрее, чем очистится...
Син Сюань дрожащими пальцами чертила в воздухе символы, складывая древнюю печать, которой когда-то её обучала старшая лекарь Цзянху. Печать первой помощи — средство отчаянное, временное, но единственное, что могло остановить гибель её шиди прямо сейчас.
Она вдавила ладонь ему в грудь, и печать вспыхнула багрово-золотым светом.
— Потерпи... — выдохнула она сквозь стиснутые зубы. — Я не дам тебе умереть.
Хохай выгнулся дугой, хрипло вскрикнул. Его меридианы, словно ожившие змеи, зашевелились под кожей, сопротивляясь очищающей силе цветка. Тьма внутри него билась, вырывалась, но печать держала её, не позволяя рваться наружу.
А в следующее мгновение боль ударила в сама Син Сюань.
Что-то внутри неё хрустнуло и разорвалось. Она вскрикнула, согнувшись пополам — один из её собственных меридианов не выдержал перенапряжения. Боль была такой, будто её внутренности залили кипящим маслом.
Кровь снова хлынула изо рта, горячая, горькая. Син Сюань захрипела, пытаясь сделать вдох, но грудь будто сжало железными обручами.
— Вот срань... — прошептала она, силы уже ускользали, словно вода сквозь пальцы.
Она рухнула рядом с Мин Хохаем, её пальцы всё ещё вцеплены в его одежду, удерживая связь до последнего. Зрение плыло, звуки уходили куда-то вглубь.
И вдруг, сквозь гул крови в ушах, прорезался крик:
— Сюань! Сюань! Вэньлин!...
Она слабо моргнула. Ей показалось, что услышала ещё кое-что — звон мечей, резкий удар гуциня, всплески силы. Чужие голоса, резкие, яростные. Кто-то бился рядом, защищая их.
— ...я не... одна... — успела подумать Син Сюань, и темнота, как чёрный водоворот, сомкнулась над ней окончательно.
Мир возвращался к ней медленно, будто через мутное стекло. Сначала — глухие звуки, потом запах гари и крови, и лишь после этого — лица.
Первым Син Сюань увидела побледневшего, до предела взволнованного Юдоу Шинсу. Он смотрел на неё так, будто видел духа. Рядом стоял Тяньлан Бэй, мрачный, как грозовая туча, его глаза горели холодным гневом. А вокруг — горы трупов демонов, залитые отблесками золотого сияния цветка.
Затуманенный взгляд Син Сюань метнулся в сторону, и сердце болезненно сжалось. На земле, неподвижный и смертельно бледный, лежал Мин Хохай.
Она с трудом подняла руку и вцепилась в рукав Юдоу Шинсу, пальцы дрожали.
— Спаси его... унеси... подальше от цветка... прошу тебя... — голос сорвался, слова давались с трудом. — К пустоте... пожалуйста...
Слёзы навернулись на глаза, дыхание стало прерывистым. Её лицо исказилось от отчаяния.
Первым заговорил Тяньлан Бэй.
— Хватит тянуть, — резко бросил он. В следующее мгновение он подхватил Син Сюань на руки так легко, будто она ничего не весила, и, запрыгнув на меч, сорвался в небо. — Шинсу! Бери парня и лети в Баньюань!
— Что?! — Юдоу Шинсу был ошарашен. — Ты что себе позволяешь? Это я должен—
Но небесный волк уже поднимался выше, не слушая возражений.
Син Сюань попыталась вырваться, её губы задрожали.
— Нет! Я должна быть рядом с ним! Хохай... он—
— Тише, — голос Тяньлана прозвучал твёрдо, но удивительно мягко. — Не волнуйся. Шинсу не болван. Сейчас же полетит с твоим человеком за нами.
Словно в подтверждение, внизу послышался раздражённый, но громкий возглас Юдоу:
— Да чтоб вас обоих демоны унесли! Ладно! — и он склонился над Хохаем, осторожно прижимая его к себе, чтобы не навредить ещё больше.
Через мгновение второй меч взмыл в воздух, не отставая от первого.
Син Сюань, стиснув зубы, закрыла глаза, пытаясь подавить отчаяние, и позволила себе лишь одну мысль: "Главное, чтобы он выжил...".
Баньюань встретил их неестественной тишиной. Ни детского смеха, ни стука топоров, ни лая собак — словно сама жизнь вырвана с корнем.
Улицы были пусты, но не разрушены до конца: крыши проломлены, двери выбиты, стены испещрены следами когтей и чёрными ожогами. Всё выглядело так, будто деревню терзало целое полчище демонов — и всё же ни одного тела, ни человеческого, ни демонического, нигде не было.
Юдоу Шинсу тяжело втянул воздух и тут же поморщился — ци вокруг было невыносимо густым, едким, почти вязким. Казалось, что каждый вдох жжёт лёгкие, оставляя внутри след.
— Здесь... слишком много тьмы. Она давит, как свод пещеры, готовый рухнуть. Даже для Пустоты это... чересчур.
Син Сюань, всё ещё слабо держась за плечо небесного волка, подняла взгляд на зияющее в сердце деревни чёрное провалившееся пространство. В его глубине не мерцало ничего — не отблеска света, не тени, лишь абсолютная, пожирающая сама себя тьма. И всё же от неё исходило движение, словно она дышала.
Тяньлан Бэй нахмурился, глаза его сузились.
— Не нравится мне всё это. Слишком чисто. Слишком правильно. Ни одного следа, ни одной души... Будто их не перебили, а... выгнали. Или загнали.
Он бросил тяжёлый взгляд на зияющую Пустоту.
— Похоже на ловушку.
— Ловушку? — переспросил Юдоу Шинсу, но в его голосе не было иронии. Он тоже чувствовал подвох.
Тяньлан Бэй только раскрыл рот, собираясь сказать, что нужно найти укрытие, как вдруг Пустота ожила.
Она загудела низким, гулким звуком, будто огромный колокол ударили в самой глубине. Земля задрожала, воздух вокруг завибрировал, а из самого мрака в земном разломе вырвался сгусток тёмной ци — плотный, вязкий, словно ком раскалённой смолы. Он распался в воздухе, оставив за собой удушающую вонь и рябь в пространстве.
Все замерли. Но... дальше ничего не произошло. Пустота вновь стихла, будто ничего и не было.
Этого хватило. Ни слова не говоря, Тяньлан Бэй, всё ещё прижимавший Син Сюань к себе, и Юдоу Шинсу, державший Мин Хохая, разом сорвались с места на мечах. Оба рванули на восток — прочь из мёртвой деревни, прочь от жуткого зияния, туда, где в туманной дали темнел спящий исполин — вулкан Лаохэйшань.
Когда-то, тысячи лет назад, этот вулкан был частью демонического царства. В эпоху первой великой войны, когда дитя Пустоты — Сыван — достиг вершины своей силы, он открыл множество разрывов между миром людей и миром демонов. Но три из них вошли в легенды.
Один разрыв зиял там, где ныне простирается Осквернённая Пустошь.
Другой — далеко на севере, на границе между северной и южной Цзянсу.
И третий, самый колоссальный, раскрылся рядом с самой Великой Пустотой.
Именно здесь Сыван, соединив её силу со своими тайными знаниями, начал слияние двух миров. Остановить его удалось лишь совместными усилиями двух небожителей — повелителей Ветра и Воды — и непревзойдённых мастеров Тяньлансин и Дацзяосин. Но даже они сумели лишь отсечь ядро его замысла: след демонического царства всё равно остался.
Этим следом и стал вулкан Лаохэйшань — исполин, окутанный ядовитым туманом, за которым гибли всё живое и даже камни теряли прочность. Скалы вокруг его подножия торчали, как острые кости, образуя неприступный венец. Из-за этой ядовитой завесы путь в Баньюань с востока был навеки закрыт.
И всё же именно туда сейчас мчались Сюань и её спутники — к месту, которое когда-то стало артерией великой войны.
Они нашли укрытие на восточных склонах Лаохэйшаня — в глубокой каменной расщелине, куда не проникал ядовитый туман. Здесь воздух был тяжёлым, но дышать можно.
Тяньлан Бэй осторожно уложил Син Сюань на гладкую плиту, и наконец напряжение спало: хотя бы на миг они были в относительной безопасности.
— Что теперь? — первым нарушил молчание Юдоу Шинсу, его голос прозвучал жёстко. — Ты чуть не умерла, Син Сюань. Юноша с тобой — на грани. Куда дальше ты собираешься тащить себя и его?
Тяньлан Бэй стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и его холодные серые глаза были не менее требовательны.
Син глубоко вдохнула. Слабость ещё держала её тело, но голос прозвучал твёрдо:
— Когда Хай-хай очнётся, мы отправимся в Северную Цзянсу. Там есть место... где, возможно, мне удастся вернуть силу.
— Ты снова собираешься рисковать? — нахмурился Юдоу Шинсу. — А если это ловушка? Если там ничего нет?
Син Сюань подняла взгляд, и в нём не было колебаний:
— Тогда буду решать проблемы по мере поступления. Но без прежней силы я всё равно ничем не помогу.
Тяньлан Бэй медленно кивнул, словно признавая её решимость, но холод в его лице не исчез.
— Почему ты так сильно хочешь вернуть силу?
Син Сюань задумалась лишь на миг, затем тихо ответила:
— Демоническая знать выходит из разрывов между мирами, Хуо Цзай действительно намерен воскресить Сывана и наверняка его планы ещё более масштабны, чем мы могли предположить ранее.
Она умолкла, и в пещере повисла тягостная тишина.
Юдоу Шинсу вглядывался в неё, будто пытаясь разглядеть, что она недоговаривает.
Тишина становилась тяжёлой, почти давящей, как туман за пределами укрытия. Юдоу Шинсу и Тяньлан Бэй переглянулись — оба понимали, что Син Сюань что-то скрывает, но учитывая тяжелый характер этой девушки лезть с расспросами сейчас было сродни прыжку прямиком в великую пустоту, так что оба тщательно подбирали и слова, и подходящий для их выражения момент.
И вдруг эта тишина треснула — хриплый, рваный кашель разнёсся по каменной расселине.
Син Сюань вздрогнула и резко поднялась, хотя тело её едва слушалось. Взгляд метнулся туда, где на камнях лежал Мин Хохай. Его губы побледнели, по вискам стекали крупные капли пота, а пальцы судорожно сжимались в кулаки.
— Хай-хай... — сорвалось с её губ. Она едва не упала, поднимаясь на колени, и протянула руку к его лицу.
Мин Хохай открыл глаза — мутные, полные боли, но живые. Его взгляд дрогнул, задержался на Син Сюань, и он с трудом прошептал:
— Шицзе... с тобой...всё в порядке?...
—Я то жить буду, а ты если не последуешь моему примеру-я отправлюсь за тобой в царство духов, воскрешу, а потом опять убью.-Не смотря на резкость своих слов, все выражение лица Син буквально кричало о её душевных муках и крайней степени беспокойства за младшего соученика.
Мин Хохай на миг закрыл глаза, будто собирая силы, затем чуть повернул голову к Син Сюань. Его губы едва заметно шевельнулись, голос был почти тенью:
— ...Шицзе... о том, что я говорил... — он бросил быстрый взгляд в сторону, где Юдоу Шинсу что-то проверял в свёртках с лекарственными травами, а Тяньлан Бэй сидел у выхода, хмуро вглядываясь в туман.
— Нам нужно... идти к тем людям. Это наш единственный шанс.
Син Сюань накрыла его руку своей, и для остальных это выглядело, будто она просто пытается его успокоить. Она же тихо ответила:
— Тише. Сейчас даже шёпот может привлечь ненужное внимание. Мы оба в таком состоянии, что не пройдём и трёх ли. Дай хоть немного сил набраться — потом я придумаю, как улизнуть из-под носа этих двоих.
Она обернулась — Тяньлан Бэй и Юдоу Шинсу действительно следили за ними слишком внимательно. Небесный волк, насупившись, смотрел на Мин Хохая с недоверием, а Юдоу — с явной тревогой за неё.
-Как же досадно... — мелькнуло у Син Сюань. Они искренне переживают, готовы защищать, а я вынуждена прятать от них правду. Но... разве могу я поставить своих людей под удар?
Воспоминание вспыхнуло резкой болью: дым, вопли, горящие дома. Когда-то заклинатели, такие же как эти двое, гнали по улицам её братьев и сестёр, не слушая ни криков, ни объяснений. Для них тогда слово «Цзянху» стало равным «демону». Их клинки не знали пощады.
Син Сюань опустила взгляд, сжав пальцы Мин Хохая крепче.
— Я всё понимаю, — тихо добавила она, почти не двигая губами. — Но пока молчи. Мы не знаем, проявят ли они хоть каплю сочувствия... или снова проткнут мечами, как раньше.
Мин Хохай прикусил губу, но послушался. Его взгляд остался на ней — полный горечи и скрытой решимости.
А в стороне Тяньлан Бэй прищурился, не отрывая взгляда:
— О чём вы там шепчетесь?
Син Сюань резко выпрямилась, в её голосе прозвучало раздражение:
— О том, что мы оба полумёртвые и нуждаемся в покое. Или это тоже запрещено?
Тяньлан Бэй фыркнул, но промолчал. Юдоу Шинсу же вздохнул и опустил глаза, явно чувствуя, что ей больно и тяжело.
На какое-то время повисла тишина.
Юдоу Шинсу, всё ещё сосредоточенный, перебирал принесённые из заброшенной избы свёртки. Его лицо чуть просветлело:
— Сюань-цзе... вот, смотри. Эти травы должны укреплять меридианы, ускоряют восстановление после истощения. Думаю, они подойдут по крайней мере твоему шиди.
Син Сюань приподнялась, чтобы рассмотреть. В её глазах мелькнула тень грусти. Она осторожно взяла пучок в руки, перебрала пальцами листья, вдохнула запах. Потом тихо вздохнула и вернула обратно.
— Гэгэ... нет. Эти травы работают только на тех, у кого ци чиста, без примесей. Даже для Хохая... они бесполезны.
Повисло тяжёлое молчание. Юдоу Шинсу замер, не сразу понимая. Но Тяньлан Бэй уже дёрнулся, резко выпрямился и усмехнулся так, что в его голосе слышалась угроза:
— Прекрасно. Значит, хватит намеков. — Его глаза сверкнули. — Либо ты посвящаешь нас во всё, что происходит, и мы будем знать, во что вляпались, либо... — он шагнул ближе, опершись рукой о стену, наклонившись к Син Сюань. — Либо мы прямо сейчас берём тебя за шкирку и тащим обратно в клан.
Он бросил быстрый взгляд на Мин Хохая, который всё это время сверлил его взглядом, словно пытался прожечь дыру в его черепе. Но Тяньлан Бэй не отступил.
— Ты же понимаешь, что куда бы ты ни собралась — в таком состоянии, с таким вниманием к своей персоне, с этими врагами — мы всё равно пойдём с тобой. Хоть ты нас и гони, хоть молчи, но мы пойдём.
Син Сюань остолбенела. Её глаза расширились, губы дрогнули. На лице пронеслась целая буря: сначала удивление, потом растерянность, за ней — вспышка гнева, сменившаяся глубоким смятением. И, наконец, отчаяние.
Она перевела взгляд на Мин Хохая. Тот, не отрываясь, сверлил Тяньлан Бэя уничижающим взглядом, полным презрения и злости. Его пальцы дрожали, словно он сдерживал себя, чтобы не сорваться.
— Ой, да иди ты в задницу, помощничек! —
Син Сюань резко вскинула голову, голос её звенел так, что стены заброшенной избы дрогнули. — Кто тебе дал право так со мной разговаривать? Думаешь, раз ты молодой господин ободранных небесных псин, так тебе всё дозволено? А я — молодая госпожа Шэнь и Син, заместитель главы Цзянху и дочь сильнейшего в мире мастера Кунсю — демонического владыки Шэнь! И ещё куча всяких напыщенных титулов, которыми меня величали... И что дальше?
— Ключевое слово — величали. В прошедшем времени, — хладнокровно парировал Тяньлан Бэй, даже не моргнув от её ярости. — И если ты хочешь хоть когда-то оправдать все эти звания перед своими людьми — не стоит зря бранить союзников и отказываться от помощи. Особенно, когда ты даже на ногах стоять не в силах.
Син Сюань на миг едва не захлебнулась от возмущения. Она распахнула рот, готовая взорваться, но слова застряли в горле. Воздух вышел из её груди рывком. Она хотела было ударить, но руки предательски дрожали. В итоге она лишь горько усмехнулась, качнувшись вперёд:
— Вот ведь... сучий сын... — пробормотала она и устало провела ладонью по лицу. — Ладно, молодые господа «союзники». Раз вам так невтерпёж сунуть свои носы туда, куда вас никто не звал... слушайте. Только потом не жалуйтесь.
Она перевела взгляд с Тяньлан Бэя на Юдоу Шинсу. Тот сидел, чуть подавшись вперёд, в глазах горела смесь тревоги и искреннего ожидания.Мин Хохай в углу смотрел так, словно готов был вцепиться Тяньлан Бэю в глотку, но молчал, позволяя Син Сюань говорить.
— Цзянху... живы, — наконец выдохнула она. Слова дались ей с трудом, но прозвучали резко, будто удар ножа. — Не все, но часть выжила. И сейчас они... в руках Хуо Цзая. Он использует их в своих целях.И, хотите вы того или нет, я не могу их предать.
Она чуть склонила голову набок, метнув косой взгляд на Тяньлан Бэя и, криво усмехнувшись, добавила:
— Так что, молодой господин небесный волк, прежде чем в следующий раз так красиво кидаться словами о моём «прошедшем времени» — вспомни, что у некоторых людей есть куда более насущные проблемы, чем твоя гордыня.
В избе повисла тяжёлая тишина.
Тяньлан Бэй слушал молча, но в глазах его зажглась тяжёлая, тёмная искра. Когда Син Сюань закончила, он мрачно сказал:
— Вот же падаль... — голос его был низким, сдержанным, но в каждом слове чувствовалось раздражение. — Додумался же найти, на ком ездить. Не силой прорвал оборону, а поводок нашёл — и теперь дергает.
Юдоу Шинсу, словно от удара по голове, выпрямился, руки его дрожали.
— Подожди... ты хочешь сказать... Хуо Цзай смог восстановить силы только благодаря секте? Благодаря тем, кому никто не помог раньше?.. — он говорил сбивчиво, голос срывался. — Так выходит, это мы сами... сами его усилили?..
— Хватит, — оборвал его Тяньлан Бэй резко, будто ударом ножа по натянутой струне. — Да, Хуо Цзай оказался хитрее, чем мы думали. Но если ты надеешься, что сейчас кто-то из заклинателей пойдёт против главы Тяньлана — не обольщайся. Им проще прикончить остатки Цзянху и ослабшую Сюань вместе с ними, чем ссориться с небесными волками.
В пещере повисла гнетущая, тяжёлая тишина. Только дыхание Мин Хохая и сиплый хрип Син Сюань наполняли воздух.
Первым заговорил Юдоу Шинсу. Его лицо побледнело, но в голосе звучала решимость:
— В таком случае... медлить нельзя. Каждая минута промедления может стоить человеческой жизни. Не только выжившим из секты, но и простым людям, которые сейчас страдают из-за Хуо Цзая и выпущенной им демонической знати.
Он выдохнул и, словно пересиливая себя, продолжил:
— Я... вернусь в клан. Найду оставшихся лекарей Шу. Выберу того, кого проще заставить молчать, и привезу его сюда. Пусть осмотрит вас. Вы — передохнёте, — он посмотрел на Син Сюань и Мин Хохая, — а завтра на рассвете двинетесь дальше.
Он замолчал, и на миг показалось, что всё сказано. Но затем Юдоу Шинсу медленно добавил, будто слова шли через горло с болью:
— Сам я останусь в клане. Во-первых, чтобы придумать правдоподобную легенду о вашем исчезновении, не вызывающую подозрений. А во-вторых... — его взгляд на миг задержался на лице Син Сюань. — Если у вас с Бэем появится какая-то информация о передвижениях и планах Хуо Цзая или о новых разрывах, и прочих бедствиях... я смогу уведомить об этом тех, кто сейчас защищает Чжунсинь.
Он подчеркнул:
— Без упоминания источника и подробностей.
Его голос был твёрдым, но в глазах читалось напряжение — он понимал, насколько опасный шаг собирается сделать, отпуская раненную сестру невесть куда.
Мин Хохай прищурился, в голосе его зазвенела насмешка, будто он пробовал на вкус каждое слово:
— Ну, прекрасно. Значит, мы теперь у вас на коротком поводке? — он растянул губы в подобии улыбки, но глаза его метали яд. — Вы теперь решаете, куда нам идти, с кем нам идти... — на этих словах он метнул уничижающий взгляд на Тяньлан Бэя, задержав его чуть дольше, чем требовалось, — ...как действовать, с кем видеться и каким лекарям довериться? А дальше что? Заставите меня привести вас прямо к Цзянху?
Слова повисли в воздухе, тяжелые, колкие, словно иглы.
Тяньлан Бэй не повёл бровью, только усмехнулся уголком рта.
— Нет, дорогу в особое место знаешь только ты, — его голос прозвучал ровно, без намёка на вызов. — Так что решать, как к ним добираться, тебе. И желательно как можно быстрее и без непредвиденных обстоятельств.
Он сделал короткую паузу, и в его взгляде мелькнула жёсткая сталь.
— А дальше... если твои лекари, или кто у тебя там, действительно полностью исцелят Сюань — она вновь сможет постоять за себя. Скрестить клинки с Хуо Цзаем и дать ему достойный отпор, а не помереть после первого удара. И если после этого она велит мне убираться — я уйду со спокойной совестью.
Тяньлан Бэй чуть подался вперёд, и в голосе его впервые прозвучала тёплая нота, почти уважительная:
— Мне нет нужды выпытывать у вас местоположение Цзянху. И уж тем более я ни секунды не сомневаюсь в Сюань как в предводителе. Я знаю, насколько она умна, когда это необходимо. Что она умеет принимать самые правильные решения, насколько это возможно в любой ситуации. И что она сделает всё, что в её силах.
После слов Тяньлан Бэя в пещере повисла тишина. Мин Хохай смерил его взглядом, полный яда и скрытой злости, но промолчал. Син Сюань же, глядя то на одного, то на другого, не выдержала и хрипловато усмехнулась:
— Ну-ну, погодите у меня, решатели, — она чуть приподнялась на локтях, хотя движение явно давалось ей с трудом. — Настанет час — и будете молить эту достопочтенную решить все проблемы за вас.
Она изобразила показную гордость, но уголки её губ дрогнули, выдавая слабую, почти невольную улыбку. Глаза же — усталые, но светлые — скользнули между Тяньлан Бэем и Юдоу Шинсу, и где-то глубоко внутри Син ощутила облегчение: как бы её ни бесило их самоуправство, как бы ни возмущала их самоуверенность, всё же... было радостно знать, что теперь, если в пути случится беда, ей будет на кого опереться.
Тяньлан Бэй приподнял бровь и хмыкнул, скрестив руки на груди:
— Да мы на это и рассчитываем, достопочтенная, — произнёс он нарочито серьёзным тоном, но в уголках его губ мелькнула насмешка. — Так что выздоравливай побыстрее, иначе нам придётся решать всё самим. А этого, боюсь, ты нам никогда не простишь.
Юдоу Шинсу смутился, но не удержался от мягкой улыбки.
—Мэй-мэй, — тихо сказал он, — ты же знаешь, что никто здесь не хочет тебе зла. Если мы и решаем за тебя... то лишь потому, что боимся за тебя.
Мин Хохай недовольно фыркнул и отвернулся, но пальцы его чуть сжались, будто он готов был в любой момент вцепиться в горло Тяньлан Бэю. Син Сюань заметила это краем глаза и поспешила откинуться обратно, пряча усталую усмешку.
Как вдруг неожиданно девушке пришла в голову мысль, и она осознала, что всё это время кое-что упускала из виду, так что выражение её лица резко изменилось, и она сразу обратилась к своему шиди:
—Хай-хай, а когда именно Хуо Цзай узнал, что я жива?
Мин Хохая этот вопрос слегка удивил, так что он ответил лишь после секундной заминки:
—День назад, а что?
—При первой нашей встрече, когда я только прибыла в Тайян Си, он вел себя так, словно не узнал меня.Да и я, по правде говоря, не сразу признала его-уж больно он...изменился с прошлого воплощения...В любом случае, веер матушки он сразу узнал, а заодно и меня как её отпрыска.Словно он позабыл, что дочь Син Синси и Шэнь Вэньлин-это один человек.
—Ах, ты об этом...После его возвращения он действительно вел себя...немного странно, словно с его памятью что-то случилось.Впрочем, нам это было только на руку-он не искал тебя, не задавал вопросов, что случилось с Сываном, лишь изредка приходил, отдавал приказы и бесследно исчезал вновь, до поры до времени не принося никому никаких проблем.Я надеялся, что мы сможем встретиться раньше, чем он восстановит силы, но...
Выслушав его речь, Син Сюань осталась безмолвной и глубоко о чем-то задумалась.
Юдоу Шинсу же, тяжко вздохнув и закинув обратно за спину брошенный на камнях гуцинь, достал свой меч, явно намереваясь сразу же лететь и ещё раз бросил тревожный взгляд на Син Сюань.
— Я вернусь к рассвету, — пообещал он, чуть тише добавив: — Пожалуйста, продержитесь до моего возвращения.
Он шагнул наружу, и звуки его быстрых шагов растворились в густом тумане за пределами пещеры. Внутри же воцарилась тягучая, почти осязаемая тишина.
Мин Хохай первым нарушил её. Сидя в тени у каменной стены, он лениво прищурился, глядя на небесного волка:
— Ну что, молодой господин небесных псов, остались мы втроём. Теперь можно и без прикрас. Скажи честно, зачем тебе всё это? Уж точно не из милости к нашей достопочтенной.
Тяньлан Бэй, не торопясь, поправил ремень, присел на корточки неподалёку и устало протянул:
— Зачем? Затем, что мне надоело наблюдать, как детишки пустоты режут всех подряд, пока остальные делают вид, что этого не происходит. Если ты думаешь, что я таскаюсь за вами ради забавы — то переоцениваешь своё значение.
Мин Хохай прищурился, язвительно скривив губы:
— Значит, благородный спаситель нашёлся. Только вот странно... Спаситель, который ради цели готов рисковать чужой жизнью.
— Я не рискую её жизнью, — жёстко оборвал Тяньлан Бэй, его голос на миг стал ледяным. — Я делаю так, чтобы у неё остался хоть один шанс. Ты, кажется, и сам понимаешь: если она так и не исцелится, особенно при нынешних обстоятельствах - то долго не протянет.
Син Сюань слабо улыбнулась, но тут же откинулась на камень, чтобы скрыть, как тяжело ей даётся даже следить за разговором.
— Довольно, — прошептала она едва слышно. — Если уж собрались тявкаться, делайте это потише. У меня голова трещит.
Мин Хохай мгновенно смягчился, повернувшись к ней.
— Тебе нужно отдохнуть. Пусть он гавкает дальше в пустоту.
Тяньлан Бэй лишь глухо хмыкнул, не обратившись. Но в его взгляде мелькнуло то ли уважение, то ли вызов — трудно было понять.
Тонкая, но ощутимая нить напряжения натянулась между двумя мужчинами: каждый готов был сорваться, но ради неё оба старались держаться и хотя бы не поубивать друг друга-только ради НЕЁ.
Однако, словесные перепалки, то и дело, продолжали вспыхивать между этими двумя:
—Ты можешь отойти?От Тебя псиной воняет
—А ты можешь заткнуть свою пасть?Оттуда смердит, как из желудка самого грязного осквернителя.Видимо, цветок не дочистил.
—Может, ты хоть костёр разведёшь?У Шицзе меридианы повреждены, а один так и вовсе лопнул-наверняка она сейчас мёрзнет, в такую-то ночь.
—Ну да, сейчас привлечем сюда демонов и сразу станет жарко.
—А ты начни на них лаять, и они сразу убегут.Твою псячью породу разве вывели не в качестве пугала, чтобы отпугивать вредителей?
—Но ты же до сих пор здесь.
Син Сюань слушала их «словесную дуэль» всё более раздражённым взглядом. В конце концов, она не выдержала, слабо приподнялась на локтях и сипло, но грозно прошептала:
— Если вы двое не дадите мне хотя бы немного вздремнуть, клянусь небесами, я точно сброшу вас обоих в пустоту. Лично. Даже в таком состоянии.
Мин Хохай усмехнулся краешком губ, бросив на Тяньлан Бэя быстрый взгляд, а тот, приподняв бровь, в ответ покачал головой, но промолчал. Спор стих.
Син позволила себе откинуться на камень, веки тяжело опустились, и её дыхание стало ровнее. Полудрёма окутала её, уводя куда-то вдаль от мрачных дум, но покой продлился недолго.
Чей-то осторожный, почти неразличимый звук — будто царапанье когтя о камень — прошёл по пещере. Едва уловимый, но отчётливый для того, кто привык выживать.
— Шицзе, — голос Мин Хохая был хриплым, но серьёзным. Он тронул её за плечо. — Проснись. В пещере кто-то есть.
Она вздрогнула, приоткрыла глаза — ещё не до конца понимая, где сон, а где явь. Но выражение лица Мин Хохая и его напряжённая поза мгновенно протрезвили.
Он уже был готов сорваться с места, а взгляд его метался вглубь тьмы, туда, откуда тянуло чужим дыханием.
Тяньлан Бэй в ту же секунду поднялся, рука его почти невзначай легла на рукоять меча. Суетиться он не стал — напротив, замер, прислушиваясь, словно охотник, который ждёт, когда добыча сама выдаст себя.
В пещере стало гулко-тихо, только редкие капли воды со свода падали вниз, разбиваясь о камень. Но ощущение чужого присутствия было настолько явным, что не верить ему было невозможно.
Син Сюань сжала зубы, пытаясь подняться, но боль отозвалась во всём теле.
— Кто?.. — её голос сорвался.
Мин Хохай, не оборачиваясь, процедил:
— Сейчас узнаем.
Тишину прорезал резкий свист, и из глубины пещеры вырвалась алая вспышка — словно комок огня сорвался с потолка. Она рванулась прямо к Син, оставляя за собой искры.
Тяньлан Бэй и Мин Хохай действовали почти синхронно. Лезвие меча засверкало холодным светом, сяо Мин Хохая — отозвалось низким гулом. Их лица исказились гневом: любое создание, осмелившееся тянуться к Син Сюань, было врагом.
— Даже не думай! — рявкнул Тяньлан Бэй, и его меч вонзился в сияющую фигуру.
— Попался! — добавил Мин Хохай, перехватывая существо призванной черной тенью.
Но вместо демонического рыка они услышали... пронзительный, писклявый крик:
— Ай-ай-ай-ай-ай! Не бейте! Я не нападал! Совсем не нападал!
Из сияния проявился крошечный, сутулый старичок с длинной серебряной бородкой и головой почти лысой, как отполированный камень. На его крошечном теле трепетали языки пламени, но выглядел он скорее жалким, чем грозным.
— Отпусти меня! — захныкал он тоненьким голоском, хлопая крошечными ладошками.
— Да чтоб мне провалиться в жерло! У меня и мысли такой не было — кого-то трогать!
Тяньлан Бэй, нахмурившись, чуть ослабил хватку, а Мин Хохай недоверчиво прищурился, не убирая сяо.Син Сюань, не веря своим глазам, с трудом села, прижимая ладонь к виску.
— Что это за чудище?.. — пробормотала она.
— Чудище? — обиделся старичок, замахав руками. — Да я, между прочим, дух почтенный! Лао Шань меня звать, хранитель этого вулкана! Живу тут с тех самых пор, как ваш мир с царством демонов переплёлся!
Он гордо выпятил крохотную грудь, но вид его был всё ещё скорее нелепым, чем внушительным.
— А явился я вовсе не за тем, чтобы вас пугать. — он перешёл на заговорческий шёпот, подлетев ближе к Син Сюань. — Я хотел предупредить: пустота... она неспокойна. В её недрах что-то происходит. Я это чувствую, ведь я обитаю совсем рядом.
Старичок тревожно понизил голос, и даже огонь вокруг него потускнел.
— Она собирается породить новое дитя... и оно уже близко. Очень близко. Так что, благородные господа заклинатели, если жизнь дорога — ноги в руки и бегите отсюда как можно скорее!
Он замолчал, вытаращив глаза и смешно подрагивая бородёнкой.
—Продолжай.-Слегка подумав, велел духу Тяньлан.
— Ты ещё хочешь, чтобы я поверил какому-то бородатому огоньку? — с издёвкой процедил Мин Хохай, не убирая сяо. — С таким голоском он скорее подходит для роли придворного шута.
— Зато твои насмешки точно нас не спасут, если он прав, — отрезал Тяньлан Бэй. — Мы обязаны выслушать его, иначе окажемся в полной заднице, когда дитя появится.
— О, конечно! — фыркнул Мин Хохай. — «Обязаны»! Мы тут и так сидим по горло в твоих «обязанностях». Может, ты уже перестанешь решать за всех?
Тяньлан Бэй прищурился, глаза опасно блеснули:
— А может, ты перестанешь тратить время на свои колкости и хоть раз подумаешь не только о себе?
— О, да иди ты к...
— ХВАТИТ! — голос Син Сюань прозвучал неожиданно громко и властно. Она устало потерла переносицу, словно пытаясь унять головную боль. — Если вы оба не заткнётесь, я сброшу вас в пустоту раньше, чем она сама родит своё дитя.
Оба мужчины умолкли, но сверлили друг друга взглядами, словно готовы были сцепиться при малейшем поводе.
Син Сюань перевела дух, посмотрела на крошечного духа:
— Лао Шань... скажи прямо. Сколько у нас времени? Ты хоть примерно можешь понять, каким оно будет? Его силу, структуру ци, уровень слияния с хаосом?
Маленький дух закрутил глазами, почесал макушку. Его борода подпрыгивала от каждого движения:
— Э-э-э... пока сказать точно не могу... — пролепетал он. — Но... такой ужасающей мощи, как от властителя Сывана, я не чувствую. Это утешает, правда! Но...
Он не успел договорить.
Из глубин вулкана раздался грохот, такой мощный, что камни под ногами задрожали. Пещеру содрогнуло, с потолка посыпались мелкие обломки, воздух зазвенел от напряжения. Ядовитый туман за пределами входа будто всколыхнулся и потемнел ещё сильнее.
Гул нарастал, словно в самой утробе Лаохэйшаня что-то рвалось наружу.
Лао Шань содрогнулся — пламя вокруг него вспыхнуло и тут же погасло.
— ...оно просыпается... — прошептал он.
Син Сюань, скрестив руки на груди и вскинув бровь, холодно проговорила:
— Ну что, так и будем ждать с пустоты погоды и обвинять друг друга во всех бедах Поднебесной? Или всё-таки уберёмся отсюда подальше?
Две одинаково мрачные рожи повернулись к ней. Тяньлан Бэй и Мин Хохай уставились так, будто каждый готов был в любую секунду снова загрызть другого насмерть.Син Сюань только закатила глаза и решительно двинулась к выходу. Мужчины, ворча под нос, последовали за ней.
Но едва они вышли из пещеры, как воздух вокруг задрожал. Над головой прогремел гневный, гулкий, почти вселенский голос, отражаясь эхом от скал и заполняя собой каждый угол ущелья:
— Заместитель главы Шэнь! Ты долгое время отсутствовала... Но пришло время вернуться к своим обязанностям и возглавить Цзянху!
У Син Сюань едва заметно дрогнуло веко, но лицо оставалось спокойным. Она дернула плечом и, прищурившись, зло фыркнула:
— Чтобы они на тебя, ишака полоумного, пахали как проклятые?! Иди лучше с матушкой поздоровайся — она вот-вот выплюнет твоего гнусного младшего братца. А от нас отвали, чепуха старая.
Воздух треснул от ярости. Из тени над скалами вынырнула высокая фигура — Хуо Цзай собственной персоной. Его губы скривились в презрительном оскале, и, словно хищный зверь, он ринулся к Син Сюань.
Тяньлан Бэй среагировал мгновенно. Ни слова — только сталь. Его меч сорвался вперёд, завис в воздухе и стал опорой. Юноша, шагнув на клинок, одним движением оказался выше всех. Левой рукой он перехватил Син Сюань за талию, бережно притянул её к себе, а правой схватил Мин Хохая за ворот и, даже не церемонясь, зашвырнул того куда-то позади.
В следующее мгновение меч рванул вверх, унося их в небо прочь от когтей Хуо Цзая.
Меч Тяньлан Бэя рвал воздух, унося их прочь от скал, но за спиной стремительно набирала силу тьма — Хуо Цзай, разъярённый и безжалостный, устремился следом, словно хищная птица. Его глаза горели мрачным пламенем, а с каждой вспышкой его ци воздух трещал, как перед грозой.
Мин Хохай не тратил ни слова. Устроившись позади, он поднёс к губам сяо, и в тот же миг вокруг них замелькали зыбкие, тянущиеся тени. Они скользили по воздуху, вырывались из-под облаков и вились, словно стая чёрных змей, бросаясь наперерез Хуо Цзаю. Каждая тень тянулась к нему, кусала, цеплялась, сдерживая яростный натиск.
Син Сюань, вцепившись в плечо Тяньлан Бэя, презрительно фыркнула:
— Да чтоб тебя! Ты на этой железяке побыстрее ехать умеешь или нет?!
— Это летит, а не «едет», — сквозь зубы процедил Тяньлан Бэй, с трудом удерживая равновесие между скоростью и контролем.
— Мне всё равно, хоть ползёт! — огрызнулась она, едва сдерживая хриплый кашель. — Только если ты прямо сейчас не ускоришься, он нас догонит — и тогда будем устраивать гонки с духами!
Меч, послушавшись хозяина, взревел воздухом и рванул быстрее, будто в самом металле проснулся собственный дух.
Сзади донёсся глухой гул — Хуо Цзай разорвал сразу десяток теней и с яростным рёвом выпустил в их сторону раскалённый вихрь чёрного пламени. Облака загорелись, ночь вспыхнула багровым, и ударная волна догнала беглецов.
Мин Хохай, не прерывая мелодию, резким движением пальцев изменил ритм — и тени, будто живые, сомкнулись в плотный барьер. Чёрное пламя ударило в преграду, разметало её клочьями, но и само погасло.
— Надолго это его не задержит, — мрачно заметил он, отнимая сяо от губ.
Скалы под ними кончались, впереди начиналась равнина. Но позади всё так же гремел и рвался в погоню Хуо Цзай, паря в воздухе безо всякой внешней опоры.С каждой попыткой Тяньлана набрать скорость дитя пустоты не просто не отставало, ускоряясь ему в такт- казалось, словно расстояние между ними и вовсе сокращается. Волны его тёмной ци вспыхивали вновь и вновь, прожигая воздух, и даже небо вокруг словно темнело от его гнева.
— Долго мы так не протянем, — процедил Тяньлан Бэй.
— Ну, вот и пригодится твоя выхваленная смекалка, молодой господин, — язвительно бросил Мин Хохай, вновь поднося сяо к губам.
Син Сюань зажмурилась, прижимая ладонь к груди — каждый рывок меча отзывался болью в её разорванных меридианах, но стиснув зубы, она выдохнула:
— Ладно, если уж умирать, то хотя бы красиво...
И вдруг воздух разрезал звонкий, почти детский голосок:
— Ой-ой-ой, да вы и правда вляпались!
Прямо перед ними, будто из раскалённого воздуха, выскочил Лао Шань — всё тот же седой старичок с длинной бородкой и писклявым голосом. Он подпрыгивал в воздухе, размахивая крошечными ручками.
— Что за... — только и успел рявкнуть небесный волк, резко вздернув меч выше, чтобы не врезаться в духа.
А Лао Шань уже повернулся лицом к Хуо Цзаю и неожиданно заорал так, что даже небо дрогнуло:
— Эй, ты, рожа угольная!Опять на моей земле свои тёмные дела проворачивать вздумал?! Да я тебе сейчас покажу, как уважать старших!
С этими словами он хлопнул крошечными ладошками — и в тот же миг вся равнина впереди вспыхнула. Земля содрогнулась, из разломов хлынули огненные потоки, а с неба обрушился раскалённый дождь из лавовых капель.
Хуо Цзай взревел от ярости, его фигуру поглотило пламя и клубы пара.
— Летите! — взвизгнул Лао Шань, подпрыгнув и показывая им дорогу. — Я его задержу, сколько смогу!
Син Сюань, ошеломлённая, выдавила сквозь смех и кашель:
— Ну вот... даже у древних духов больше мозгов, чем у вас двоих.
Тяньлан Бэй хмуро молчал, но меч рванул вперёд ещё быстрее, увозя их прочь от бушующего вулкана.
Позади раздавались грохот, треск и крики Хуо Цзая, захлебнувшиеся в ревущем пламени.
Когда последние зарницы рыжего пламени и темной ци исчезли за горизонтом, Син Сюань, тяжело дыша и всё ещё сжимая ладонью грудь, чуть приподняла голову и хрипло произнесла:
— Бэй... лети сразу на север.
Тяньлан Бэй метнул на неё быстрый взгляд, полный сомнений, но промолчал. Мин Хохай же, не убирая сяо от губ, тихо добавил, словно поставив точку:
— Мы не можем останавливаться до самого Тайчжоу. Только там найдём укрытие. В любом другом городе Хуо Цзай выследит нас за считанные часы.
Брови Тяньлан Бэя сошлись на переносице.
— До Тайчжоу — полтора дня пути, от этой ночи до следующей.А она... — он кивнул на Син Сюань, — едва держится на ногах.
Син медленно повернула голову к нему и, несмотря на усталость, усмехнулась с присущим ей упрямством:
— Бэй, милый, если остановимся раньше — ты сможешь меня хоронить хоть завтра же.
— ...
— В Тайчжоу всегда есть к кому обратиться, — добавила она чуть мягче. — Уж нам, родившимся и выросшим в Цзянсу, знать это лучше других.
Мин Хохай коротко кивнул, подтверждая её слова.
Тяньлан Бэй не стал спорить дальше, и его "железяка", как недавно подшутила Син Сюань, дрогнула и устремилась ещё выше, рассекая густой поток воздуха.
Направление было ясно — на север, в Тайчжоу, где среди старых переулков, тайных трактиров и потайных двориков можно было отыскать убежище даже от демонов.
И где Син Сюань, возможно, впервые за долгое время сможет вдохнуть спокойно.